Взвешенное решение

Догорала вторая палочка благовоний, а и без того сложный разговор сошёл на нет, так толком и не начавшись. Затянувшаяся до неприличия тишина была подобна охватывающей шею петле, и, к сожалению, в отличие от тишины, петля не казалась чем-то уж очень страшным. Вэнь Жохань подавил тяжёлый, не подобающий его статусу вздох и сжал кулак, чтобы не начать постукивать пальцами по столу. Усидеть спокойно на одном месте было до безумия тяжело: хотелось встать, пройтись по залу, сделать хоть что-нибудь, чтобы найти выход накопившемуся внутри напряжению. Но и нарушить тишину первым он не решался: не то чтобы Великий глава ордена Цишань Вэнь, верховный заклинатель, выбранный самим солнцем, Вэнь Жохань чего-то боялся, просто справедливо опасался, что своей поспешностью и несдержанностью может всё разрушить. Его воображение уже рисовало картины, как оскорблённый, красный от возмущения Лань Цижэнь недовольно сжимает губы, чтобы не начать браниться, а его щёки надуваются от гнева. А потом непростительно резко вскакивает, и всплески его ци разносят всё вокруг, переворачивая столы и подушки, встаёт на меч и улетает прочь, причитая о падении нравов весь путь. А уже в Облачных Глубинах он, всё продолжая причитать, неделю омывается в ледяном источнике, чтобы избавиться от грязи, а после уходит в затворничество, чтобы успокоить сердце и залечить душевные раны. Нет, конечно, достопочтенный наставник Лань Цижэнь никогда бы так не поступил — по крайней мере Вэнь Жохань на это очень уповал, но всё равно представлял именно эту картину, и она, по правде говоря, была ещё не худшей. Всегда может быть хуже, чем ты предполагаешь. С этими Ланями вообще ни в чём нельзя быть уверенным. Догорела ещё одна палочка. Закончилась вся борода дракона. Вэнь Жоханя упорно игнорировали. — Этот недостойный господин благодарит Верховного заклинателя за оказанную честь, но, обдумав ваше несомненно щедрое и поражающее предложение, он всё же вынужден отказаться. — Теперь же Лань Цижэнь, никогда не отводивший взгляда и всегда соблюдающий приличия, прятал глаза, смотря куда угодно, но только не на Вэнь Жоханя, словно ему было неловко. Зато в него не полетел ни стол, ни блюдца, да и сам Лань Цижэнь всё ещё был здесь. Это определённо был очень хороший результат. Даже лучше, чем стоило предполагать. Вэнь Жохань приободрился, приосанился и, чуть подавшись вперёд, спросил: — Позвольте узнать, почему же вы так поспешно принимаете решение и что конкретно останавливает вас от моего предложения? Лань Цижэнь посмотрел куда-то в сторону, а потом едва склонил голову набок и выгнул одну бровь. Вэнь Жохань не раз уже видел у него такое выражение лица на занятиях, когда очередной нерадивый ученик нёс полную чушь, и означало это выражение лишь одно — полное разочарование в умственных способностях собеседника, которому уже никогда в жизни не удасться доказать, что он разумнее червя и хоть чего-то стоит. — В первую очередь стоит отметить, что ваше предложение, с какой стороны ни посмотри, не принесёт нам счастья. Брак — это огромная ответственность, священные обязательства перед небом, семьёй и супругом, которые нужно нести до конца жизни. А политический брак, даже если он продиктован выгодой, и вовсе зачастую становится лишь бременем и непосильной ношей, которая разрушает всё вокруг. Этому есть слишком много примеров, — тяжело вздохнув, закончил Лань Цижэнь, стараясь незаметно поправить рукав. Он всегда так делал, если нервничал. Ужасная привычка со времён юности, которую всегда идеальному Лань Цижэню так и не удалось вытравить. Поморщившись, Вэнь Жохань махнул рукой, отгоняя невольно всплывшие образы госпожи Цзыюань, размахивающей кнутом, когда она слышала распространяющиеся, словно саранча, слухи, и Гуаншаня, потерявшего последние крохи достоинства и прятавшегося то в шкафу, то за ширмой в цветочном доме. — Между многими, кто оказался в такой ситуации, нет ни гармонии, ни заинтересованности, ни даже слабого желания хоть как-то понять и принять друг друга. Между ними нет тех чувств, что есть между нами. — На этой фразе у Лань Цижэня дёрнулись усы, но он не стал возмущённо перебивать и даже не бросил на него гневный взгляд. Это уже было крайне хорошим знаком, и Вэнь Жохань продолжил: — Их разделяют лишь бездонные пропасти без мостов и ни один из них не желает их преодолеть. У нас же, достопочтенный Лань Цижэнь, всё совершенно иначе, словно сами Боги благословляют нас. Думаю, вы и сами не раз убеждались в этом. Поглаживая бородку и едва качая головой, Лань Цижэнь внимательно слушал, а по его отрешённому, застывшему лицу ничего нельзя было прочитать. — Ваши речи звучат убедительно, и в них есть зерно истины. Но это лишь слова; они как ровная гладь озера, действительность же, скрывающаяся за ними, подобна дну, которое может быть усыпано камнями, корягами и илом, а обитать в водах этого озера может что угодно, — наконец ответил он. — Этот недостойный ни в коем