Кушай, пожалуйста

Эмилития давным-давно съела свою порцию, а Марисса к еде так и не притронулась. Не отворачивается. Уже хорошо. Уже прогресс. Уже… — Кушай на здоровье, пожалуйста, — говорит сладко-сладко, будто бы подавая десерт. Она отодвигает от себя тарелку. Черв побери. — Повар попробовал блюдо, — говорит она, отделяя каждое слово. — Чумы в нём нет. Она не отвечает. — Тебе нужно поесть. Марисса лишь смотрит в сторону. — По-жа-луй-ста. И лишь ледяное молчание в ответ, но Эмилитию это не устраивает. Любой другой жук уже отошёл бы, забыл, решил, что её худощавое тело не сможет сгодиться даже для завтрака… — Мари. Та вздрагивает. Реакция пошла. Уже хорошо. — Ты голодна, Мари. Я чувствую. Я знаю. Тебе нехорошо. Она вжимается в кресло. — Прости… — на грани слышимости. Слух не подвёл снова, но голос её не нравится. — Прощу, прощу, милая! Только поешь, хотя бы кусочек возьми… Но она лишь качает головой. — Это… это неправильно, — выдавливает из себя. — Бледный Король этого бы не одобрил, его заповеди… Опять. Эмилития только за маску хватается, борясь с желанием пропустить весь бред Мариссы мимо усиков. — Король. Нас. Не видит, — только и чеканит она шёпотом (наверное, слишком громко и жёстко, чем надо), когда Марисса замолкает. Ей не хватает сил ответить. — Но… он жить хотел, — говорит она после долгого молчания. — Он был разумен, ему был дарован разум, как и нам с тобой… я… я могу понять, почему ты так спокойна, но я… я так не могу. Эмилития невольно ухмыльнулась. — Он был неразумным, — врёт она. Всё, что её известно, так это то, что он был заражённым и ему повезло умереть до того, как подчиниться неведомой болезни. — И что?! — визжит Марисса, но тут же стихает. — Он… он ведь был живым, он хотел… — Значит, был слабым, — прерывает вновь. — Но ты не такая, как он. Ты выжила. — А вдруг… а вдруг на его месте оказалась бы я? — выпаливает, хочет рот открыть (Эмилития видит по движению маски), чтобы мысль продолжить, но не говорит ничего. — Вдруг… — повторяет, словно молитву Королю, и Эмилития не прерывает паузы. Пусть собирается с мыслями. — Я просто как… вижу это в тарелке… так представляю тебя. А вдруг ты бы оказалась на месте этого несчастного? А вдруг ты бы… Она не договаривает. Что ж. Теперь всё ясно. — А почему бы и нет? — улыбается Эмилития. — А представь, что я там. Марисса отшатывается, и распахивает глаза. — А чтобы было лучше… — невозмутимо продолжает она. — Я могу дать тебе себя попробовать. Но для начала нужно помыть руки. Негоже есть грязную пищу. Когда Эмилития возвращается, Марисса уже доедает свою порцию.