Вино и театр

Говорят, красивые мужчины с возрастом становятся только лучше. Как дорогое вино, приобретают уникальные оттенки, повышающие их статус. Про женщин тоже так говорят, но Чонгука больше заботили мужчины, вернее один. Тот, который всё время окружён симпатичными студентками, проявляющими к нему внимание. К ним Чон не ревновал: знал, что у красавиц нет шансов против гомосексуальных интересов Тэхёна. А потом появился некий Кристиан Ю, и Чонгук перестал относиться к влюблённым в профессора Кима будущим журналистам снисходительно. Потому что и сам он когда-то начинал точно так же. Когда они только начали встречаться, Чонгук ревновал, но в пределах нормы. Вспоминал, как сам завоевал Тэхёна, крутясь рядом и ненавязчиво проникая в его жизнь. Пожалуй, Ким с самого начала позволял интересу развиваться. Почему? Не думал, к чему это может привести, не был по-настоящему увлечён и не волновался о последствиях? Чон не тратил на эти мысли достаточно много времени, чтобы однажды допустить, что на его месте появится другой такой же влюблённый и имеющий шансы. Потому что теперь с Тэхёном он, Чон Чонгук, острый на язык журналист со связями и деньгами — разве может кто-то ему противостоять? Даже Ким не может — смотрит влюблённо, какие бы глупости Чонгук не делал. Конечно, теперь они случаются реже, и это, как минимум, значительно улучшило качество сна самого Чона и, как максимум, сделало улыбку на лице Кима не такой редкой гостьей, как бывало прежде. Но во всей этой идиллии Тэхён едва ли задумывается о том, чтобы уйти от Чонгука к кому-то более подходящему. Потому что такого человека просто не существует. Последний кризис, приведший в дом не только Мольера, вымахавшего больше Кари, но и некоторую чоновскую уступчивость, был больше двух лет назад. Тэхёну уже почти 37, он в том возрасте, когда мужчина либо обзавёлся семьей, либо смирился, что будет куковать до смерти одиночкой (с призрачной надеждой однажды всё-таки найти кого-то похожего на себя). И совсем ему не нужны новые романы. Обо всём этом Чонгук прежде тоже не думал, а потом появился чёртов Кристиан Ю. В университете профессор Ким всё ещё оставался грозой нерадивых студентов. Он всё так же мог прогнать старавшегося казаться слишком умным отвечающего по всему курсу, отправить его на пересдачу или без малейших мук совести испортить зачётку с пятёрками неожиданной и, конечно, незаслуженной четвёркой. Чон узнавал об этом не из первых рук. Тэхён был предвзят и не видел себя со стороны. «Не так уж я и суров». Ну да, конечно. Билет по французской литературе 18 века легко можно связать с литературой древнегреческой — и плевать, что это разные эпохи. Но иногда Ким признавал, что мог быть и помягче. «Но литература — столп, на котором стоит журналистика!» — отстаивал он свою позицию. Чонгук соглашался. Он и сам часто использовал в своих текстах художественные аллюзии, замечая, насколько живым становится материал, если его так облагородить. Но в столовой, куда он иногда приходил, чтобы аккуратно навестить Тэхёна, да и просто приятно провести время в родных стенах, никто этого не понимал, продолжая называть Тэхёна филистером (и где они только такое слово нашли). А потом уха Чона коснулся совсем неожиданный диалог о Тэхёне. Чонгук уютно устроился в углу, попивая чай с пирожным, читал новости и старался не особо подслушивать. Но сидящая за соседним столиком компания говорила слишком громко. — Да перестань, — улыбался парень с длинной чёлкой и блестящими глазами. — Подумаешь — остался на дополнительном. У него там десяток таких, как я. — Остальных он не задерживает, — поиграл бровями его собеседник. Почему Чону стало казаться, что речь идёт именно о Тэхёне? На факультете с полдюжины преподавателей мужского