Не мрамор, не ангел, не богиня

Странная же эта девушка Габриэль. Всюду ходит с рукописями, разговаривает какими-то непонятными слуху наречиями, а в словах ее одни мечты: о том, чтобы увидеть весь этот опасный и непредсказуемый мир и добиться большего, чем обычного для женщин счастья. Родители не имеют особого воздействия на дочь: если той что-то запретить, то найдет она способ все равно вернуться к тому, что задумала. Потидея такого еще не видела и вряд ли когда-нибудь увидит. Смешки раздаются от каждого угла, когда видят Габриэль поутру с каким-нибудь свитком в руках и бодро шагающей всем известной дорогой. Сплетницы знают, что она направляется к своей единственной подруге. Та сурово оглядывает окрестности, никогда не произнося ни единого слова, ее голова гордо смотрит куда-то вдаль, а во взгляде застыл вечный задор предчувствия битвы. Подруга Габриэль — статуя воительницы, павшей так давно, что никто и не может сказать толком, откуда та пришла и как здесь оказалась. Память людская, конечно, сильна, но время стирает даже ее. Насмехаются и над женихом, что с самого детства был выбран родителями для Габриэль, Пердикасом. Юноша пытался хоть как-то общаться со своей невестой, но та его, что обычно для для умной девушки, попросту начала его пугать. Ходит Габриэль к этой неживой статуе из камня, и сердце ее наполняется сладкой истомой. «Какие битвы ты видела? Что ты при этом чувствовала? Что ты была за человек?» — примерно такие мысли наводняют голову Габриэль каждый раз, когда она, задерживая дыхание, подходит к каменному изваянию и пару минут долго и неотрывно его рассматривает. С самого детства, когда ей еще нельзя было далеко уходить из дома, она стремилась именно сюда. Сказок и рассказов редко забредающих путешественников ей всегда было мало, а статуя стояла на этом месте рядом с многовековыми деревьями еще до ее рождения. Она пыталась дознаться от старейших жителей города, кем же была та женщина, что увековечена в камне, но даже долгие часы в библиотеке не помогли найти ответа на этот вопрос. Поэтому Габриэль сама, как могла, выдумала ей историю, полную битв и невероятных приключений. Перед ней преставала сильная и суровая личность, мысли о которой со временем стали кружить ей голову. С камнем, не способным ни на какие эмоции, она делилась своими переживаниями, горестями, радостями и чувствами. Летом она плела статуе венки, зимой очищала прекрасное лицо от снега. И все чаще вздыхала печально, ведь того, что доступно воображению, нельзя найти в реальном мире. Сегодня Габриэль старается не унывать, хотя сердце ее рвется от боли — уже скоро ее свадьба. Настроения читать статуе истории у нее нет, потому она просто смотрит на нее, размышляя о том, что бы могло случиться, если бы все в ее жизни было иначе. Если бы хотя бы у статуи было имя. — Я буду скучать по проведенному с тобой времени… Боюсь, мой будущий муж не разрешит мне приходить сюда, — тихо шепчет Габриэль, дотрагиваясь пальцами до сведенных вместе рук в защите; будто бы усиливая горечь от всей ситуации в целом, начал накрапывать дождь. — Я никогда не позволяла себе думать о нашем общении как о чем-то… То есть я… — Габриэль отводит от статуи взгляд смущенно, заметно краснея, а после, решив, что все равно никто ее не видит, а статуя никак не сможет отреагировать, быстро касается ее губ своими. Разочарование налицо — камень есть камень. Габриэль уходит от своего любимого места сама не своя. Сплетники крутят пальцами у висков, родители хмурятся в недовольстве из-за ее длительного отсутствия. Когда наступает вечер, Габриэль радуется, что сможет заснуть и хоть в царстве Морфея увидеть свою статую живой, правда, и это случается не всегда. Сон странный снится Габриэль, она ворочается и что-то бормочет. Перед ней будто бы какой-то волшебник в чудной одежде, по правую и по левую руку от него находятся его два помощника, тот рассматривает Габриэль, неопределенно шепча под нос: «Связь времен… связь времен… может получиться», а потом, четко подбирая слова, задает вопрос: — Ты бы хотела вернуть статую к жизни? — у Габриэль, юной и наивной, дух