Лёд

      — Я знаю как найти убийцу Вани — этой фразой он смотивировал Клауса действовать и соглашаться на любую авантюру. — Давай по порядку — проговорил тот жестом показывая, что торопиться не куда — Что нужно делать? Кто подозреваемый? И как ты это понял? — В общем. Я рассматривал раны Вани. Выстрелили из пистолета Макарова без нарезки, такие выдают только в комиссии, ибо это было их особенностью. А удар нанесла женщина — проговорил тот бурно жестикулируя каждую свою фразу, голосом выделяя почти каждый момент. Естественно, то что пистолет принадлежал ему – он умолчал. — И у тебя есть план как проникнуть в комиссию все разузнать и спасти Ваню — лениво добавил тот буквально обрывая брата на полу слове. — Да, все верно. И на это у нас есть всего неделя — проговорил тот усаживаясь на стул на против и вкрестив руки на груди. — А почему бы тебе просто не перенестись во времени? Ты же это умеешь — проговорил Клаус переводя взглад на Пятого. — Это исключено — строго сказал тот поднимаясь на ноги — Я не буду сново рисковать как тогда. Ну так ты со мной? — На край света. Просвети как будем действовать. Следующие пару мгновений была мертвая тишина. Пятый покинул комнату оставив Клауса на едине со своими мыслями. Как говориться, думать иногда бывает вредно. Вот это тот случай. Почему-то его переполняли странные чувства. Может все стало как раньше? Может это было ошибкой? Стоп, думать нужно сейчас совсем не об этом. Номер Пять появился в своей комнате и залез в календарь лежавший у того в ящике стола. Достав альбомный лист тот рассчитал дату и время. 13 января 1998г. Сегодня 12 января. 13-ого числа в комиссии будет открыт «набор» новых участников. Люди выдернутые из своих времен будут идти на обучение, собираясь около ворот в комиссии с документами и прочей ерундой, необходимой для оформления их личности как новых работников. Хочу отметить раньше подобных «церемоний» не было. Но сейчас там дифецит с рабочими. Поэтому глава выкручиваться как может. — Джон Гоомес — неразборчиво промямлил Пятый — Придётся применить грубую силу. Пятый перевёл прожигающий взгляд на старый добрый кинжал. Он работал с этим оружием ещё до того как устранил совет директоров. Из-за чего кстати почему-то пожелел. Взяв в руки «старого друга» тот телепортировался в Лондон 2021 года. Ну собственно который есть и сейчас. Идиалистически красивое перемещение в пространстве должно было пройти лучше. Странности не оставляли в покое парня, появившегося из синей вспышки около огромной стомотологическое клиники. Над огромным главным входом кросовалась надпись, гласившая «D-S Goomes» (Р. S. Читается "Ди эс Гоомес"). Подняв голову на верх тот начал рассматривать вывески. Полусорванные старые вывески весевшие на каждой стене. Номер Пять должен был сново разрулить всю ситуацию. Бумажка, сжатая в бледных исцарапанных руках парня, трепеталась на сильном ветру. Он надеялся, «записаться на приём» к данному человеку, который к слову был не плохим дантистом. Но – семейное благополучие, собственно как и жизнь сестрёнки были дороже. На входе тот огляделся. Огромная клиника представляла собой прозрачный купол устремленный вверх, такое чувство, что протыкающий насквозь небо. Идиально белый пол, стены увешанные картинами известных диетелей зубного исскуства в золотых рамочках. Комнатные ростения имелись почти в каждой регестратуре. К слову их было несколько и каждая из них имела свой номер. Пройдя в грубь «поликлиники мечты» тот подошёл к женщине за столиком с регестратурой под номером 4. И постучал в окошко. Сидевшая внутри пожелая женщина в очках-полумесяцах пригляделась. Она была маленькая и пухленькая, её тело обвивал медицинский халатик. Волосы заплетены в пучек. Цвет волос – неизвестен, ибо сейчас