***
18 февраля 2021 г., 22:38
Он был великим принцем. Одним из тех, кто покоряет наши и чужие миры, из тех, кого уважает и народ, и знать, и весь мир буквально. Однако и у него была одна слабость. Парнишка, что танцевал для него уже восемь лет. Он был красив, изящен в своих движениях, но был и у него один изъян. Он был слеп. Танцор видел лишь пустоту, тьму, что чернее ночи, ту самую, что пугала его до дрожи в коленях. И лишь в добром принце он видел своё спасение. Когда танцор был рядом с ним, он не боялся, ему было спокойно. Принц защищал его от всего, а слепой парнишка, мог лишь танцевать для него все эти годы.
Но когда пришла война, принцу приходится уехать из его королевства на неопределённый срок. Естественно, взять своего слепого танцора с собой он не решается. Парень не видит ничего, а значит, будет только мешаться под ногами, и защищать его нужно будет постоянно, да и зачем вообще танцору на войну, ни к чему он там.
— Ты останешься в королевстве.
— Что? — ошарашено спрашивает младший. — Ваше высочество, меня здесь никто не любит, кроме вас… Как же… Как же я без вас здесь один?
— Всё будет хорошо, Мини. Я очень быстро вернусь, обещаю, — произносит уверенно принц и целует танцора в руку, отчего у последнего на щеках румянец появляется.
***
Прошёл год. Принц так до сих пор не вернулся из своего похода. Пак Чимин — танцор его высочества, не выходит из его собственной комнаты уже как год. Еду ему приносит служанка, которой всегда было жалко парня, а туалет с ванной, благодаря его высочеству, находился прямо в комнате танцора. Никто не заходил к нему, никому в этом королевстве он был не нужен. Никому… Кроме правителя сего королевства, потому-то все и терпели этого неполноценного мальчишку, лишь потому что его Высочество охранял его. Однажды в прошлом, какие-то из прислуг, которые слишком сильно ненавидели Пака, решили подловить его и избить. Сам парень всё равно же не вычислит, кто это, ведь не видит совсем ничего. Дак вот, в тот самый раз, когда Чимин месяц с постели не вставал, а принц от него ни на шаг отходить даже не думал, именно тогда всё королевство поглотила тьма. Его Высочество был готов убить кого угодно за своего маленького мальчика. Он ненавидел того, кто сделал это с его драгоценностью всем сердцем и поклялся убить на месте. Он так и сделал. Он убил, не колеблясь, не дрогнув ни одной мышцей своего тела. Именно тогда все стали не только уважать Его Высочество, но ещё и побаиваться, а ещё все осознали, что танцор принца — неприкасаем и что не дай Бог вам не так посмотреть в его сторону.***
Танцор же весь этот год не находил себе места. Днём он спал, а по ночам бился в истерике. Он знал, что беззащитен сейчас, совсем один, никому не нужный. Слепой. Он тонул в тьме собственных глаз, которая с каждым днём поглощала его всё быстрее и глубже, и парень выбраться сам, увы, не мог. Он так же помнил про тот случай, поэтому ждал, когда к нему придут мстить. Но этого не случилось, отчего парень настораживался с каждым днём всё больше. Первые несколько дней после отъезда принца он ещё выходил из своей комнаты, но очень быстро перестал это делать и был очень удивлён, когда очередным ранним утром услышал шаги возле своей двери, от которых ком в горле встал, да слёзы на глазах, что с ночной истерики ещё не перестали течь, сильнее наворачивались, а после стук подноса об пол, и шаги резко удалялись. Минут через десять тишины парень всё же решился проверить, что там. И какого было его удивление, когда он обнаружил поднос с едой прямо у его двери. На тот момент танцор не ел уже дня три. Шли месяцы, Пак всё глубже уходил в себя, рыдая в ночных истериках и ни на минуту не смыкая глаз в дневном страхе. Он даже несколько раз порывался отправиться за Его Высочеством, но тут же вспоминал, что с трудом выйдет из дворца, что уж тут говорить о целом походе. Но сегодня ночью, когда с момента исчезновения той единственной защиты в его жизни, прошёл уже целый год, ровно один очень долгий и практически пустой год, и начался второй, Чим решил всё же попробовать. Он задумал сбежать из дворца, найти среди простого народа того, кто сможет проводить его, и таким образом хоть как-то ближе подобраться к Мину.***
