Параллельный мир

Лань Сичэнь огляделся: все пространство вокруг него было белым. Он сразу понял, что это сон — его окутывал легкий туман, а шаги его были легче пера. Он шел, но понятия не имел, куда направляется. Через несколько минут он остановился на своем пути, когда увидел впереди слабые очертания чего-то. Лань Сичэнь ускорил шаг и, продвигаясь вперед, заметил, как подле него начали появляться цветки лотоса. Чем дальше он шел, тем четче становились образы. Он сделал еще один шаг и остановился: его шаги звучали иначе, и он услышал слабый скрип, когда сделал очередной шаг. Он посмотрел вниз и понял, что стоит на деревянных досках. Лань Сичэнь проследил за дорожкой, по которой шёл и понял, что это не просто деревянный пол — это… причал. Он на мгновение задержал дыхание, когда туман, наконец, рассеялся: вокруг него были невиданной красоты озёра, полные цветов лотоса. Он продолжил свой путь и смог расслышать слабые звуки, исходящие из деревянных зданий, на воротах которых увидел надпись: Пристань Лотоса. Это орден Цзян Ваньиня? Он вошел внутрь, минуя двух охранников, которые, казалось, даже не заметили его присутствия. Люди внутри были одеты в пурпурные ханьфу, почти идентичные одежде Цзян Ваньиня из его снов. Лань Сичэнь отважился пройти дальше и увидел учеников, выполняющих какие-то упражнения с мечами… О, они, должно быть, тренируются. Лань Сичэнь услышал позади себя быстрые шаги и чуть испугался, когда к нему на всех порах направлялся молодой человек в золотых одеждах — он уже приготовился к столкновению с ним, однако этого не произошло: молодой человек просто прошел сквозь него. Он был удивлен, потому посмотрел на свою руку и понял, что та была полупрозрачной. — Глава Ордена Цзинь. Лань Сичэнь обернулся на голос и, наконец, оглядел этого молодого человека: у него была красная отметина на лбу и длинные волосы, завязанные в конский хвост. Ученик в пурпурных одеждах поклонился и начал говорить с ним. Он назвал его главой ордена Цзинь? Цзинь Цзысюань? Нет, он не похож на него, хотя конечно есть сходства, но это не был Цзинь Цзысюань… …погодите, тогда, может быть, это — Цзинь Лин?! Он распахнул в шоке глаза и последовал за Цзинь Лином, который направился к соседнему зданию. Его шаги были быстрыми, как будто он уже собирался сорваться на бег, но сдерживался, чтобы не привлекать внимания и выглядеть презентабельно для окружающих. Когда они достигли внутреннего дворика красивой постройки и направились по коридорам, Цзинь Лин повернул за угол и встретился с человеком в черно-красном ханьфу, что как раз выходил из комнаты. — Цзинь Лин, ты вернулся. Лань Сичэню показался знакомым тон голоса этого человека, но лицо… он не мог вспомнить, кто это, но был уверен, что видел его раньше. Лань Сичэнь вообще не уверен в том, что видит прямо сейчас: он привык видеть всё с точки зрения Цзэу-цзюня, а не существовать отдельно. Было странно видеть всё с другой стороны, да и еще за пределами Ханьши. — Да, просто мне нужно было кое с чем разобраться, прежде чем приехать сюда… Кроме того, у меня есть хорошие новости. Мы наконец схватили людей, которые причастны к попытке убить Цзюцзю, — сказал Цзинь Лин и крепко сжал кулаки. — Я прослежу, чтобы они поплатились за то, что сделали. Ох, они нашли людей, которые причинили вред Цзян Ваньиню… Погодите, что?.. что-то не так… в таком случае, это не похоже на воспоминание. — Это правда отличная новость, по крайней мере, сейчас мы можем полностью сосредоточиться на состоянии Цзян Чэна, — сказал человек, одетый в черное, и Цзинь Лин нахмурился, бросая взгляд за его спину, в комнату. — Как он? — По-прежнему без изменений… Честно говоря, все выглядит плохо. Я не знаю, как долго его ядро ​​сможет поддерживать его тело… у нас мало времени. У Лань Сичэня перехватило дыхание, он прошел сквозь двух мужчин и вошел в покои. Посередине комнаты была перегородка, отделявшая остальное