пола, и они тоже ведут дополнительные занятия и беседуют со страждущими. И всё-таки в груди гадко заныло. Чонгук никогда по-настоящему не ревновал Тэхёна, потому что не сомневался, что у него нет конкурентов. Девушки, Дино — никто не влюблён так же, чтобы с готовностью слушать и поддерживать всё, что говорит Тэхён. Но Чон не раз задумывался о том, что однажды может появиться такой же, как он — самоуверенный, настойчивый, но ещё и увлечённый литературой. И на его фоне Чонгук проиграет. — Он и меня не задерживал, — махнул рукой длинноволосый. — Я сам. Он так воодушевлённо рассказывает, что хочется обсудить с ним всех поэтов-романистов и не по одному разу. Боже, — он закусил губу и мечтательно посмотрел в потолок, продолжая улыбаться. — Его голосу в сексе по телефону бы работать, а не вещать о различиях немецкой и французской литературы. Чонгук сидел, давно забыв и про чай, и про планшет в своих руках. Он пустым взглядом смотрел перед собой, ожидая услышать следующую фразу, в которой окажется, что этот дикарь не просто влюблён в его чудесного Тэхёна, но ещё и добился от него какой-нибудь взаимности. Можно ли назвать дополнительные занятия взаимностью? С какой стати! Но споря с этим, память напомнила их первый поцелуй. Вечерний, запретный, робкий. Чонгук старался сохранять спокойствие. «Паниковать рано. Не он первый, не он последний». Чон сделал глубокий вдох, парень продолжил. — Но… — он опустил взгляд. — Думаю, что-то может выйти. — М? — Он предложил почитать кое-что вне программы. «Чтобы потом обсудить». Он шумно и всё так же мечтательно выдохнул, а Чон, напротив, перестал дышать. Речь о Тэхёне, в него влюблён парень, и этот парень, похоже, не притворяется, а действительно боготворит литературу. Как и Тэхён. — А у него есть кто-то? — сквозь толщу воды, которой Чон пытался закрыться от реальности, послышался новый вопрос. — Чёрт знает, — ответила звезда разговора. — Он игнорирует такие вопросы. Его тысячу раз спрашивали на лекциях, но он даже не читает такие записки. Может… — он сделал выразительную паузу, — расскажет, когда будем обсуждать те книги, которые он мне посоветовал. Хотелось импульсивно встать, с шумом отодвинув стол, наброситься на незнакомца и набить ему физиономию. Правда, парень ничего не сделал, кроме того, что влюбился в его мужчину (и его можно понять), но ревность впервые не давала рассуждать трезво. У незнакомца вдруг зазвонил телефон. — Привет, мам, — начал он по-английски, и Чон невольно вскинул брови. «Ещё и иностранец? Почему мне кажется, что такой коктейль наши отношения могут не пережить?» Идеальный разговорный английский без акцента и мычания. Чонгук понимал всё, что коротко вызвало гордость — он жил в Америке не так уж и много, но знал язык не хуже, а может, и лучше многих американцев, — которая немедленно сменилась таким же коротким, но ярким отчаянием. Парень закончил разговор и взъерошил волосы, открывая лоб. Хорош. Чон запоздало отвернулся. Впрочем, должно быть, кто-нибудь уже заметил, что он пялится на него, как безумец, увидевший привидение. «Ничего не произошло. Тэхён наверняка даже не вспомнит толком, что там за человек. Но спросить стоит. Чтобы убедиться». — Родителям уже рассказал о своём краше? Чонгук наконец вспомнил о чае. Хорошее занятие, которым можно прикрыть подслушивание. — Только сестре. Она обещала как-нибудь встретить меня после вечернего занятия — очень уж ей любопытно глянуть. — Ох, Крис, ты дикий! — воскликнул парень, который до этого молчал. — Собираешься соблазнить препода? Он же в два раза старше. — Ничего я не собираюсь, — смутился так называемый Крис. — К тому же я никому на горло наступать не планирую. Может, он натурал или импотент. И он не в два раза старше, а всего на восемнадцать