Сдвиг в область снов

Не знаю, что сыграло в этом ключевую роль, но не так пошло всё. Нас с недоматериальной пакостью скомкало, перевернуло, а потом шмякнуло об каменистый склон. Когда я пришёл в себя то отметил несколько странностей: я жив, хотя эта хрень явно намеревалась мной перекусить, вокруг очень тепло, солнышко прям жарит, хотя на Земле сейчас зима, а в Санктуарии — поздняя осень, а ещё чертовски громко стрекочут кузнечики. Да и вообще лежу я как-то неудобно! Пришлось вставать, да и оглянуться вообще, оказалось не худшей идеей — бескрайнее синее небо, конечно, хорошо, но я всё же не Андрей из рода Болконских, чтобы бесконечно в него залипать. Материальный скелет хрени, впрочем, обнаружился чуть выше по склону, интересно, а чего она-то померла? Вокруг, до горизонта, раскинули свои просторы холмистые степи, дальше, а поблизости, вниз по склону, обнаружилось тёмное озеро, поросшее вдоль береговой линии шелестящим на ветру камышом. Почти сразу у меня в голове сложились два момента: я сильно хочу пить и помыться не отказался бы и у меня озеро под боком. Недолго думая, что зря, свои желания решил выполнить скопом! Разбежался и плюхнулся в прохладную водицу… Водица оказалась солёной, а голова, руки и ноги покрытыми множеством царапин, полученных на дороге приключений! …! Выпрыгнув, из воды попытался по привычке наколдовать поток воды из палочки. Во-первых, палочки в кобуре не оказалось, во-вторых даже когда она нашлась на склоне, мне это не помогло — план Магии не отзывался! Я словно ведущую руку потерял! Это не никак не укладывалось в мою картину мира: это же магия, всегда же жил с ней… или нет?. Я стоял и пытался наколдовать хоть что-то. Ничего, а пить хотелось всё сильнее, да и размокшие царапины начали давать о себе знать. К счастью, среди моих вещей, которые разметало по всему склону, нашёлся мех с остатками воды — почему-то всего один. Напился, окинул окружающий бардак печальным взглядом, нашёл плащ-палатку и пошёл собирать в неё вещи — сумка куда-то испарилась. Мне повезло: на берегу озера росли довольно густые кусты, а на другом его берегу из склона бил родник. Как же я благодарил Виллема, который помогал мне собрать рюкзак, встречая ночь у яркого и тёплого костерка с кружкой травяного чая в руках, укрывшись от ветра полотнище моего импровизированного мешка. Вспоминал последние недели. Скомканное прощание с родителями, Рати, с которой даже парой слов не перекинулся после бала, коллег, с которыми так и не познакомился. Смотрел на высыпавшие на небо звёзды, пил травяной чай, думал, что делать, как дальше жить… И, знаете, как оно бывает, резко понял, прям озарение снизошло, словно проснулся: Какой же фигнёй я страдаю! Нет, бы учиться, да хоть закрыть долги за прошлый семестр… Я же всё сплю и сплю, нет бы отдыхал! Так я марш броски по болотам совершаю, отбиваясь от всякой нечисти, и просыпаюсь после десятичасового сна, как будто и не ложился. Так жить нельзя! Сказал, а сам сижу, чаёк попиваю — может жить так и нельзя, но отдохнуть во сне будет неплохо, да и обдумать ситуацию — не худшая идея. Той ночью был составлен судьбоносный план, а потом я позвонил родителям, потом в деканат — в общем, план пришлось переделать, но начало было положено. Ушёл в академический отпуск, восстановился. Не без своих сложностей, но всё-таки получилось включится в учёбу. В какой-то момент, нашёл работу, потом другую. Защитил диплом, стал магистром, женился. Но всё также иногда заглядывал к тёплому костерку в холодной степной ночи, попить бесконечный чай с чабрецом, мятой или вероникой, подумать о жизни, вспомнить былое. Вспомнил я о нём и погружаясь во тьму обширного инсульта от неаккуратной работы с нейроинтерфейсом. А буквально через три сотни дней в степях империи Шшенк раздался детский крик. Так началась жизнь человека, который повлиял на ход истории во множестве миров, пусть и не лично.