вино и сигареты

      Когда Розалинда поставила их в пару, никто не удивился. Фара, несмотря на очень юный возраст, считалась уже на первом курсе самой сильной феей, а Сильва показывал хорошие результаты на своем поприще.       До этого момента они почти не общались. Единственным связующим звеном для них был Андреас, с которым и у Даулинг, и у Сильвы были очень хорошие отношения. По школе даже ходили слухи, что девушка может стать следующей королевой Эраклиона. И только Фара знала, что ее сердце уже занято.       Они стояли в тренировочном центре, спиной к спине. Фара переживала, ей отчаянно не хотелось ударить в грязь лицом перед Розалиндой. И тут она впервые ощутила чужие эмоции так явно и остро, как свои собственные. Будто оказалась в чужой голове в самом буквальном смысле.       — Ты — фея разума? — он говорил почти шепотом, чтобы особо любопытные их разговор не услышали.       — Да. Как ты понял?       — Я тебя чувствую, как себя, — это не было неприятно, но необычно, а потому пугало. — Это вообще нормально?       — Нет, в этом нет ничего нормального. Сожженный!       Работали они удивительно слаженно, даже Розалинда должна была признать, что эти двое — идеальная пара. Они дополняли друг друга, как единое целое, и женщина вдруг подумала, что они могут быть связаны. Но только через пару месяцев ее предположение подтвердилось.       В камере Сильвы их ждала Луна. Фара усмехнулась, встречаясь взглядом с подругой, Бен замер рядом, настороженно следя за действиями королевы. Однако, Даулинг была абсолютно спокойной, словно и не удивилась этой встрече.       — Рада, что ты в порядке, — Фара никак на это не отреагировала, и Луна, вздохнув, продолжила. — Эй, я вообще-то специалиста твоего освободила, можно было и поблагодарить.       — Ты его сама сюда и запихнула, — парировала фея разума, Луна в ответ лишь пожала плечами. — Где Сол?       — А ты перестань от него прятаться. Заодно и верни вашу связь, а то ему тут напели, что ты умерла, — женщина с вызовом глянула в карие глаза. И Фара вдруг широко и искренне улыбнулась.       — С возвращением, подруга, — фея закрыла глаза, уходя в ментальное поле.       Этому научила ее Розалинда, когда Фара не могла справиться с кошмарами. Она видела свой барьер. он был плотный, тяжелый, казался мертвым и холодным, будто давил на плечи. Был опасным.       Она успела забыть, как это — чувствовать их с Солом связь. Когда-то именно наличие мужчины рядом неоднократно спасало женщину, но боль от потери ребенка заставила ее выстроить барьер в собственном сознании, чтобы отгородиться от боли Сильвы. Но теперь у них есть Блум.       Когда барьер разлетелся, Даулинг покачнулась и вдохнула со стоном воздух. Бен поддержал подругу, искренне радуясь, что его друзья вновь нашли в себе силы объединиться. Что их нашла Фара. Но сама женщина даже не обратила внимание на поддержку со стороны, она снова чувствовалась Сола. И теперь точно знала, где его найти, и что с ним все хорошо.       Он ждал ее в особняке недалеко от тюрьмы. Даулинг даже не задумывалась, идет кто-то следом или нет — ее тянуло вперед, как магнитом. К Солу. Снова ощущая острую потребность быть рядом с ним.       — Мне как будто часть меня вернули, — он улыбнулся, глядя прямо в карие глаза. Фара улыбнулась в ответ, но даже не двинулась с места, оставаясь стоять в дверях. А вот Сильва ждать не стал. — Боже, Фара, я так по этому скучал.       — Я тоже, — она протянула руку, касаясь пальцами щеки, а потом поняла, что их больше ничего не останавливает. Ее не останавливает. Глаза засветились, закрывая дверь, и Фара коснулась легким поцелуем его губ, вспоминая уже забытый вкус.       — Уверена? — его дыхание опалило ее губы, руки обожгли кожу даже через одежду, посылая толпу мурашек. Она тонула в его глазах, понимая, как жар охватывает все тело, как хочется забыть обо всем, растворяясь в этих эмоциях.       — Абсолютно, — ответила Фара и поцеловала.       Сильва скинул ее куртку, углубляя поцелуй и понимая, что даже спустя 16 лет это тело остается желанным, а эта женщина — его единственной любовью, которую он сумел пронести через столько лет боли и одиночества.       Фара лежала на груди, пока Сол перебирал пальцами длинные пряди. Он помнил каждую седую прядь, каждую причину ее появления. Фея всегда была для него самой большой загадкой, а вот она с самого начала умело читала его, как открытую книгу. Когда-то их связывала Розалинда, и это определенно было то немногое, за что они могли ее поблагодарить.       — Сол, — Даулинг приподнялась на локте, ловя взгляд мужчины. — Мне надо сказать тебе кое-что важное… Это касается Блум… То есть нас. Черт, я так буду долго объяснять. Блум — наша дочь. Розалинда нас обманула, ты был прав. Наш ребенок жив, Сильва. У нас с тобой есть дочка.