лет. — Почти девятнадцать, — заметил тот же парень, который уличил Криса в желании соблазнить Тэхёна. «Первокурсник? И откуда вас столько развелось… Иди вон подкатывай к однокурсницам. Или однокурсникам, раз уж так неймётся». — И ладно. — Твои родители рехнутся. — А ты им не говори, — хмыкнул Крис, а Чонгук заставил себя уткнуться в тарелку с забытым пирожным, потому что снова уставился на этого ужасного человека, испортившего ему вечер. «Главное, чтобы не жизнь». Побоявшись узнать ещё что-то более страшное, Чонгук встал, пихнул планшет в сумку, накинул её на плечо, отнёс к мойке пирожное и кружку чая, направился к выходу. Он старался смотреть перед собой, а не за столик с компанией, но взгляд всё-таки скользнул к нему, к этому Крису. Он действительно красив — до скрипа в зубах. Крис вдруг поднял взгляд на Чона, и они встретились глазами. «Должно быть, меня заметили. Он понял, что я слышал его признания… Испугался, что я гомофоб и могу затеять драку? Если я за что-то тебя и побью, то точно не за ориентацию как таковую». Крис внезапно улыбнулся Чонгуку. Он выглядел дружелюбно и, должно быть, если бы Чон спросил о предмете их разговора, пошёл бы на контакт и рассказал всё, но так, чтобы не вызвать ни у кого отвращение. Многие ведь не любят геев — Крис мог бы приписать своё увлечение преподавательнице, а не преподавателю. Он выглядел как человек, который сглаживает конфликты. «Значит, они одинаковые и не уживутся — Тэхён так говорил. Может, просто сказать, что он не свободен? Пускай отстанет». Чонгук едва не остановился, чтобы заявить, что из достоверных источников ему известно, что Ким Тэхён в очень серьёзных отношениях, из которых его чёрта с два отпустят, но Ким просил Чона даже не светиться в университете — за такую выходку он Чонгука по головке не погладит. «Ты обещал не создавать ему проблемы, а такая информация ему на пользу не пойдёт». Улыбнуться в ответ не получилось. Правда, злость всё-таки стала менее испепеляющей. Чонгук прошёл мимо и поспешил домой. В их с Тэхёном дом, в котором его ждёт любимый человек и два чудесных пса средней воспитанности. Чон вдруг подумал, что собаки повторяют характеры и повадки хозяев. Беззаботная Кари средних размеров — она ярко злится и может даже слегка укусить, если её обидеть, но быстро отходит и приходит извиняться. И меланхоличный, огромный на фоне подруги, пушистый Мольер — спокойный, но печальный пёс, познавший все горести мира и несущий их на своих плечах. «Мольер никогда не обижается. Только мордочка становится несчастнее, даже если ругать его за дело». Чонгук поразмышлял ещё немного о собаках, о животных, гринписе и глобальном потеплении, а потом вернулся к вечеру, Крису и Тэхёну. «Стоит ли что-то говорить? Всё это чепуха. Нельзя показывать, что я в нём сомневаюсь. А я сомневаюсь? Видимо, да, раз так сильно волнуюсь об этом». В квартире было тихо, но, едва Чон вставил ключ в замок, послышался лай. Чонгук вздохнул. Место идеальное для людей, но не очень — для собак: половина соседей ненавидела Чона и Тэхёна за шумных животных, которые, впрочем, беспокоили окружающих не так уж и часто. Но желающий пожаловаться найдёт причину. Чон поспешил скорее открыть дверь, чтобы ни с кем не столкнуться. Но столкнулся с Тэхёном, который неожиданно оказался дома. «Какой сегодня день? Среда? Значит, ты задержался с этим Крисом вчера? Мне даже в голову не пришло поинтересоваться, почему ты пришёл позднее обычного». — Ты поздно, — заметил Ким, подходя к Чону и целуя в щёку. От него пахло имбирём и лимоном, Чонгук усмехнулся. Смешного ничего не было — это всё нервное. Он просто вспомнил, что в последнее время Тэхён часто делал лимонад. Чон вздохнул. — Дела, дела… — задумчиво проговорил он. Не стоило