пространство от места, где, как он предполагал, находится кровать. Он даже не стал обходить её, а просто пошел вперед, проходя сквозь но… сцена, открывшаяся перед ним заставила его застыть. На кровати находится Цзян Ваньинь: он выглядит бледным и худым. Было очевидно, что он в плохом состоянии, а рядом с ним — Лань Сичэнь этого мира. Мужчина вытирал влажной тряпкой ладонь и руку Цзян Ваньиня, тщательно протирая кожу. Лань Сичэнь наконец понял, что это не воспоминание, а проблеск текущих событий в другом мире. Он молча стоял и смотрел на безжизненное тело на кровати, затем его взгляд переместился на человека, что аккуратно положил руку Цзян Ваньиня на кровать. Этот образ вызвал в нем еще одно воспоминание: в те времена, когда Цзян Чэн был без сознания в больнице и он сидел подле него. Картина была идентичной. Цзэу-цзюнь медленно встал, держа в руках маленький таз, наполненный водой, и как только он повернулся, то застыл, когда они встретились лицом к лицу. Они оба в шоке смотрели друг на друга, и человек, одетый в белые одежды, уронил таз на пол, пролив воду на пол. Они двое одновременно застонали: у Лань Сичэня заболела голова, и прежде, чем он смог снова открыть глаза — всё вокруг стало белым. Всё исчезло. — Цзэу-цзюнь?! С вами все в порядке?! — Цзинь Лин поспешил к нему и взглянул с беспокойством, а Вэй Усянь помог ему встать. — Что случилось? — спросил Вэй Усянь и оглядел беспорядок на полу. Цзэу-цзюнь непонимающе оглядел комнату и встряхнул головой: — Только что… — он нахмурился и медленно встал, — Нет. Ничего… Простите меня за беспорядок, — он медленно сел. Вэй Усянь и Цзинь Лин уставились на него. Он был уверен, что только что видел кого-то, кто был в точности похож на него… или, может быть, это было его воображение? Он больше не уверен. Что это было?

__________

— Разве врачи не сказали тебе отдыхать? — спросил Мэн Яо, когда увидел Цзян Ваньиня. Не Минцзюэ тоже взглянул на человека, сидевшего на стуле, что лишь нахмурился из-за вопроса Мэн Яо. — Я уже отдохнул, — ответил он. Прошел день с тех пор, как произошел инцидент с похищением. Вэнь Чао находится за решеткой, вместе с Су Шэ. Цзян Ваньинь потерял сознание и его отвезли в ту же больницу, что и Лань Сичэня, который сейчас лежал на кровати. Не Минцзюэ мог только вздохнуть с облегчением, когда врачи сказали, что жизни его лучшего друга больше ничего не угрожает и он должен проснуться в скором времени. Он и Мэн Яо только что прибыли навестить своего друга, но они не ожидали, что Цзян Ваньинь уже будет здесь. Мэн Яо кивнул и поставил на стол корзинку с фруктами, а Не Минцзюэ сел рядом с Цзян Ваньинем, заговорив: — Су Шэ дал чистосердечное признание и со всеми доказательствами вины Вэнь Чао, им определенно светит срок. — Это хорошо, — сказал Цзян Ваньинь, повернувшись к нему. — Спасибо тебе. — Не нужно меня благодарить. Это все ради тебя и Сичэня. — Цзян Чэн, — вздохнул Мэн Яо и подошёл к ним. — Мне очень жаль за то, что случилось. Мне не следовало рекомендовать Су Шэ, я понятия не имел, что он сделает что-то подобное. Не Минцзюэ взглянул в сторону Цзян Ваньиня. Он знал, что тот все еще чувствует себя неуютно в присутствии Мэн Яо. Не то чтобы он мог винить его, ведь самому потребовались годы, чтобы привыкнуть к нему. Судя по хмурому взгляду Цзян Ваньиня — его не убедили чужие слова, поскольку он продолжал измерять хмурым взглядом лицо Мэн Яо. — Это уже произошло, мы не сможем уже ничего исправить, — ответил Цзян Ваньинь, и Мэн Яо кивнул, прежде чем повернуться к нему. Не Минцзюэ понимал, что его муж, вероятно, почувствовал горький тон слов Цзян Ваньиня, поэтому он решил просто покачать головой, сделав мужу небольшой намек, чтобы тот не продолжал и оставил Цзян Ваньиня в покое. Мэн Яо и Не Минцзюэ решили не беспокоить Цзян Чэна. Они сели на диванчик в палате и, включив тихо новости по телевизору, разговаривали между собой. Но через