Глубокая ночь. Все давно спят, и даже патруль, что у ворот дворца, тихонько посапывает. Чимин решился попробовать выйти именно сейчас. Он надевает на себя одежду потеплее, ведь куда придётся идти, он пока не в курсе. Парень подходит к двери, очень тихо открывает её, аккуратно выходя из своего убежища, так же тихо прикрывая дверцу. Темнота, вокруг везде темнота. Ощущение того, что с выходом из комнаты она стала ещё темнее, никак не покидает парня. Чимин взволнован, напуган. Ему слишком страшно, от чего ноги его сейчас не слушаются, лишь слабеют с каждой секундой всё больше, подкашиваются от страха той неизвестности, что ждёт его впереди. Пак все свои силы, которых не так много, если честно, собирает, облокачивается рукой о стену, чтобы хоть как-то ориентир движения в пространстве не потерять, и делает свой первый неуверенный шаг. Затем ещё и ещё один шаг навстречу своей любви, своей защите и заботе. Парнишка пробирается вдоль стен по уже заученному маршруту и каким-то чудом добирается до выхода из дворца без каких-либо приключений, никем не замеченный. Внутри себя он ликует, что смог пройти такое расстояние и ни разу не споткнуться. Для него такое — уже большая победа. Но пока ещё слишком рано расслабляться, пока что он не сделал практически ничего, если сравнивать его нынешнее положение с тем, что он задумал. Танцор очень тихо, плавно, буквально бесшумно, пробирается дальше к выходу, за границу его вечной темницы, которая темницей-то стала при отсутствии конкретного человека рядом, и раем казалась, когда тот самый был здесь с ним. Он аккуратно проходит дальше и рукой чувствует, как заканчивается стена. Всё. Он смог преодолеть свою темницу, осталось всего лишь преодолеть пол мира. Как он это будет делать, сам танцор пока не очень понимает, но он обязательно что-нибудь придумает. А пока ему в голову приходит идея найти хотя бы палку, чтобы опираться на неё да проверять ею же дорогу впереди себя. Пак медленно переставляет ноги, боясь оступиться, каждый свой шаг чуть ли не по математическим формулам высчитывая, прощупывая ту землю, что под ногами, от кончиков пальцев на ногах, до кончика пятки, на которую он упор делает, когда уверен, что ступить можно. Очень медленно, шаг за шагом, он пробирается вперёд, наконец натыкаясь на небольшой лес, который лесом назвать трудно на самом-то деле, и вернее будет назвать это парком рядом с дворцом Его Высочества. И тут он находит подходящую палку, что в качестве опоры использовать можно. Теперь нужно каким-то образом дойти до города, где можно хоть кого-то встретить. Осталось понять, как это сделать. Чимин стоит несколько минут, размышляя, пока до его ушей не доносятся звуки. Люди. Он слышит чужие голоса, что очень медленно, но всё же приближаются к нему. Страх. Единственное, что испытывает сейчас парень — страх за себя, за свою жизнь. Он уши ещё больше навостряет, чтобы понять с какой стороны те самые шаги разносятся, а после за соседнее дерево прячется, присаживаясь как можно ниже и как можно незаметнее стараясь казаться. Шаги приближаются, а Пак всем телом сильнее сжимается, да и не только им. Сердце его сейчас также раза в три сжалось, наверное. Парень почти дышать перестаёт, чтобы незаметным ещё более стать. Да только не помогает всё это. Он слышит приближающие шаги, которые всё быстрее и громче становятся. Сердце пропускает удар, а затем ещё и ещё один, и парень уже взвыть на всю улицу от страха готов, да только держит себя в руках, надеясь, что его всё-таки не заметят. Заметили. Пак глаза свои