начинать разговор вот так с порога, но терпеливость никогда не была в числе его сильных сторон. — А ты как? Как университет? Сердце ускорилось, словно Чонгук спрашивал о чём-то очень значимом, а не рутинном. Наверное, потому что он задавал этот вопрос десятки раз, но тот впервые был направлен сразу на несколько ответов. Ты всё ещё любишь меня? Так же, как и прежде? Или твоё чувство со временем, как и бывает, превращается в уважение? Мы сможем дожить вместе до старости, или однажды тебя завлечёт кто-то похожий на меня, такой же бестолковый, но яркий и манящий? Можешь ли ты уйти от меня к другому, можешь ли влюбиться настолько, чтобы это была не интрижка, которую, скрепя сердце всё-таки можно пережить? — Обыкновенно, — пожал плечами Тэхён. В последнее время он стал меньше рассказывать и о литературе, и о работе. Чонгук не связал это с появлением новых ушей для подобных рассказов и решил, что проблема в его собственной литературной тугоухости. Он всё ещё старался быть благодарным слушателем, но явно проигрывал этому Крису. Или нет? Может, и он тоже притворяется — чтобы «соблазнить»? — Нечего рассказать? — настаивал Чон. — Да нет. Ты хочешь узнать что-то конкретное? Нужно что-то для работы? Успевший уйти на кухню Тэхён вернулся к нему, и Чонгуку на секунду стало стыдно за свои мысли о том, что Ким может ему изменить. Открытое лицо честного человека. Вряд ли Тэхён хоть когда-то по-настоящему кому-то врал. Правда, скрывать что-то и говорить неправду — разные вещи. «Но я как минимум могу спросить, а не страдать из-за недосказанности. Никаких теорий. Я не стану сочинять сценарии, с которыми не смогу жить». — У тебя не появилось каких-нибудь навязчивых студентов? — спросил Чонгук. Стоять вдруг стало тяжело, но он собрал все силы, чтобы не показать, как больно ему от одной мысли, что Тэхён действительно может кем-то увлечься. Чон прощал ему любовь к литературным персонажам и давно почившим авторам, но человек, привлекательный парень, в которого чуточку влюбился даже сам Чон, сводил с ума. Эта его добрая улыбка никак не выходила из головы — в ней не было злобы Чонгука, не было агрессии, с которой он станет защищать своё; Крис не будет драться, но от этого он только опаснее, потому что доброе слово имеет больший вес, чем злое действие. — Какой странный вопрос, — Тэхён настороженно выпрямился. — Опять приходил в университет? — Это и мой университет тоже, — принялся защищаться Чон, невольно подумав: а что ответил бы Крис? — Я бываю там не так уж и часто, — слегка смягчившись, добавил он. — И всё-таки мне это не нравится, — покачал головой Тэхён, собираясь сказать что-то ещё, но Чонгук не дал. — Есть что скрывать? Он сложил руки на груди, внимательно наблюдая за тем, как меняется лицо Тэхёна. Ким не испугался, но испытал отвращение. — А ты за мной следишь? На цепь посадить хочешь, чтобы я дома был — для услады только твоих глаз? Сначала я слишком хорошо одеваюсь, потом покупаю слишком приятный парфюм, потом делаю слишком удачную стрижку — что дальше? Окажется, что я слишком хорошо хожу? Или придерёшься к моему голосу? С их последней серьёзной ссоры изменился не только Чонгук, но и Тэхён. Хоть он и обещал, что не научится говорить, иногда ему всё-таки удавалось отвечать так, что даже Чон терялся. — Это не придирки, а похвалы, — поспорил Чонгук. — Я не давал поводов для ревности, — прокомментировал неозвученную претензию Тэхён. — Тогда скажи: что там за Крис остаётся с тобой на дополнительных занятиях? — Я не должен отчитываться, и меня обижает, что ты ставишь вопрос так. Я не давал тебе поводов меня подозревать, — повторил Ким, собираясь вернуться на кухню, но Чон шагнул к нему и грубо взял за запястье. Тэхён с лёгким недоумением вскинул брови, и Чонгук