время Мэн Яо получил сообщение по работе: его срочно вызывали. Он вышел из палаты, напомнив Не Минцзюе присмотреть за Цзян Ваньинем, и сам попрощался с ним, получив лишь кивок в ответ. Когда Мэн Яо ушел — плечи Цзян Чэна расслабились. — Ты все еще сомневаешься в нем? — спросил Не Минцзюэ и сел рядом с Цзян Ваньинем. — Ты осуждаешь меня? Когда люди в этом мире продолжают быть такими же дерьмовыми, как и из мира совершенствования? — Цзян Ваньинь нахмурился. Не Минцзюэ мог только вздохнуть. В конце концов, он не может его осуждать. — Нет, не совсем… На самом деле я тоже очень осторожно относился к окружающим меня людям и мне потребовались годы, чтобы расслабиться в присутствии Мэн Яо. — Наверное, тяжело целовать того, кто убил тебя в другом мире. — Цзян Ваньинь, — пресек его Не Минцзюэ. Тон голоса мужчины указывал на то, что ему не понравились эти слова. — Что? — Послушай, я знаю, что в это трудно поверить, но здесь не все и не всё одинаково. Живя в этом мире, я понял несколько вещей — всё не делится на «черное и белое»… Я привык думать, что независимо от причин, если ты делаешь что-то не так — ты плохой человек. Я вырос там с этой верой. Но… в этом мире, где я не рожден с привилегиями, и когда я понял, что сила здесь — не имеет значения… это открыло мне глаза и впервые я начал понимать, что же имел в виду Мэн Яо… я начал размышлять над тем, как поступил. Цзян Ваньинь нахмурился, слушая его: — Это все еще не оправдывает тот факт, что он убил тебя. — Это правда. Но я не перестаю думать… что, если бы я попытался разобраться в его ситуации? Если бы я прислушался к нему… Я знаю, что ничего уже нельзя изменить, но… — Ты пытался понять его в этом мире. Я это прекрасно понимаю, но именно из-за этого человека сейчас страдает множество людей… особенно он, — Цзян Ваньинь взглянул в сторону Лань Сичэня и нахмурился. Не Минцзюэ тоже перевел взгляд на Лань Сичэня, а затем снова на Цзян Ваньиня, но прежде, чем он успел спросить, тот заговорил: — Он сейчас в уединении, виня во всем себя… думая, что это всё его вина. Знаешь, он не заслужил этого. Он просто был слишком добр и хотел видеть добро в каждом, — пробормотал Цзян Ваньинь. Не Минцзюэ не мог в это поверить: его друг стал таким же, как и его отец, хотя помнит, как Лань Сичэнь говорил ему раньше, что меньше всего в жизни он хотел быть похожим на него. — Он убил Цзинь Гуанъяо… и послав его на смерть, он винит себя в этом настолько, что даже не может больше взглянуть на свой меч. Он гниёт в четырех стенах, наказывая себя… за его и твою смерть. Он считает, что всё это была его вина. Он каждый день страдает из-за того, чего даже не делал… Знаешь, почему я так ненавижу Цзинь Гуанъяо? — Он повернулся, чтобы посмотреть в глаза Не Минцзюэ. — Это не только из-за того, что он сделал со своей семьей, моей семьей… с А-Лином… Это не единственная причина. Я не могу смириться с тем фактом, что даже несмотря на то, что он умер, воспоминания о нем все еще преследуют Лань Сичэня. Он постоянно думает о нем и что бы я ни делал… я никогда не смогу это исправить. Не Минцзюэ застыл и сжал кулаки. Он не мог представить, что увидит Лань Сичэня таким. Его друг не заслужил этого, и тот факт, что он ничего не может с этим сделать — вызывает еще большую боль в груди, однако он всё же научился отделять этот и тот мир. Вот только… в том, что сказал Цзян Ваньинь, было что-то странное. То, как он говорил про это, и то, как он звучал… похоже, что он искренне заботился о Лань Сичэне. Он не сомневается в хороших намерениях Цзян Ваньиня. В конце концов, он знал этого человека со времен Аннигиляции Солнца, но, насколько он знал, эти двое не были так близки ранее… Может, они подружились после того, как его не стало? Это возможно, но опять же что-то не складывается. И тут же Не Минцзюэ понял кое-что: его глаза расширились и он пристально посмотрел на Цзян Ваньиня. — Ты… Не говори мне, что ты