он был цвета серого в перемешку с чисто белым. Заметив Номера Пять та добро улыбнулась и открыла окошечко. — Здрасте, моё имя Кармайн Кармайкл. Я числюсь у вас в базе как постоянный пацеент — проговорил тот выдавая добрую улыбочку на лице – И я хотел бы получить направление к врачу по свое карточке. —Ой, какой умный мальчик. Такой сознательный — завосхищалась женщина и выдала ему карточку обсалютно левого человека, но с именем он не прогодал, да и с возрастом видимо тоже — Удачи тебе на приёме, кстати дети до 14 лет без очереди. Последняя фраза Номера Пять слегка задела. Но он решил подыграть и проговорил : — Спасибо, буду в курсе — проговорил тот и помохал той рукой. Добравшись до нужного кабинета тот облокатился на стену и стал ждать своей очереди. Было очень много людей. Но по счастью это был первый этаж так что уйти через окно ему вроде как ничего не мешало. При подходе его очереди тот зашёл в огромный размашестый, но не слишком уютный кабинет. Даже сдесь все было в белых тонах. Даже пачкать жалко. В нос при входе бьёт сильный запах спирта. Мистер Гоомес выглядил очень внушающе. Мужчина с хорошей «душой» и маленьким ростом. Даа, такого простым ударом ножа не возьмёшь. Пятый взял в руки первый попавшийся стеклянный пятидесятикубовый шприц, но решив, что это в итоге ничем не поможет молча достал из кормана кинжал. Предварительно положив шприц на место. Подходя к тому сзади он проговорил : — Последнее желание? — он сжал в руках кинжал и выдал на лицо обычную ухмылку маньяка. — А? — тот обернулся и попятился в стену. Мужчина имел все «50 подбородоков» и усы, со страха вставшие дымом — Положи на место, мой мальчик. — Не защитано! — тот резко вонзил в него нож. Попав прямо в глотку, а затем выдернул. Мужчина бившийся в конвульсиях не мог ни крикнуть ни сказать ничего. И просто метался по полу пытаясь доползти хоть до чего нибудь. Но Пятый просто закончил его мучение ударом ножом в сердце. Юноша был перепачкан кровью. Яркая алая жидкость была посюду. Пятый тяжело дышал. Сердцебиение учищалось, а лёгкие готовы были выпрыгнуть из груди. Он сделал это сново.. Тот добрался до соквояжа и вытянул оттуда все нужные документы подтверждающие личность и сразу же телепортировался домой. Дома он не мог терять не минуты. Водные процедуры могли бы и подождать. Он дошел до комнаты Клауса и зайдя внутрь сунул ему в руки документы. — Джон Гоомес – отныне имя твоё — саркастично закончил тот и заполз в личную ванную Клауса смывая с себя кровь и меняя одежду на новую. А то выглядит это так себе. Пятый посмотрел на себя в зеркало. Он сново увидел в себе этого маньяка. Этого странного безумного человека рвдующегося страданиям других. Безумным смехом, взглядом жаждущим крови. Полурастегнутая рубашка висела на том как не знамо, что а на лице были остатки крови, которые тот успел смыть. — Братишка, ты в поряд... Ого-го.. — Клаус как и всегда зашёл без стука. Он как не странно даже узнавать не хотел : «что он в крови!?» «где он был?» «и откуда документы». Его взору открылся Пятый с полурастегнутой рубашкой, в своих обычных шортах, полу спущенных гетрах и галстуке весящем на одном плече. Номер Пять даже не дрогнул. Он просто смотрел в зеркало. Его чувства были странными. Он видел в зеркале того человека, от которого годами пытался избавиться. — Я чудовище.. — он как будто не замечал вошедшего Клауса и просто осторожно опустил голову, умывая лицо сильными брызгами ледяной воды. — Эй, Пятый.. — Проговорил тот подходя ближе. Он положил левую руку на плечо мальчика, нежно поглаживая того — Ты не чудовище.. Ты прекрасный мальчик с которым случилось много плохого. Пятый повернулся к Клаусу и посмотрел в глаза слегка поднимая голову. Сердце в груди забилось быстрее, а щеки налились