разе не сомневается в знаниях и осведомлённости Великого главы ордена Цишань Вэнь, но всё же возьмёт на себя смелость напомнить, что правила и традиции моего клана значительно отличаются от ваших. У нас нет и не может быть нескольких супругов и уж тем более гарема с несчётным количеством наложниц. Я прекрасно понимаю, как важно для Верховного заклинателя поддерживать статус и демонстрировать мужскую силу, но и нарушать древние устои своего клана не готов. Спрятав улыбку, Вэнь Жохань подался вперёд, смотря в глаза Лань Цижэню, и едва не заурчал от удовольствия, когда заметил едва алеющие кончики ушей. — Благодарю за ваше беспокойство. Хотел бы сказать, что не стоит, но оно слишком приятно. Я хорошо знаком с вашими традициями и стеной правил. И не могу не уважать такие самоотверженность и верность — они вызывают восхищение. — Пожалуй, говорить этому белому непорочному лотосу, что он уже очень давно хочет демонстрировать мужскую силу только ему, Вэнь Жохань не будет. Ещё смутит ненароком, потом по всей Поднебесной искать придётся. — Я прекрасно понимаю ваши чувства и нежелание нарушать правила и ни в коем разе не хочу, чтобы вы шли наперекор собственным принципам. Именно поэтому, чтобы показать всю серьёзность своих намерений, три недели назад я приказал распустить гарем. У меня больше нет ни одной наложницы, с которой я мог бы разделить ложе. Вэнь Жохань решил выдержать драматическую паузу, чтобы Лань Цижэнь мог осмыслить и в полной мере оценить происходящее. — Это очень смелое решение, глава Вэнь. Ваши решения как всегда дальновидны, а ваша решительность как всегда не знает препятствий, — потягивая чай, произнёс Лань Цижэнь, явно стараясь оставаться равнодушным и показать, что он не впечатлен. — Но остаётся открытым вопрос о наследниках. У вас и на него есть ответ? Лань Цижэнь наконец-то поднял взгляд и пытливо посмотрел на Вэнь Жоханя. Оценивающе, но не как на ученика во время лекций, а как на противника на поле боя, и этот пронизывающий взгляд золотых глаз феникса переворачивал всё внутри, заставляя кровь бежать по венам ещё быстрее. Ради такого взгляда можно было и солнце сразить. — Конечно. Надеюсь, вы не думаете, что моё решение было спонтанным самодурством или что я подошёл ко всему недостаточно серьёзно? — На этот вопрос Лань Цижэнь ничего не ответил, лишь едва приподнял бровь, словно требуя продолжать, и Вэнь Жохань с удовольствием продолжил: — У вас есть прекрасные племянники, они для вас как родные, у меня же двое сыновей. Очерёдность наследования — по старшинству. Или же в нашем союзе каждый может оставаться независимым, но вы также можете предложить какой-то иной, подходящий вам вариант — меня устроит любое ваше решение. Но если вы желаете большего и захотите дитя, в котором будет течь кровь обоих кланов, то значит, такова ваша воля, и я её исполню. — Позвольте узнать, как же? — В клане Вэнь есть ветви, которое всегда славились своими целительскими техниками, но даже они не могут сравниться с техниками клана Оме. Если сократить историю, выкинув бесполезные детали, то моя племянница Вэнь Цин, одна из искуснейших целительниц, искала возможность сохранить своего ещё не родившегося брата — их мать, бедняжка, очень слаба и точно сама не смогла бы выносить дитя хотя бы половину срока. Лань Цижэнь заинтересованно подался к нему, ожидая продолжения. Его любовь к знаниям, неизведанным ранее техникам и новейшим открытиям всегда была слабостью, в которой он практически никогда не мог себе отказать. — Слава о талантах Вэнь Цин гремит на всю Поднебесную, и хоть мы встречались лишь единожды, но ваша племянница произвела впечатление очень достойного человека. Пожалуйста, глава Вэнь, продолжайте, мне крайне любопытно. — Приятно слышать столь лестные слова о моей племяннице, тем более от такого скупого на похвалу человека, как вы, но о ней мы поговорим позже, если желаете. Вэнь Цин удалось совместить свои заклинательские техники с секретами клана Оме и усовершенствовать их, достигнув совершенно небывалых результатов. Малышу Вэнь Нину уже пошёл второй месяц, и он абсолютно здоров. Вэнь Цин не только сохранила жизнь своей матери и брата, вырастив из маленькой фасолины здорового младенца, но и за этот короткий промежуток времени помогла восстановить здоровье женщинам и мужчинам, которые уже давно отчаялись завести полноценную семью. Вэнь Жохань не рассказал ничего конкретного, стараясь не спугнуть неприглядными подробностями Лань Цижэня, но тот после долгого обдумывания спросил лишь: — Тёмный путь? — Нет. — Глава Вэнь, ответьте этому недостойному ещё на один-единственный вопрос. Вас вообще ничего не смущает? — Нет, ничего. Прошу наставника Ланя простить мне мою прямоту и самоуверенность, но я и впрямь не отступлюсь от вас. Никогда. Тяжело вздохнув, Лань Цижэнь ответил со всей серьёзностью в голосе: — Тогда позвольте мне ещё раз всё хорошенько обдумать. Впервые за эту долгую беседу он смотрел прямо, открыто и улыбался.