Вино и театр

Тэхён, вскинув брови, усмехнулся. Чонгук опустил глаза в стол. — Да уж, звучит странно. И выглядит тоже так себе, — он сделал глубокий вдох — «сердце, что же ты творишь, твою мать?» — и встал. — Я просто подумал: мало ли у вас есть ещё какие-нибудь лекции, для которых мои уши оказались бы очень кстати. Ким, взяв одноразовый стаканчик с чаем, улыбнулся, покачал головой и поднялся тоже. — Вот и что тебе отвечать? На любой мой комментарий ты найдёшь то, что смутит меня ещё больше. — А вы смущаетесь? «Я напираю? Ха… Но вам нравится? Нравится же? Иначе ты бы так не улыбался». — Видишь, — посмеялся Тэхён. — Ступай домой, нечего тебе разгуливать с… — Преподавателями? — закончил за Кима Чонгук. Последняя пересдача, изменившая как минимум отношение Чона к Тэхёну, напомнила о себе в безобидном тогда, но значимом сейчас моменте. — Вы всего один, — сказал он, привычно озвучивая первое, что пришло в голову. «Слишком…» — отчаянно пронеслось в голове. Вы всего один. И речь совсем не о преподавателях, компаньонах для прогулок или лекторах. Эту тонкую двузначность уловил и Тэхён. В глазах загорелась старая враждебность — защитная реакция, которой Ким, видимо, боролся против попыток с ним подружиться, всегда. Только ли подружиться? Уловил ли он в поведении Чонгука интерес, стоявший выше дружеского? — До свидания, — Чонгук неаккуратно сгрёб свои вещи, едва не уронив телефон, и поспешил на выход. Игра становилась реальнее. За ширмой безобидного дразнения обнаруживались проблемы. Если допустить, что Чонгук действительно решит ухаживать за Тэхёном, тот может отказаться по стольким причинам, что Чону не хватит листа А4, чтобы их все перечислить. Начиная банальным нежеланием натуралов связываться с парнями и заканчивая разницей в возрасте или положении. И по каждому пункту можно было рассуждать бесконечно. Чонгук не хотел этого делать, но почему-то не сомневался, что о границах, которые Чон до этого нарушал так же беспардонно, но менее очевидно, задумался Тэхён. И что будет дальше? Он снова будет пассивной агрессией игнорировать Чона? Или, напротив, открыто скажет от него отстать? Однажды такая фраза в их беседе уже случилась, но тогда всё было иначе. Чонгук прошёл мимо метро. Хотелось куда-нибудь сбежать, воплотить в жизнь шальную мысль о том, чтобы отвлечь тягу к Тэхёну кем-нибудь другим. Случайным человеком, который ничего не будет значить после пустого флирта, может, поцелуя. Что-то большее Чонгук рассматривал только теоретически: случайные связи были ему не по душе, и каждый партнёр, отдавшийся ему после одного свидания, вызывал не удовлетворение, а чувство вины. Обычно это выливалось одиночеством, которым Чонгук себя неосознанно наказывал. Дойдя до следующей станции, Чон остановился. Осмотрел здания вокруг, людей. Что случилось? Ничего. Почему же он так зол? Ответ на этот вопрос отозвался ёкнувшим сердцем. Чонгук коснулся груди и поморщился. «Да, один раз он случайно со мной заболтался, потом принял подарок — всё. Небольшое дело, плёвое. Ничего не значит. Игнорировать. Не себя, а его. Надо быть эгоистом. Не стоит бороться непонятно за что». Чон доехал до дома, оставил там учебники, переоделся. Едва не прислушался к голосу лени и ответственности — «ты же хотел расшифровать интервью!» — но неудовлетворённость последними неделями, даже, месяцами, всё-таки вытащила его на улицу. Снова хотелось курить. Чонгук зашёл в ближайший магазин, потоптался у полок с сигаретами, купил жвачку и направился к метро. «Как это странно прозвучало — словно я ему в любви признался. А я и не собирался. Или… собирался? Сразу вслух, миновав подсознание? — спрашивал себя Чонгук, идя до любимого бара, в котором была самая адекватная, по его наблюдениям, публика. — Я заигрался. Но это же не серьёзно — с чего мне волноваться?» Вопросы, предположения, аргументы — Чонгук умел убеждать всех, даже себя. Полчаса в баре его немного развлекли. Чон чувствовал себя в компании незнакомцев спокойно, но привычки школьника постепенно превращали его из бездумно общительного юноши в сдержанного, скучающего мужчину. Правда, до последнего было далеко, но Чон не сомневался, что он воспитает себя хорошим человеком. Уже почти воспитал, дело оставалось за малым — карьера, профессиональный успех. Его сочинения в школе всегда получали самый высокий балл, на конкурсах он редко бывал ниже второго места, а его рассказами, написанными на уроках алгебры и пущенными по классу, зачитывались даже учителя. Тексты были смыслом жизни Чонгука, областью, в которой он знал каждую деталь, даже если знание было внутренним, природным, чутьём, над приобретением которого впустую могут биться люди без таланта. Чон обладал талантом и знал об этом — это добавляло ему самоуверенности не только в учёбе, но и в жизни в целом. Например, в общении с людьми. Чонгук легко, хоть и ненадолго мог сойтись с кем угодно. Кроме Тэхёна? Чон сел за стойку, осмотрелся. Он никогда не знакомился в барах с парнями — знал, что это может