диди.

он поглощён солнцем, а я поглощена им. закатные лучи, подобно ярким выстрелам, устремлялись прямо в него, будто проникая в сердце. в его доброе, чистое сердце, полное любви. его чувства — это такое дико-озорное пламя, преданно греющее душу. от его взгляда я превращаюсь в восковую каплю, растаявшую из-за горячего трепета медовой свечи. он поворачивается и рассеяно смотрит прямо в лицо, а я, не в силах выдержать это, прикрываю усталые веки и протягиваю руку, будто приглашая парня в далёкий путь, который мы пройдём только вместе. потом чувствую невесомое прикосновение, кроткое, как только распустившийся бутон пиона или прозрачный шелк, оплетающий обнажённую кожу. он тянет меня к себе, и я немедленно поддаюсь, оказываясь в сладостных объятиях. судорожно вздыхаю холодный аромат сандалового дерева и трепетного жасмина, сцепив руки на широкой спине. -ты пил чай. — я, скорее, утверждаю, чем спрашиваю. и так знаю, как после утомительного дня он любит выпить чашку гордого чёрного чая с плавающими на поверхности звёздообразными цветочками изящного жасмина. в ответ он только мычит, устало зарываясь в волосы носом и проводя по макушке сухими губами. ветер неистово бьёт нас в спины, будто задиристый подросток. мы плавно качаемся, выдыхая в такт друг друга, будто поём свою мелодию. он мягко отстраняется, загадочно вглядываясь в лицо. глаза, как жженый сахар, такие глубокие, как океан, без стеснения смотрят прямо в душу, разгадывая все тайны. мне хорошо в этом жаром кольце рук. я будто в средневековой крепости, которую никто не сломает. я под защитой. меня охраняет жгуче-лучистая любовь, холодные руки и блекло-прекрасные поцелуи. асфальт хрустит под ногами, как банановые чипсы, которые мы любим есть во время просмотра старомодных комедий. парень всегда говорит, что комики проживают самую невесёлую жизнь, при этом невозмутимо смотря на горящий экран, сжав бледные губы в тонкую полоску. -юнги… пошли домой. — я с надеждой смотрю в безумно родные глаза, пытаясь найти ответы на все свои вопросы, но вижу лишь рассеянную участливость и неизъяснимую нежность. -зайдём в студию? я забыл там вещи. — мы мягко сплели онемевшие от холода пальцы и лениво пошли к яркой двери. крыша big hit однажды стала нашим тайным убежищем, где мы можем отдаться во власть живым эмоциям и чувствам, задыхаясь сладостью момента. по пути мы встречаем гука. на голове у него творится что-то похожее на шоколадную бурю. глаза покраснели, а в руке ледяными пальцами он сжимает картонный стаканчик, из-под крышки которого плавно выходит призрачный пар. пахнет карамелью и яблоками, вперемешку с кислым ароматом сахарного лимона. он приветливо улыбается, останавливаясь напротив нас посреди широкого и светлого коридора. рабочий день закончился, но в компании остались уставшие айдолы, до сих пор работающие на износ, готовясь к выступлениям, придумывая лирику и записывая яркие и сочные биты. я хочу согнуться в поклоне (ха ха, гук всех нагнёт), но юнги легко отдёргивает меня, притягивая к глубоко вздымающейся груди. -говорил же, — не кланяйся, это же мелочь пузатая. — мин кивнул на удивлённо-возмущенного чонгука, который широко раскрыл свои и без того большие глаза. -эй, хён! не позорь меня хотя бы перед своей девушкой. — лицо чонгука приобретает оттенок бледной вишни, а сам он прикусил губу, стыдливо косясь в нашу сторону. -ха, прости, куки. — юнги ухмыльнулся, поглаживая большим пальцем открытый участок кожи на плече. безумно неловко, но в тоже время я плавлюсь и превращаюсь в растаявшую карамель от бархатно-жарких прикосновений парня. горячее дыхание опаляет прикрытые волосами уши и тонкую шею. -вы в студию? там джун сидит. — гук пожимает плечами, поворачиваясь через плечо и смотря на длинный коридор, одиноко пустующий в тишине. -да, мне надо вещи забрать. — юнги устремляет свой взгляд куда-то наверх, проводя кончиком языка по бледным губам. я с неким наваждением смотрю на это, пытаясь сосредоточиться на моменте. атмосферу портит чон, слабо покашливающий. -ну так… хорошо провести вечер. — парень игриво и смущённо одновременно подмигнул мину, уходя в противоположную сторону от нас. правда, он всё-таки отхватил от юнги несильный подзатыльник. гук сдавленно рассмеялся, в припрыжку идя вниз по лестнице и напевая незамысловатый мотив новой песни, которая совсем скоро выйдет в свет. чонгук любит это дело. он любит чистые аккорды, волшебные звуки музыки, плавные мелодии… ему приносит удовольствие