***

      Они сидели в кабинете Розалинды, который раньше принадлежал Даулинг, и не один из них не чувствовал себя хотя бы нормально. С тех пор, как они сидели здесь в последний раз вместе, прошло лет 10, и тогда Фара порядком их отчитала, а потом сдалась под напором детей, усадила Ривена на диван рядом с собой и начала показывать ему «фокусы», которые мальчишка обожал.       Теперь они снова оказались в этом кабинете вместе, но только больше не были друзьями. По факту, они вообще никем не были, но, судя по всему, теперь им придется работать вместе на всех совместных уроках.       — Итак, кто-нибудь из вас знает, что значит связь феи и специалиста? — ребята покачали головами, и Розалинда на мгновение словно оказалась в прошлом, где перед ней точно также сидели Фара и Сильва. — До вас подобная связь была также случайно найдена 30 лет назад. А до них была пара больше века назад.       — То есть мы, типа, особенные? — Ривен хмыкнул, но его спесь тут же слетела с него.       — Ты будешь говорить только тогда, когда я это позволю. Я вам не Фара, не позволю подобного отношения. Она слишком вас распустила, пора это менять.       — Думаете, мы вас боимся? — Терра чувствовала молчаливую поддержку Ривена, и это придавало уверенности. Все внутри нее кричало, что сейчас самое время замолчать, но синдром Блум заставлял отринуть здравый смысл и чувство самосохранения. — Мисс Даулинг всегда была нашей директрисой, и вы никогда ее не замените. Вы ее не стоите, и когда она вернется, вся школа встанет на ее сторону.       Розалинда взмахнула рукой, глаза стали льдисто-голубыми. Терра вскочила на ноги, хватаясь пальцами за горло. Она задыхалась. Ривен тоже моментально оказался на ногах, в его глазах плескался гнев и страх. Он ринулся к Розалинде, но был мгновенно отброшен к стене.       — Вы сейчас продемонстрировали особенности связи феи и специалиста, — она отпустила девушку и та, тяжело дыша, ринулась к парню. Розалинда будто и не обратила на это внимание. — Фея чувствует эмоции своего специалиста на физическом уровне, а специалист ощущает свою фею практически на физическом уровне. Но с тобой, Терра, все сложнее: ты — не фея разума, а значит, понятия не имеешь, что из себя представляет подобная связь между людьми. Вполне возможно, ваша связь образовалась еще в детстве, но никто не обратил на это внимание, потому что даже не мог это предположить. Вас обоих нужно обучать работе друг с другом, но тобой, Терра, займется Фара, как только вернется, а вот тебя, Ривен, обучать буду лично я.       — А она вернется? — парень сидел на полу, даже не собираясь подниматься, Терра, не долго думая, тоже уселась рядом. — Фара никогда не уходила в отпуск.       — Если хочешь сбежать из школы — не привязывайся, а если любишь ее — скажи.       — Не лезьте мне в голову! — почти прорычал Ривен, но женщина вновь осадила его одним взглядом, давая понять, что у него нет права на подобный тон. — Я ей не нужен.       — Это не так, — тихо проговорила Терра, фокусируясь только на парне. — Она любит тебя, заботится о тебе. Если Ская воспитывал Сильва, то тебя — Даулинг. И она вернется за тобой, вот увидишь.       До этого момента Ривен думал, что у них с Террой ничего не получится. Еще с детства он ощущал острую потребность в семье. Сильва действительно заменил Скаю отца, а вот Даулинг будто боялась привязаться к мальчику. Она то давала ему гиперопеку, то, наоборот, полностью отстранялась, словно испугавшись собственных инстинктов.       — Посмотрим, — бросил парень, но Терра была уверена, что он успокоился.