немедленно его отпустил. Это был перебор. — Ты делаешь только хуже тем, что не отвечаешь. — Значит, считай, что я нашёл кого-то другого. Того, кто не будет на меня давить, не будет злиться на меня за то, что я не живу для его удовлетворения, и не станет обижаться, если однажды я захочу уделить своему удовольствию хотя бы мгновение. Видимо, та ссора задела Тэхёна сильнее, чем показалось Чону — иначе откуда эта ответная злость, с которой Ким (наконец) бился за себя? — Охуеть! — вспыхнул Чонгук. — «Своему удовольствию»! Ты хотя бы понимаешь, КАК это звучит? Какое там у тебя, блядь, удовольствие в контексте всего разговора? — Мы закончили, — отрезал Ким. — Кто уйдёт выгуливать собак? «Кто уйдёт, чтобы дать нам время остыть?» — так звучал вопрос Тэхёна на самом деле. Чонгук не ответил, но послушно хлопнул в ладоши, подзывая притихших в какой-то из комнат Кари и Мольера, взял пакеты и поводки и вышел. «Повезло, что не разулся, блин». Когда-то Чонгук обещал, что их собаки будут счастливыми, потому что хозяевам не придётся расставаться, но его убеждённости, выходит, хватило всего на несколько лет? Нет, он так просто не сдастся. Если Чон ещё может что-то сделать — он будет бороться с этим улыбчивым человеком. Он наверняка только кажется невинным, а на самом деле уже нафантазировал с его Тэхёном кучу непотребства. Но что, если именно Тэхён окажется тем, кто разорвёт отношения? Все эти упрёки в том, что Чонгук его душит своим вниманием и контролем — они ведь не впервые. Тэхён то тут, то там ворчит, что Чон не даёт ему вздохнуть, но обычно всё кончается мирно, а теперь они разошлись на такой паршивой ноте. Но, может, оно и к лучшему. Они немного подумают, поговорят, всё обсудят, разберутся. Тэхён обычно не позволял ссорам затягиваться и предпочитал решать проблемы сразу. Наверняка так будет и в этот раз. Когда Чонгук вернулся, свет горел только в гостиной. Тэхён часто сидел в кресле, у светильника, и читал или делал заметки. Чон представил, что Ким, должно быть, и сейчас на своём месте, и сердце сжалось. «Это его место, он должен быть там. Каждый день, когда я прихожу домой, я хочу видеть его. Да, это эгоистично, но я хочу, чтобы он был со мной и любил только меня. Что я буду делать, если этого не хочет он?» Чонгук заперся в ванной, чтобы помыть собакам лапы и скорее поговорить с Тэхёном, но возня с питомцами затянулась. Кари как будто оттягивала неприятный разговор, который разочарует их всех, и норовила убежать, пока Мольер терпеливо ожидал своей очереди. Но, даже когда Чонгук закончил, он пошёл к Тэхёну не сразу. Сначала зашёл на кухню, налил немного вина, выпил, налил ещё, посмотрел на бокал и жидкость в нём, вздохнул, выпил и её, и только потом направился в гостиную. Тэхён читал. — Поговорим? — Чонгук пододвинул к нему мягкий стул, который он предпочитал любому креслу. Тэхён с готовностью отложил книгу на подоконник и посмотрел на Чонгука. В его взгляде не было раскаяния, только печаль. Чон зачем-то вспомнил Мольера. Того, с усиками, кудрявой причёской, дикими глазами и подпёртым рукой подбородком. Он мотнул головой, чтобы отогнать этот образ. — Что ты услышал? — спокойно поинтересовался Тэхён. Чонгук тяжело вздохнул. Иногда его раздражала бесстрастность Кима, хоть он и знал, какие бури бушуют внутри. Просто он не позволяет им превратиться в ураганы. — Да херню всякую, — попытался отмахнуться Чон. — Ладно, не херню. Вчера, как я понимаю, у тебя было дополнительное занятие. Ты задержался с каким-то… — Кристиан, — кивнул Тэхён. — Я даже не думал, что у него может быть какой-то интерес, и посчитал бы, что ты ошибся, если бы он не нашёл где-то мой номер, — Ким взял с подоконника телефон и, открыв сообщения, протянул его Чону. «Здравствуйте, мистер