привести к сексу. К тому же флиртовать с женщинами ему нравилось больше. Их реакции обычно были более бурными. Подсела девушка, познакомились. Соён, работает в сфере ландшафтного дизайна, обожает свою профессию, не замужем, ненавидит собак, держит рыбок. Чонгук назвался Хвануном, сочинил себе легенду богатого повесы, наслаждающегося жизнью и деньгами. Самый скучный образ, который он примерял крайне редко — когда придумывать новый было лень. В тот вечер он был ещё и вскриком отчаяния. Чон был не подавлен, но расстроен настолько, чтобы врать по отработанной, но скучной даже для него самого, схеме. Никаких метких фраз, которые потом могут пригодиться в беседах с кем-то ещё. Ничего. Чонгук даже толком не смог отвлечься. Думал не о Тэхёне, а об отношениях в принципе. Для чего они? Для чего они ему? Нужны ли? Нужна близость, возможность поговорить, поспорить, спросить совета. Чонгук рассматривал отношения с практической точки зрения и отказывался от них, если ему не давали то, в чём он нуждался. Обычно не давали, поэтому серьёзных отношений у Чонгука не было. А у Тэхёна, должно быть, были. Ким был похож на человека, который относится к совместному быту иначе. Это скорее правило, традиция, от которой человечество не может избавиться. Или Чон неправ и характер Тэхёна глубже? Скорее всего. Но Чонгук всё равно приписывал Киму черты, способные от него отвратить, чтобы не признавать, что Тэхён, которого Чон не замечал на первом курсе, на втором неожиданно оказался именно тем, с кем Чонгуку хотелось бы быть. Кто он на самом деле? Мудрый, заботливый, сдержанный? («Чёрт бы его побрал, всего такого замечательного!») Почему-то именно эти слова всплыли в голове, когда Чонгук представлял перед собой лицо Кима, вспоминал его руки, держащие портфель, голос, увлечённо читающий лекцию. Образ холодного и необщительного преподавателя воспринимался совсем иначе, когда Чону удалось заглянуть за кулисы. Легче не стало. Чонгук решил ещё немного погулять. Он знал, что ноги приведут его к дому Тэхёна, но всё равно позволил себе эту слабость. Почему бы и нет? Иногда на него находило философское настроение, в котором он делал то, что хотел, не задумываясь ни о чём. Может, он даже встретит Кима. Всякое бывает. Но, побродив под окнами десять минут, Чон столкнулся только с парнем, выгуливающим собаку. Тот зашёл в тот же подъезд, в котором жил и Тэхён. Всё. «Может, они соседи? Или незнакомцы. Такие же, как и мы с ним». Рассеянным взглядом Чон вглядывался в окна. Кто скрывается за занавесками? Люди и истории, которые ему никогда не узнать. Вздохнув, Чонгук вернулся к метро. «Как же так вышло?» — спрашивал себя Чон. Но ответа не существует. Причин возникновения симпатии между одними людьми и ненависти или абсолютного равнодушия между другими — не существует. Набор даже самых проверенных алгоритмов и тактик имеет непредсказуемый элемент неожиданности. Но Чонгуку почему-то казалось, что его это касаться не должно. Он вернулся домой в начале первого. Чувствовал себя совершенно разбитым, но не хотел спать. Ничего не хотел. Мерил шагами небольшую съемную квартиру, бездумно глядя в пол. Утро вечера мудренее, но Чонгук отчасти боялся, что это действительно так, и поглотившие его эмоции наутро превратятся в тыкву. Мучиться ему не нравилось, но… Чон останавливал себя каждый раз, когда края его мыльного пузыря почти налетали на острые иглы реальности. В сущности, всё и так было понятно, но, пока Чонгук не давал своей увлечённости серьёзное имя, она казалась не такой безнадёжной. Утром Чонгук проснулся до будильника. Будучи настоящим отличником, он никогда не прогуливал, но в тот день нежелание куда-то идти было сильнее принципа. Не хотелось ни с кем общаться, даже с Чимином, который в своей привычной простецкой манере будет пытаться выяснить, что с Чонгуком, чтобы в итоге всё неправильно понять, но всё-таки утешить. Не хотелось видеть Тэхёна. Чонгука не заботило, как это выглядит со стороны, в поступках он старался ориентироваться на свои ощущения, а не на то, как его могут воспринять другие. Плевать, что подумает Тэхён. С чего бы ему вообще что-то думать? Он наверняка даже не заметит отсутствие Чона. Но, собравшись, Чонгук всё-таки поднял себя с постели, привёл в порядок, выложил учебники, чтобы заменить их на другие, и уже собирался уходить, когда обнаружил, что его универсальная тетрадь со съёмными листами, не лежит в сумке, как обычно. Догадка о её местонахождении пришла сразу. Вероятно, Чон оставил её на столе в столовой. Вероятно, Тэхён её забрал. Вероятно, он небрежно полистал исписанные мелким почерком страницы. Вероятно, заметил, что его лекции имеют самую неровную структуру и включают в себя отвлечённые размышления о Мольере и шоколаде. Вероятно, он сделал какие-то выводы. Но Тэхён в любом случае вряд ли что-то скажет по этому поводу, а Чонгук спрашивать не будет. Лучше замалчивать и не лезть. Это всё и так слишком затянулось. А ему не нужны отношения. Тем более с Тэхёном.