слишком

Хосок всегда был слишком.  Слишком яркий, слишком громкий и слишком юркий. Он улыбался ярко, обнимал крепко и дружил, до звёздочек в глазах.  Он понятия не имел, что такое личное пространство и что его, вроде как, надо соблюдать. Чон был очень чувствительным и напрямую зависел от других людей, их энергии, улыбок и прикосновений. Казалось бы, он остаётся один только в уборной и собственной кровати, но и это достаточно спорное утверждение.   Юнги был тоже слишком. Слишком угрюмый, слишком резкий и слишком мрачный. Казалось бы, на бледном лице никогда не играла даже лёгкая улыбка, заменяя вечную нахмуренность, только недовольным оскалом. Он ненавидел чужие прикосновения и старался держаться как можно дальше от людей. Слишком острый язык мог довести до слёз самого отбитого хулигана, а холодный взгляд - окатить ледяной водой и отбить любое желание подходить к Мину ещё раз. Они оба были слишком, слишком разные. Инь и Янь, огонь и вода, небо и земля. Две стороны одной медали, совпадая лишь по одному пункту - слишком. – Юнги-я, мне таак плохо, – Хосок прижимается к чужой спине, такой маленькой, но такой сильной. Сегодняшний день даже для особо заряженного Чона был слишком изнурительный.  Преподаватели, будто бы с цепи сорвались, крича и разбрасываясь гневными тирадами, доказывая чужую глупость и незрелость. В университетской столовке его любимые булочки раскупили, а какой-то младшекурсник разлил на его любимую футболку кофе. Тренировки отменили, а серию его любимого аниме перенесли ещё на неделю. Казалось бы, день безбожно испорчен и исправить его уже просто невозможно, но сегодня пятница. Каждую пятницу он, сломя голову, бежит в любимый продуктовый, делая покупку на все сэкономленные деньги за неделю и петляет по давно заученному маршруту. Там, в небольшой однушке его ждёт вечно хмурый хён. Его, вечно хмурый хён. На нём излюбленно-растянутая толстовка Чона, потёртые шорты и тапки с пандами, подаренные Хосоком на прошлое рождество. Он сидит на стареньком диване, пытаясь выбрать из огромной кучи дисков тот самый, который послужит им компаньоном на сегодняшний вечер. Брюнет даже не дёргается, когда горячая тушка наваливается сзади, а недовольный голос бурчит прямо в ухо. Он давно привык, давно устал с этим бороться и просто принял. Принял младшего со всеми его слишком, не скрывая свои. Когда другие не могли провести и суток с вечно угрюмым Мином, Чон бил все рекорды не отлипая от хёна, даже после тысячи предупреждений, лёгких взбучек и гневных взглядов. – а я тебе предлагал сегодня остаться со мной, – старший издаёт лёгкий смешок и парочкой незамысловатых движение затягивает глупого донсена к себе, опрокидывая его голову на собственные колени. Для дальнейшего марафона Хосоку нужно подзарядиться энергией и поэтому Юн с удовольствием подставляется и мысленно радуется, когда складки на лице младшего разглаживаются, а глаза светится начинают. В голове старший отмечает, что синяки под глазами его глупого Хоби стали больше, а значит сегодня им стоит лечь хотя бы до рассвета. Проходит, кажется, не меньше часа, когда заряженный по самые уши Хо бежит раскладывать покупки и пересыпать по нужным мисочкам снэки. Его хённим позаботился о нём, теперь самое время отплатить ему той же монетой. Студент двигается очень быстро и уверенно, ведь давным-давно выучил расположение каждой пылинки в небольшой квартирке, чувствуя себя более чем уверенно. Юнги, уставший сидеть на одном месте, не спеша плетётся на кухню, чтобы проверить всё ли там в порядке. Иногда младший мог быть жутко неуклюжим и в такие моменты за ним нужен глаз да глаз. – Сок-и, давай быстрее, мы с тобой, итак, задержались, - в голосе ни капли гнева или негодования, только лёгкое нетерпение. Даже с нахмуренными бровями его глаза светились, а уголки губ подрагивали, сдавая Юна с поличным. На подобное блондин хихикает глупо и захватив всё приготовленное, несётся обратно, при этом пару раз чуть не сделав сальто вперёд. – тучка моя, быстрее, – разместив всё на журнальный столик, Чон хлопает по своим коленкам, как бы приглашая присесть на них. Чаще всего всё бываетс точностью до наоборот, но кто будет вообще слушать наглого студента, с особенными винтиками и шурупами? Правильно - никто. Поэтому Юнги приходится сдаться и уступить, падая на мягкие бёдра своего парня. Спорить не хотелось совершенно, а вот наконец-то включить выбранные фильмы и забыться в небольшом кино-марафоне - очень. Вечер плавно перетекает в ночь, а ночь в утро. Они смеются, бурчат недовольно на особо тупых моментах, пытаясь донести до героев насколько они глупы. – ужас, ещё не встречал никого глупее, – Чон хмурит брови и губы дует, ведь тупость главных героев просто непостижима. Они допускали настолько очевидные ошибки, что со стыда сгореть хотелось. Но фильм наконец-то окончен и они могут вздохнуть спокойно. – спасибо за тебя, Юнги-я, – Хосок ведёт носом от подбородка до соблазнительной впадинки между ключицами, втягивая нежно-домашний запах его хёна. Мозг уже совершенно не соображает, а глаза будто кто-то нарочно закрыть пытаясь, совершенно не обращая внимания на протесты хозяина этих самых глаз. Сознание медленно покидает расслабленное тело, а царство Морфея с удовольствием принимает в свои объятия на ближайшее время. – и тебе спасибо, огромное спасибо. Они оба слишком разные, но такие одинаковые. Никто из парней уже не может представить себя друг без друга. Ведь они слишком сильно любят друг друга.