Ким! Это Кристиан Ю, вы вчера посоветовали мне Бомарше и его "Виновную мать", я начал…» — гласило начало длинного сообщения. Чон пробежал всё глазами, но не нашёл ни одного романтического намёка. — Литература и только, — подытожил его проверку Тэхён. — У нас случилась неплохая дискуссия о публицистической деятельности Бомарше. Я вообще испытываю трепет при упоминании публицистики в отношении именитых авторов, поэтому мне было интересно порассуждать с тем, кому это тоже небезразлично. Как ему, например. Даже если он пытается меня… — серьёзный Тэхён развёл руками, подбирая слово, — склеить?.. У него хорошее алиби, которым можно будет прикрыться, когда я откажу. Воцарилась тишина. Всё ещё тяжёлая, хоть Чонгук и испытал облегчение. Но этому разговору не хватало ещё чего-то важного. — Уверен, что откажешь? — спросил Чон полминуты спустя. — Мне не отказал. Технически отказал, конечно, но потом всё-таки согласился. — Он же не первый. — Ну да, как минимум второй, — саркастически заметил Чонгук. Тэхён усмехнулся, притягивая Чона к себе и целуя в висок. Жест получился каким-то родительским и оттого немного странным. Чонгук редко чувствовал разницу лет между ними, но в то мгновение она была и составляла не десять лет, а намного больше. Тэхён был ведущим, не оставляя Чону даже возможности главенствовать в этот вечер. Такое бывало редко. — Ты тоже не был первым. Фетиш на преподавателей есть у многих людей. И у мальчиков, и у девочек. И на мальчиков, и на девочек. Можно было бы спросить о других претендентах, но Чона зацепила другая тема. Видимо, Тэхён специально её ввёл — чтобы отвлечь, разбавить драму. — Среди преподавателей не только ты… — начал Чонгук, но Тэхён не дал назвать себя геем. Этот вопрос, похоже, был для Кима болезненным, потому что он редко применял это слово в отношении себя или Чона. — Не только, но это не мои секреты, поэтому я могу ответить тебе только общими фразами. Но она, например, знает о тебе. Я рассказал — без имени, конечно, — когда ты выпустился. Она тоже делится. Иногда у неё случаются очень занимательные истории. — Тоже отношения? — Не могу ответить. Но она относится к этому не так, как я. Легко уйдёт, если пустят слухи. — Даже не догадываюсь, о ком может идти речь. — И хорошо. А то я и так сплетница какая-то. В комнату зашёл Мольер. Как безмолвный страж, он охранял хозяйский покой и контролировал ситуацию. Чонгук снова вспомнил его усатый прототип, а потом мысль вернулась к Кристиану Ю и Бомарше. — Он, кажется, славный, — без пояснений сказал Чон. — Возможно. Надеюсь, ты сам в него не влюбишься? — Тебе он точно не конкурент. — Тебе тоже. — Ещё бы, — фыркнул Чонгук. Он старался казаться уверенным, но сам отчаянно боялся, что очень даже конкурент, и не только этот Кристиан. — Никто не конкурент. Ким помолчал, но, очевидно, хотел добавить что-то ещё. Что-то такое, о чём он думал давно, но пока предпочитал не говорить. Кому нужны слабости и события прошлого? Но Тэхён, видимо, решил, что они нужны им — чтобы закрыть подобные обсуждения раз и навсегда. — За всё время, что мы с тобой знакомы, я лишь раз был с другим — когда ты уехал в Америку и мы не общались. Ещё до того твоего звонка. Да и это так, глупость. Я познакомился в приложении с парнем, мы встретились, переспали. Хотелось тебя забыть, выжечь из своей памяти. Мы потом встречались ещё раза три или четыре, но забыть тебя так и не вышло. И с тех пор я просто смирился и не сопротивляюсь. Даже если мы расстанемся, я вряд ли кого-то полюблю так же, как тебя. Я аист — понял это, когда всё закрутилось, может, даже немного раньше. Это ты меня заметил только на втором курсе, а я видел тебя и прежде. Без особых мыслей. Просто понравилась твоя жестикуляция, какие-то