***

      Эта ночь была для девушки одной из самых тяжелых. Беатрикс искренне боялась узнать, что вся ее жизнь была ложью. Розалинда не давала никаких ответов, словно и не замечала фею, но до сегодняшнего разговора с Блум девушка никогда не задумывалась о правде всего, что ей рассказывали.       Сейчас Беатрикс пытались вспомнить все, что знала и о Фаре Даулинг, и о Розалинде. О своем командире отец говорил много и охотно, избегая, впрочем, темы Астер Делла до определенного периода, а вот о Даулинг чаще всего умалчивал, ограничиваясь короткими емкими фразами. Раньше девушка думала, что это из-за причиненной от женщины боли, вот только сейчас все казалось совсем иначе, приобрело абсолютно иной оттенок.       Ривен переехал в комнату к Дейну практически сразу после ссоры со Скаем, а Беатрикс давно уже предпочитала ночевать у них, вместо собственной кровати. И, казалось, всем так было даже удобнее. Но сейчас, осторожно высвобождаясь из теплых объятий Ривена, фея чуть ли не панически боялась разбудить специалистов. Ей очень нужно было поговорить с Андреасом и было абсолютно наплевать, что время давно перевалило за полночь.       Школа была тихой и пустой, но если раньше для Беатрикс эта тишина казалась спокойной и комфортной, то теперь, идя по затемненным коридорам, фея даже не чувствовала себя в безопасности.       В кабинете отца не было, что совершенно не удивляло Беатрикс. Но вот когда не удалось найти его в собственной комнате, фея в растерянности замерла. Единственным местом, куда девушка еще не заходила, оставалось директорское крыло, и Беатрикс ринулась прямо туда. В конце концов, давно нужно было поговорить с той, кто всю эту кашу заварила.       — Я ждала, когда ты решишься на разговор, — они сидела на месте Даулинг, и фея впервые подумала, что той здесь не место. Она заняла то место, которое больше ей не принадлежало, но только сейчас это осознание ударило звуковой волной, в ушах зазвенело. — Садись и задавай вопросы. Я рассказала правду Блум, расскажу тебе.       — Мои родители мертвы? — она села на свободный стул, стараясь успокоиться, унять бушующие эмоции.       — Скорее всего, да. Когда я тебя нашла, рядом были обгоревшие останки мужчины и женщины.       Вот и все. Беатрикс так надеялась на что-то похожее с историей Блум, на возможность найти родителей. Но сейчас, глядя в яркие голубые глаза, фея понимала — она действительно сирота. Такая же неприкасаемая и никому не нужная, как Ривен. Хотя, тот периодически звал в кошмарах мать, но девушка не интересовала, о ком он.       — Кем были мои родители на самом деле? Кто я?       — Ты — дочь кровавых ведьм. Но сама — фея. Можно сказать, в тебе наша с Фарой магия, именно благодаря этому у тебя вообще есть хоть какие-то силы. Те, которыми мы и уничтожили Астер Делл. Ты впитала эти силы, потому и выжила.       — Кто это сделал? Кто на самом деле уничтожил Астер Делл? — девушка и сама не заметила, как задержала дыхание, ожидая ответа. Хотя, любой будет болезненным.       — Технически: я, Даулинг и Харви. Сильва и Андреас не были феями и к уничтожению города физически отношения не имели.       — Они знали правду? Знали, что там были живые люди, а не только Сожженные? — Розалинда усмехнулась, обдумывая ответ. Фея знала, что Блум и Беатрикс разговаривали и подозревала, что фея огня итак уже все рассказала. Но получится ли манипулировать девушкой дальше, являясь убийцей ее семьи?       