зажмуривает, полностью съёживаясь под тем самым деревом, а после слышит мужской голос, строгий, но такой знакомый почему-то: — Что ты здесь делаешь? Танцор не верит своим ушам. Этого не может быть. Такой родной голос, которого он год не слышал, не может быть он сейчас и здесь. Его тут быть не должно, а значит, Чим ищет в этом всём какой-то подвох. Увидеть он, конечно же, не может. Поэтому в следующий миг танцор встаёт аккуратно на ноги и движется в ту сторону, откуда тот самый голос исходил. Он делает несколько шагов, пока не врезается в человека, чуть ли не падая назад от столкновения. Его ловят руки, сильные и такие знакомые отчего-то. Пак в равновесие приходит, а после руку свою к лицу незнакомца (или же нет?) тянет, не смело, но так нужно сейчас, кладя свою маленькую ладошку аккуратно на щеку мужчины, проводя кончиками пальцев по коже, что странно знакомой кажется, очерчивая линию подбородка, проводя дальше по всему лицу, пытаясь черты характерные отличить. И самое странное это то, что узнаёт он во всём, что чувствует сейчас, лишь одного очень родного сердцу человека, во что верить танцор категорически отказывается. Его не было год, а когда Пак сам уже решился идти его искать, он вдруг объявился? Да не может такого быть. Не может. Пак всё твердит себе это в мыслях, но кончиками пальцев ощущая совсем другое. Ощущая ту мечту, ту сказку, в которую верить сейчас сам же отказывается. Его мысли и терзания прерывает всё тот же сильный голос: — Соскучился? И этот голос Чимин не спутает ни с кем. Тот самый слегка пониженный, приглушённый специально для него, младшего, тот самый, что приятной негой по внутренностям танцора сейчас разливается. Его просто невозможно перепутать с чем-то. Не существует в мире или во вселенной того, с чем перепутать его можно. Мужчина руки свои, что всё это время на талии свободно лежали, чуть сильнее сжимает, доказывая своё реальное существование сейчас, в этом самом моменте, в этом самом месте, заставляя любимого своего наконец-то поверить в реальность сего момента. И Пак верит, он хочет верить в то, что чувствует сейчас его сердце, его пальцы, под которыми то самое родное тепло, которого танцору так не хватало всё это время. Тьма, что мир его застилает, светлеет медленно, постепенно, и парень осознаёт, что реальность то, что происходит конкретно сейчас. Чимин верит, поэтому отвечает: — Да, — нежный голос обрывается всхлипом в конце, а по щекам парня текут неконтролируемые им слёзы, которые он поначалу даже не замечает. — Ну же, малыш, не плачь, я рядом! Я уже здесь! — успокаивающе произносит Мин, поглаживая младшего по спине. — Долго ждал? — глупый вопрос, однако он нужен сейчас, очень нужен. — Тебя не было целый год… — всхлип. — Как… — ещё один всхлип, — как ты мог оставить меня одного так надолго? — еле выговаривает Пак, содрогаясь всем своим телом от рыданий, всхлипов, пытаясь нормально выговорить хотя бы слово. — Мини, прости меня… — с сожалением произносит принц. — Я так виноват. Я обещал вернуться быстро, а сам покинул тебя на целый год. Сокровище ты моё, ты так исхудал… Я… Я не смогу простить себе этого. Ведь я сам довёл тебя до такого состояния. Я… — старший пытается подобрать правильные слова. — Я… Чимин подаётся вперёд и припадает губами к чужим, таким мягким и почему-то сладким губам, прерывая все слова и мысли старшего. Юнги ошарашенный действием младшего, чуть не падает от такого напора, а после обхватывает талию танцора своими руками и сжимает крепко в своих объятиях, притягивая ещё ближе. Чимин полностью в руках принца расслабляется, ведь доверяет ему всего себя. Даже после года разлуки он также верит ему и ни в коем случае не сомневается в нём. — Я люблю тебя, — произносит принц сразу же как они отстраняются друг от друга. — Подумать только, понадобился целый год, чтобы понять это, и всего лишь несколько минут, чтобы произнести.