испытываешь чувства к Сичэню? Цзян Ваньинь вздрогнул и сжал кулаки, глядя вниз. Он так и не ответил, но этого было достаточно, чтобы всё понять. — Ясно… так вы двое… — Нет, — сразу же ответил Цзян Ваньинь. — Мы… просто друзья. Некоторое время они молчали и просто наблюдали за пациентом на кровати. Теперь Не Минцзюэ наконец понял, что враждебность Цзян Ваньиня к Цзинь Гуанъяо связана не только с его поступками, но и с его отношениями с Лань Сичэнем… Цзян Ваньинь сказал, что они друзья, но было ясно, как день, что его чувства были намного сильнее… Может, Лань Сичэнь не ответил на его чувства? — Цзян Ваньинь… Что ты планируешь делать? — Я найду способ вернуться, — сразу же ответил Цзян Ваньинь и вздохнул. Не Минцзюэ немного встревожился этим и нахмурился: — Как ты можешь вернуться? И насколько ты уверен, что это возможно? — Я не совсем уверен, но… думаю, это возможно. Почему тогда Баошань Санжэнь сказала мне, как вернуться, если это невозможно? — Цзян Ваньинь взглянул на него. — Она могла просто сказать мне, что я больше не смогу вернуться, зачем тогда ей давать мне ложную надежду? — Ты уверен, что хочешь этого? Я имею в виду… здесь у тебя есть семья, у тебя есть… — Не Минцзюэ взглянул на Лань Сичэня. — Ты не думал остаться здесь? — спросил наконец он. Он знал, как это звучит, и не станет отрицать, что пытается убедить Цзян Ваньиня остаться только из-за Лань Сичэня… Что же станет с его лучшим другом, если он снова потеряет Цзян Чэна? Не Минцзюэ не хочет для него плохого, однако было бы слишком эгоистично привязывать этим Цзян Ваньиня в этом мире… Он осознал свою ошибку и встряхнул головой: — Извини, я не должен был… — Ничего страшного, я понимаю, что ты имел в виду… Но это неправильно. Не Минцзюэ молча кивнул. Он понимает, что эта жизнь и всё, что сейчас имеет Цзян Ваньинь — принадлежит Цзян Чэну. Бросив взгляд на Лань Сичэня, он вздохнул, а затем повернулся к Цзян Ваньиню и похлопал его по плечу. — Если ты собираешься вернуться, то тебе следует перед этим хорошенько отдохнуть, ты ведь сидишь здесь с тех пор, как проснулся. Я присмотрю за Лань Сичэнем, — сказал Не Минцзюэ и достал телефон, набирая сообщение. — Я напишу Вэй Усяню, чтобы он забрал тебя, а пока переоденься и отдохни. Так как дело уже раскрыто, теперь ты можешь полностью сосредоточиться на поиске способа вернуться. Цзян Ваньинь явно выглядел недовольным, но он, похоже, слишком устал, чтобы спорить. Он отвел взгляд от Не Минцзюэ и вынул телефон, почувствовав, что тот завибрировал в кармане. Некоторое время они сидели в тишине, пока не пришел Вэй Ин: он отругал своего брата за то, что он очнулся, не сказав им и подначивал Цзян Ваньиня пойти и немного отдохнуть. Потребовалось время, чтобы убедить его и в итоге Цзян Ваньинь сдался, последовав за Вэй Ином из палаты. Когда эти двое ушли, Не Минцзюэ вздохнул и взглянул на лежащего на кровати мужчину. — Я думал, что подслушивание — противоречит правилам вашей семьи. —…вы двое слишком громко разговаривали у моей кровати, — ответил Лань Сичэнь и медленно открыл глаза, чтобы взглянуть на Не Минцзюэ. — Ты не собираешься меня ни о чем спрашивать? — Не Минцзюэ приподнял бровь. Лань Сичэнь слегка покачал головой: — Нет, я думал, ты просто знал о личности Цзян Ваньиня… просто ты назвал его этим именем, когда мы покидали мероприятие. Но я не ожидал, что ты — кто-то из его мира. — Значит, ты все слышал, — вздохнул Не Минцзюэ. — Минцзюэ… думаешь, я эгоист? Вопрос удивил его, но он промолчал, не в силах ответить, и позволил Лань Сичэню продолжить: — Я просто не хочу терять его. Я хочу, чтобы он был рядом со мной… Я буду опустошен, если он уйдёт… Минцзюэ, что мне делать? — Лань Сичэнь наклонил голову, чтобы посмотреть в его сторону. Не Минцзюэ может лишь успокаивающе похлопать его по плечу. — Делай то, что ты считаешь правильным. Я схожу за доктором… в первую очередь тебе нужно отдохнуть, подумай потом.