свистящая лирика, гармонично смешивающаяся с дерзкими битами и взволнованно-хрипловатым голосом. для него это нечто больше, чем просто набор звуков, записанные в нотной тетради. для него это смысл жизни, его «ребёнок», и он хочет вырастить из этого то, от чего миллионам людей захочется жить… жить на полную, сохраняя в памяти волшебство момента, ценить каждую минуту драгоценной жизни. для него это цель - дарить миру любовь, которая предстаёт в образе мечтательных картинок, которые создаёт яркая и чистая музыка. я смотрю на гука до последнего, до того момента, когда его спина скрывается где-то за ступеньками мраморной лестницы. от него веяло чем-то мягким, похожее на ваниль или плиточный шоколад. юнги тоже смотрел вперёд, но я не могла разглядеть на его лице каких-либо эмоций. мин всегда был для меня загадкой, таинственным цветком, острой и дикой розой. если уколешься об его изящные шипы — в сердце образуется зияющая дыра, липкая и холодная кровь потечёт наружу, по бледным пальцам и молочной коже, окрашивая твою жизнь в гранатово-алый цвет боли. я потянула его за рукав лёгкой рубашки. он вяло повернул голову, лениво перехватывая мою руку своей холодной ладонью. мы как одно целое шли по широким и помпезным коридорам, шуточно тыкая друг друга в рёбра. юнги уже даже забыл зачем ему надо было в студию, и мы весело понеслись по скользким лестницам, держась за руки. на улице воздух был свежим, искристым. он заполнял лёгкие приятной сладостью и мягкой горьковатостью, похожую на вкус апельсиновых шкурок. ветер игриво запутывался в мятных волосах юнги, пытаясь обратить его внимание на себя. парень умиротворённо шёл чуть впереди меня. аромат ириса и сочного арбуза разносился по всей улице, заставляя наслаждаться и потонуть в прекрасном ощущение свободы и любви. мы идём в противоположную сторону от нашего дома, но я безрассудно верю и доверяю юнги. я доверяю ему свою жизнь. себя. само ощущение того, что я держу мина за руку делает меня счастливой. он мой. я его. для меня он — целый мир. я для него — гармония жизни. он — как бокал изящного вина, хочется почувствовать его без остатка. я — как мягкий шоколад, плавлюсь под его прикосновениями. мы — неидеальны, но мы — это те люди, которые принимают мир со всеми его трудностями и неудачами. мы принимаем друг друга такими, какие мы есть, с этими тонкими и особыми изъянами. мы — это мы, по-особому прекрасные и ужасные. мы подходим к набережной. закатное небо изумительно. облака в разрезе стали персиково-оранжевые, создавая ощущение лёгкости и свободы. умиротворение укрыло уставшую душу, позволяя забыться. юнги встал за моей спиной, обхватив меня за плечи. острый подбородок покоится на плече, а горячее дыхание согревает холодный участок кожи. закат безумно красивый. небо постепенно становится изысканно-ежевичного цвета, а звёзды как веснушки, освещают ночной сеул. это какое-то запредельно-прекрасное чувство находиться рядом с человеком, которого любишь больше жизни, так близко. разделять с ним радости и горести, видеть его удивительное лицо с утра, целовать мягкие губы и знать, что чувства, которые ты испытываешь, взаимны. юнги невесомо касается губами шеи, а я хочу зайтись в агонии. агонии блаженства. он одновременно моё спасение и моя смерть. бархатно и нежно проводит кончиком носа по коже и целует щёку. краем глаза вижу, как юнги прикрывает глаза, шумно вдыхая. -ди… — голос мелодично хрипит, и я невольно хватаю мина за руки, боясь, что он в один момент исчезнет, улетит словно осеняя листва или терпкий пепел. я этого не допущу. никогда. -юнги, — я дрожу от волнения. — пообещай, что никогда не уйдёшь. всегда будешь рядом. прошу… — в объятиях парня я разворачиваюсь и кладу замершие ладони на бледные скулы юнги. его чёрные как жемчуг глаза блестят и искрятся в мягком сумеречном свете. они смотрят на меня с безумной лаской и теплом, чувственностью и нежностью, страстью и доверчивостью. -ди… конечно. никогда тебя не оставлю… — мы, подобно мотылькам летящим на свет, плавно прикасаемся губами, как в первый раз. немного робко, но потом смело, пытаясь полностью насладиться друг другом. отрываемся и завороженно-волшебно смотрим в глаза. ночь сомкнулась вокруг нас призрачной сферой. юнги закусывает губу, прикрывает глаза, наклоняется к моему лицу и нежно шепчет. -ди… с днём рождения. — мин лукаво улыбается, целуя вишнёвые щёки. потом достаёт из кармана брюк пожелтевшую бумажку с заломами. от неё пахнет горьким кофе и мокрым