захватывает от одной мысли, что под твердым камнем может скрываться самый настоящий человек из плоти и крови. Человек, который, возможно, слышал все, что она с таким трудом рассказывала. Во сне трудно контролировать себя, потому ни убранство комнаты, в которой она оказалась, ни одежда человека перед ней, не откладывается в ее памяти. Усмехнувшись, этот странный господин говорит дальше: — Для этого ты должна собственноручно вырастить цветок плюмерии и отнести его к храму Афродиты. Габриэль как завороженная кивает, а после открывает глаза. Настал новый день. Первым же делом, она осторожно интересуется у родителей, когда же ее сочетают браком с Пердикасом. На что отец заявляет, будто бы надо подправить дела, а уже потом об этом думать. Он говорит, что стоит подождать год. Габриэль радуется как ребенок, понимая, что у нее еще есть время. Верить снам — опасное и большей частью неблагодарное занятие, но у Габриэль есть предчувствие, что тот сон был особым. Уж очень глубоким и мудрым был взгляд неизвестного волшебника. В этот же день она находит семечко нужного ей цветка, а после направляется на улицу, подыскивая наиболее подходящее место для того, чтобы его посадить. Садовод из Габриэль так себе, ей приходится прилагать немалые усилия, чтобы сохранить росток от гибели. Потом мучиться с саженцем, чтобы его никто не сорвал или не затоптал. А после еще и трястись над взрослым растением, ожидая, когда тот покажет бутон. Статую Габриэль не забросила, по-прежнему навещая и рассказывая о своем плане. В нужный день, рано утром, скрывая волнение и радость от своих усилий, Габриэль направляется в храм. Солнце светит ярко, очерчивая его своды, в сердце у Габриэль поселилась надежда на невозможное. Возлагая цветок на алтарь, Габриэль долго стоит задумчивая, ощущая даже страх, но отгоняя его всеми силами как вора, что явился выкрасть самое ценное. После этого она вновь спешит к статуе. Уже на подходе к месту Габриэль замирает на месте как вкопанная. Ведь видит ее, свое каменное изваяние, живым. Глаза ее делаются шире, с единственной мыслью: «Настоящей ты еще лучше», — Габриэль таращит на живую женщину глаза, подмечая, что даже ее доспех именно тот, что был у статуи. Воительница же с непониманием осматривается по сторонам, а потом вдруг замечает Габриэль и широко улыбается, после чего быстрым шагом направляется к ней. В глазах ее много тепла, когда она подходит к Габриэль совсем близко, то произносит: — Я уже не думала, что хоть кто-то догадается помочь мне. Спасибо тебе. — Ты… Ты живая? — глухо шепчет Габриэль. Женщина, мягко смотря в глаза девушки, берет одну ее руку своей, живой и теплой, а потом прислоняет ее к своей груди. Слышно биение сердца. Габриэль сглатывает. — Как твое имя? — Меня зовут Зена. А статуей меня сделал бог войны Арес, за непокорность. — Ты действительно воин? Зена утвердительно кивает, а после в глазах ее мелькает странный веселый лучик. — Не только воин. Еще и неплохой слушатель, — с этими словами она касается своих губ двумя пальцами на мгновение, неотрывно смотря в глаза Габриэль. Та в миг краснеет, но взгляд не отводит в сторону, стараясь принимать знание того, что у ее мечт есть последствия, мужественно и стойко, как это было в ее фантазиях. — Нам многое нужно обсудить, — спокойно произносит она. Зена же, улыбнувшись вновь, так что у Габриэль на миг появилось чувство дежавю, потому что именно так она это представляла, говорит так же спокойно: — Ты молодец. Чувствую в тебе отвагу. Габриэль понимает, что чтобы коснуться этих губ еще раз, придется постараться. Но она готова к сложностям. Пока Зена, о которой она пока еще ничего не знает, весьма расположена к ней. И это многое значит… Граф Калиостро в своих исследованиях, проводимых только при присутствии верных подручных Жакоба и Маргадона, отмечает для себя как победу случай спиритического сеанса, направленного на далекое прошлое. К нему медленно закрадывалось понимание, когда он столкнулся с очень древним и подробным манускриптом, что боги ему благоволят. Формула почти найдена. Во всяком случае элементов ее предостаточно.