__________

В следующий раз, когда Лань Сичэнь проснулся — был уже поздний вечер. Первое, что он заметил, повернув голову — Цзян Ваньиня, сидящего рядом с кроватью и чистящего апельсины во время просмотра телевизора. Некоторое время он наблюдал за ним, пока их взгляды не встретились. Цзян Ваньинь тут же зашевелился: положив апельсины на стол, он подошел к нему ближе. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке, спасибо, что спросил… Может быть, вода улучшит мое состояние. Цзян Ваньинь отошёл, чтобы налить стакан воды. Потом он медленно помог Лань Сичэню сесть и протянул ему стакан, аккуратно помогая ему сделать несколько глотков. — Спасибо, — Лань Сичэнь посмотрел на стол, на котором стояли пирожные и пустые тарелки. Возможно, Цзян Яньли заходила, пока он спал. Затем он обратил свое внимание на мужчину, вспомная разговор между ним и Не Минцзюэ, вспоминая свой сон… на этом он слегка нахмурился: он был уверен, что это не просто сон, а встреча с происходящим в другом мире. И в том мире Цзян Ваньинь едва жив и… раз он увидел себя там, значит, Лань Сичэнь из того мира всё же покинул уединение? — Я начинаю ненавидеть это место, запах отвратительный, — сказал Цзян Ваньинь, поставив стакан с водой на стол и сел. Лань Сичэнь смог только усмехнуться, прежде чем сделать глубокий вдох: — В прошлый раз ты лежал здесь, а я заботился о тебе, и, честно говоря, лучше уж пусть будет так, как сейчас. Я не хочу, чтобы ты снова оказался на больничной койке, — Лань Сичэнь посмотрел на него. Его слова заставили Цзян Ваньиня нахмуриться: — Не говори так. — Извини, — Лань Сичэнь глубоко вздохнул. — А еще спасибо… спасибо за то, что отомстил за А-Чэна. Тот ублюдок наконец-то за решеткой. — Он заслужил это. Я бы его убил, но он того не стоит. Пусть страдает и примет наказание по законам этого мира, — вздохнул Цзян Ваньинь и перевел взгляд на Лань Сичэня. — Так что не думай об этом слишком много. А пока сосредоточься на своем здоровье, — он встал, укрыл его одеялом и помог Лань Сичэню улечься. Он собирался отойти, но мужчина взял его за руку и притянул немного ближе. — Ляжешь со мной? Лицо Цзян Ваньиня покраснело, но он покачал головой: — Я не могу… Ты ведь ранен, да и тут мало места, — пробубнил он, но хватка Лань Сичэня не ослабла. На секунду возникла тишина и Цзян Ваньиню потребовалось лишь раз взглянуть на отчаянный взгляд Лань Сичэня, чтобы он обреченно вздохнул: — Хорошо… подвинься немного, я лягу с другой стороны. Не хочу случайно задеть твоё травмированное плечо, — Цзян Ваньинь потянулся к пульту и выключил телевизор, прежде чем обогнуть маленькую кровать. — Хорошо. Лань Сичэнь медленно двинулся, чтобы освободить место и слегка вздрогнул от боли. Цзян Ваньинь опустился рядом с ним и лег на бок, лицом к Лань Сичэню. — Давай поспим. — Я только проснулся, а ты хочешь снова уложить меня спать? — Лань Сичэнь слегка вздохнул и повернул к нему голову. — Мне теперь трудно будет снова уснуть. —…я могу поковыряться в твоей ране, и, может быть, ты отключишься от боли. Лань Сичэнь усмехнулся: — Я против насилия, — сказал он, прежде чем закрыть глаза и задумчиво проговорить. — Как насчет того, чтобы спеть для меня? — Спеть?! В смысле колыбельную? Тебе что, пять? — Да, мне