асфальтом. я хочу её раскрыть, но юнги накрывает мои руки своими ладонями, тихо произнося. -открой потом. когда меня не будет. — я содрогаюсь от его фразы, хочу подступить к нему, прикоснуться, но руки проходит сквозь призрачно-бледную руку. юнги печально улыбается, но ничего не говорит. я кричу, но не слышу собственного голоса. вокруг меня будто образовался купол, высасывающий из меня ту эйфорию и счастье. я будто проваливаюсь в бездну собственной безысходности и никчёмности, а потом я… просыпаюсь. просыпаюсь болезненно, со стоном. за окном вижу только одинокую луну. душа пустует, и я пытаюсь собраться с силами после такого яркого и красочного сна. я устало встала с холодной постели, подошла к окну и открыла его. ветер ворвался в комнату, вытесняя всё тепло. я кусаю губы, чтобы они не дрожали. ладонью провожу по лицу, вниз по шее, пытаясь успокоить бешенное сердцебиение. безумное дыхание хриплыми отрывками вырывается из груди, и мне кажется, что я вот-вот задохнусь. воздух отрезвляюще бьёт по лицу, заставляя собраться с мыслями и не упасть от бессилия. острый край подоконника впивается в поясницу, а я с разочарованием смотрю на небо. рукой ощущаю шероховатую бумагу, и в голову резко ударила кровь. я судорожно раскрываю листочек, где вижу до ужаса знакомые мелкие буквы, так хорошо врезавшиеся в памяти. «я всегда буду рядом.» бумажка мягко падает на пол, с тихим шелестом касаясь ковра. хватаюсь за горло, пытаясь сдержать глухие крики. резко срываюсь с места и как ошпаренная бегу по тёмным коридорам к двери, выходя из дома. холод безбожно кусает обнажённую кожу, ветер путает короткие волосы, закрывая обзор. здраво мыслить не получается и я бегу, бегу к той набережной, где я одновременно чувствовала себя счастливой и умершей. смертельное влечение к юнги убивает меня каждый день, каждый час, каждую минуту. я чахну, превращаюсь в завядшую сакуру или пыльное солнце, непригодное для тепла и радости. -ааа! — уши закладывает, а глаза застилает мутная пелена. и нет, это не слёзы. это воспоминания, принёсшие столько боли за один раз. я давно перестала отличать реальность от фантазий., но острые края бумажки давали понять, что да, это реально, что я неокончательно свихнулась и сошла с ума. -юнги, зачем ты врал! в ответ только бархатное молчание ночи, присутствие потусторонней тьмы и переливание бриллиантовых звёзд. будто дождевые капли блестят в небе. -ты видишь меня?! знай, я до сих пор люблю тебя! — от слов, которые слишком долго хранились внутри кровоточащей души, стало легче. будто бремя, привязанное ко мне нерушимыми нитями, исчезло. -и… я до сих пор не сожгла твои вещи! не трогала ни одной твоей пластинки! я знаю, ты не любишь, когда их трогают без разрешения… — голос затихал, а я печально улыбалась, отдаваясь светлым воспоминаниям, когда мин дулся, смешно надувая губы и сдувая лезшую в глаза чёлку. на миг мне показалось, что юнги рядом, что он отвечает мне, в своей лукаво-доброй манере. ветер его хрипловатым голосом шептал мне на ухо нежные слова. «я смотрю на тебя. ты такая красивая.» мне кажется это неправдой, но я завороженно смотрю на опадающие лепестки изящной сакуры, внимая каждому сладкому слову. я могу казаться сумасшедшей, но сейчас мне ничего не надо, кроме как ещё раз услышать родной медовый голос юнги. я оседаю на прохладный асфальт, притягивая колени к груди. с болью и печальной радостью смотрю на небо и голубоватую луну, сияющую как королевский бриллиант. «дурочка, всегда буду рядом.» юнги. самый родной. самый нежный. единственный. «не мучайся. отпусти меня.» никогда, слышишь, никогда. всегда буду любить только тебя. мне никто не нужен. «я твой хранитель. я рядом. люблю тебя, ди, моя маленькая искорка счастья.» ветер подхватывает блеклые слова и уносит их куда-то вверх, прямиком к необъятному небу, по млечному пути и к безумным звёздным взрывам. я спокойна. юнги рядом, пусть и не совсем так, как я хочу. я чувствую его успокаивающее присутствие. будто он сейчас обнимает меня за плечи, сетуя на то, что я выбежала в одной пижаме на холодный воздух. будто мы сейчас вместе придём домой, юнги сделает мне пряный чай, а потом мы вместе ляжем спать, и я буду утыкаться мину в шею, чувствуя аромат горького шоколада и солёной карамели. я закрываю глаза, слушая мелодичный стук сердца. я спокойна, впервые за долгое время. «спи спокойно.» хорошо, юнги. обещаю. «люблю тебя, диди. никогда не отпущу.» и я тебя, шуга… «с днём рождения…» будь спокоен.