красным румянцем. Через каких-то пару мгновений он резко и быстро начал застегивать пуговицы рубашки, но руки как будто не слушались его. Клаус сглотнул и положил на его руки свои : — Не стоит, она тебе не понадобиться.. — мужчина резко вцепился в губы младшего брата, продолжая дело с рубашкой, но с обратным эффектом. Пятый не упирался. Он лишь слегка покрасневши, на миг зажмурил глазки. По его телу пробежала приятная дрожь. Как в первый раз. А он в свою очередь уже избавился от верха одежды Клауса. Между ними заканчивался воздух, странное чувство не желания останавливаться. Мальчики ощущали желание чувствовать их тела. Старший Харгривз загреб того на руки взяв руками под бедра и вынес из насущного помещения, переемещаясь на нечто более мягкое. Клаус навис сверху. Пятый в первый раз в своей жизни хотел, что бы им управлял кто-то, желание что бы его телом овладел именно Номер Четыре. Он притянул его к себе за волосы и сново впился в его губы, чувствуя лёгкую щетину. Он обватил его плечи, а Клаус же в свою очередь положил тому руку на бедро передвигаясь к «запретному плоду» слегка щекоча того. Пятый спустился ниже, оставляя ярко алые влажные пятна на его шее слегка перебирая волосы того. Клаус начал растегивать ширинку парня на шортах в последствии избавляясь от них. Номер Пять оторвался от его губ и шеи. Желание оказаться в руках старшего братца, в первый раз он отказался от гордости. Оба чувствовали соприкосновение их губ. Слегка дерзко и трепетно, язычком дразня друг друга. Младший запустил руки в взлохмаченные волосы того. А Номер Четыре избавлялся от совершенно не нужного белья. Клаус же в свою очередь не мог оторваться от вида желанного бедного тела. Слабого и податливого. Им хочется овладеть. И сейчас все это принадлежало только Клаусу. Этот грубый мальчик резко ставший слабым, и беспомощным. Он – и внешне и внутренне принадлежал Четвёртому. Тот осторожно, любя и нежно дотронулся до причин ного места, поварачивая мальчика на спину. Через каких-то пару мгновений тот вошёл внутрь. Клаус нежно прикусил того за ушко, ушлышав детский стон, слегка хрипатого голоса. Дыхание учищалось. Движения были грубыми и быстрыми. Номер Пять извивался под ним словно змея, руками вцепившись в белую простынь. Стоны переходили на крик, на сожмуренных глазах появились слёзки. Он явно не ожидал такой грубости. По окончании общего дела обо повалились без сил. Когда наступает ночь, голубая дымка дня поднимается, чтобы показать звезды. В это время мир людей будто бы замирает, становится тихим, словно безмолвным. На улицах все меньше прохожих, дороги пустеют на сотен машин, все больше окон загораются светом в домах. Тень опускается на улицы, где лишь одинокие фонари освещают маленькие островки вокруг себя. Когда ночь совсем опускается, звезды начинают сиять словно сахар пролился на черный мрамор, блестящий на солнце. Ночное небо становится таким желанным зрелищем, которое казалось волшебным на каждом закате и обещало вернуться, погасая в первом свете рассвета. Но это зрелище длится не долго. Как и все прекрасное на свете, кромешную ночную тьму нужно уловить. Представление прекращает появление бледного зарева, которое с каждой минутой разгорается все больше и больше. Так, небо делится на две части - очень темную и очень светлую. На темной части неба загорается свой фонарь - луна, которая светит так ярко, будто солнце пробивается сквозь тучи в пасмурный день. Луна покрывает все своим серебристым цветом и ночь приобретает совершенно иную атмосферу. Ничего не слышно, на улицах никого и так продолжается до тех пор пока светлая сторона неба увеличивается и не поглощает все небо. Тогда просыпаются птички и начинают будить все живое засыпает, слыша нежную колыбельную ночи.