движения, внешность. Пару раз взгляд выхватывал тебя в толпе, но это было несерьёзно. Видимо, из-за этой симпатии я и не смог тебя оттолкнуть. Боюсь иногда: может, завалил тебя специально, чтобы устроить возможность пообщаться ещё? Но я ведь тогда в отношениях был и ни о чём таком не думал. Просто нравилось на тебя смотреть, — Тэхён перевёл дыхание, собрав последние мысли, которыми собирался поделиться. — Не знаю, каким ты меня видишь, но я каждый наш разговор отчаянно боялся, что скажу что-то не то. Помнишь тот раз, когда ты, как потом оказалось, хотел признаться мне в любви? Я полночи жёстко критиковал себя за болтливость и убеждал, что надо стать другим, чтобы удержать такого как ты. Мои принципы и страхи легко поддавались корректировке — для тебя. И вместе с тем моё сердце разбивалось, когда я видел, что ты со мной лишь играешь, что для тебя всё не так, что я снова пытаюсь вляпаться в невыносимые отношения, в которых партнёр даже не уважает меня — просто пользуется тем, что я молчу и не спорю. Любят не меня, а мою безропотность. Тот день, когда ты сказал, что перевёлся… Я стоял и повторял про себя: «А что ты думал? Что ты думал? Такой, как он, действительно может любить такого, как ты?» Я удивился только тому, что позволил себе поверить. Но многое изменилось с тех пор. И ты, и я. Я оценил жест с командировками, — он отстранился, заставляя смущённого Чона посмотреть на себя. — Надеюсь, теперь ты понимаешь, что у него нет шансов? Когда появился ты, у меня был токсичный Дино, а теперь… — Токсичный я, — невесело договорил Чонгук. Тэхён встал. — Я учусь отвечать. Ты делаешь меня лучше, так что не сравнивай, — он подошёл к Мольеру, погладил его по голове. Тот выжидающе смотрел на Чона. «Что ты хочешь от меня, странный пёс?! Я никогда тебя не понимаю», — мелькнуло в сознании. Тэхён вдруг заговорил тише. — Давай запрём собак и помиримся? Чон вскинул бровь. — В низкосортной литературе ссоры часто заканчиваются сексом, — без тени шутливости проговорил Тэхён. — А мы с тобой ни разу не пробовали. Ким мигом растерял свои года, которых ещё минуту назад Чонгук так тяготился. — Ты иногда такой ребёнок, — улыбнулся Чонгук, встав. Он взял Мольера за ошейник и мягко, но твёрдо потянул его в коридор. Мольер сопротивлялся, всё ещё смотря испытующе. — А ты всё ждёшь от меня вселенской мудрости? — наблюдая за ними, ответил Тэхён. — Прости, я такой же балбес, как и ты. — Чепуха, только на тебе наши отношения и держатся, — не согласился Чонгук, садясь на корточки и теперь обращаясь к Мольеру. — Я понял свои ошибки, честно. Не надо на меня так осуждающе смотреть, я стараюсь. Но вечеров, вроде этого, в нашей истории будет ещё много. Потому что так надо, понимаешь? Так выглядят отношения — ничего не поделать. Сидящий Мольер не шевельнулся. — Ты мне или ему? — шепнул Тэхён. — Я тоже проникся. Но я понимаю, кстати. Поэтому не обижаюсь. Мольер поднял голову на Кима и, мученически вздохнув, вдруг встал и медленно ушёл. Кари пронеслась за ним. Чонгук проследил за ними и вернулся в комнату, закрывая за собой. — Я для него шутка какая-то. Только ты авторитет. — О, а ты тоже заметил, что собаки похожи на нас? — оживился Тэхён. — Но мне иногда кажется, что он такой измученный, потому что я рассказываю ему учебные планы. — Ах, так вот куда уходят истории, предназначенные для меня. — А ты думал…? — Лучше тебе и не знать, — почти так же измученно вздохнул Чонгук, а потом переключился на Тэхёна, который зажёг ещё пару светильников с мягким светом, создавая более интимную обстановку. «Пускай нам не понравится. Больше не хочу с тобой ссориться. Скорее всего, придётся, потому что для отношений нужно много работать, но, может, этот раз всё-таки был одним из последних? Надеюсь, так».