пять лет: выстрел сократил мою жизнь на тридцать один год, — он улыбнулся и медленно принял удобное положение для сна. Но Цзян Ваньинь продолжал молчать, потому Лань Сичэнь поднял руку, чтобы легонько ткнуть его в плечо. — Тц! Я не умею петь. — Ничего страшного, я не буду осуждать… знаешь, А-Чэна это никогда не останавливало… он так громко пел, пока готовил. —… Лань Сичэнь посмотрел на него, слегка надувшись как ребёнок. — Не утешишь раненого… — Ты пользуешься своим положением, не так ли? — Цзян Ваньинь скрестил руки на груди и многозначительно посмотрел на него. — Возможно… — Такой ребенок… — Цзян Ваньинь нахмурился и посмотрел в потолок. Мгновение была тишина. Лань Сичэнь подумал, что достаточно того, что он хотя бы решил попытать удачу. Он уже не надеялся… как через несколько минут молчания Лань Сичэнь услышал слабое мурлыканье мелодии и с легкой улыбкой посмотрел на Цзян Ваньиня. — Я знаком только с местными песнями Юньмэна… — Давай, дорогой… я послушаю. Цзян Ваньинь слегка кивнул после ободрения и повернулся, смотря в потолок. Он начал с тихого напева, что звучал очень приятно для ушей Лань Сичэня. Медленно, но верно Цзян Ваньинь преодолел свою застенчивость, и тихонько начал напевать слова, а Лань Сичэнь внимательно слушал. Мелодия была мягкой и успокаивающей, она явно предназначена для убаюкивания детей. Он взглянул на Цзян Ваньиня: его глаза были закрыты, в то время как его указательный палец слегка постукивал по его животу, где покоилась его рука. Лань Сичэнь задумался, глядя на Цзян Ваньиня: его поза похожа на человека, держащего ребенка, и он вспомнил… что этот человек вырастил Цзинь Лина в том мире. При мысли о Цзинь Лине, он сразу вспомнил о их встрече лицом к лицу. Он вспомнил о том, насколько его племянник выглядел взрослым и уважаемым… а еще он вспомнил, какими усталыми и разбитыми были черты его лица, когда он стоял перед дверью в покои угасающего Цзян Ваньиня. Лишь раз побывав там, он может с уверенностью сказать, что эта песня действительно несёт в себе мотивы Юньмэн Цзян и Пристани Лотоса. Лань Сичэнь поворачивается к Цзян Ваньиню, слегка хмурясь. Теперь, когда все, что касалось аварии с Цзян Чэном, было раскрыто… Что же дальше? Правильно, ему нужно принять решение… Но почему всё получилось вот так? Он хочет быть эгоистом. Он хочет, чтобы он был рядом. Он не хочет снова терять его, хоть и знает, что должен… Однако он не может признаться в этом вслух. Его сердце, его разум — всё борется против того, что является «правильным выбором». Лань Сичэнь поднимает руку и прикрывает ею глаза, закусив нижнюю губу. Сейчас не время ломаться, но у него нет сил. —…я пою так плохо, что заставил тебя плакать? — Цзян Ваньинь повернулся к нему и потянулся, чтобы убрать руку с чужих глаз. — Эй… ты в порядке? — Кхм… Да, просто песня такая красивая, что я прослезился, — усмехнулся Лань Сичэнь, а затем, протянув руку, коснулся щеки Цзян Ваньиня. — Не волнуйся. А теперь, давай немного отдохнем. Цзян Ваньинь все еще смотрел на него с подозрением, но в итоге, так ничего и не сказав, он прикрыл глаза. Лань Сичэнь снова задумался о своем решении, но тут же пресек себя. Не сейчас. Еще нет. Ему нужно больше времени, однако он знал, что его осталось не так уж и много.