Розалинда совершенно не знала, что из себя представляет эта фея. Да, Беатрикс делала все, что от нее требовалось, но мотивацией служило желание мести. Насколько она может быть опасна, эта фея-ведьма?       — Блум рассказала тебе правду. О том, что в Астер Делле есть живые люди знали лишь я и Андреас. Твои родители были кровавыми ведьмами, их бы рано или поздно уничтожили. Они были убийцами, могли воровать детей.       — Спасибо. За правду.       Они были убийцами.Эта фраза на повторе звучало в голове, пока она шла по затемненному коридору. Беатрикс даже не сразу поняла, что пришла не в комнату парней, а к дверям комнаты Блум. Это было предельно глупо, но фее действительно было плевать. Ей было не до сна, абсолютно.       Дверь не была закрыта, но девушка понятия не имела, какая из комнат принадлежит Блум. Но, Беатрикс хватило пяти минут, чтобы ее найти.       — Ты что, рехнулась? — Аиша смотрела на нагрянувшего к ним нежданного гостя и всерьез размышляла о том, чтобы окатить фею воздуха водой. Часы на тумбочке показывали три часа ночи, и, судя по наличию здесь Беатрикс, сегодня никто из них не выспится. — Какого черта ты сюда приперлась ночью? Комнатой ошиблась?       — Я пришла к Блум, — отозвалась фея, бесцеремонно садясь на кровать рыжеволосой, которая пыталась в эту секунду осознать, что вообще происходит.       — А разбудила всю комнату, — Стелла стояла в дверях, за ее спиной маячили Терра и Муза. — Что опять случилось?       — Розалинда рассказала мне правду.       В комнате повисла тишина. Блум села на кровати, как и Аиша. Терра с Музой сели рядом с феей воды, Стелла опустилась на свободное место на кровати Блум. Все они знали историю с самого начала и теперь каждая обдумывала, что им делать дальше.       — Это я выпустила Сожженного. Точнее, я его только разбудила, вырвался он сам. Я думала, Сильва, Даулинг и Харви убили моих родителей, мне хотелось отомстить.       — Почему ты говоришь об этом сейчас?       — Правда за правду. Мы можем пойти к твоим родителям сейчас? — Блум неуверенно пожала плечами. Фара написала ей, что Сильва свободен, но девушка прекрасно понимала — ее родителям нужно время. — Я не причиню им вреда, обещаю. Теперь это не имеет смысла. Мне просто нужно знать все, все окончательно понять. Розалинда сказала, что своей магией я и обязана ей с Даулинг. Не знаю точно, кем были мои родители, но, возможно, смогу понять, кем все-таки являюсь я.       Блум кивнула, думая скорее сердцем, чем головой. Еще совсем недавно она сама была вот таким потерянным зверьком, но теперь у нее сеть родители, живые и любящие, а у Беатрикс их уже никогда не будет. Да, эта фея опасна, но сейчас она слишком разбита, чтобы причинить кому-то вред.       — Давай встретимся через десять минут у Каменного круга. Я возьму с собой Ская, ему нужно будет увидеть Сильву.       Трикс кивнула и молча вышла. Блум не нужно было быть эмпатом, чтобы понимать — девочкам не пришлось по душе ее решение. Однако, Муза все-таки решила озвучить общие мысли, пока девушка быстро закончила разговор со Скаем.       — Блум, она-убийца. Ты можешь считать вас похожими, но ты никого не убила, в отличии от Беатрикс.       — Я знаю. Но там буду я и Даулинг, что она сможет сделать с двумя феями?       — Знаешь, Блум, Даулинг явно сжирает чувство вины, — вмешалась Терра слегка неуверенно. — Да она себя до того съест, что сама позволит Беатрикс себя убить.       — Они хотят сказать, чтоб ты была осторожна, — заключила Стелла, улыбнувшись немного грустной улыбкой.

***

      Сол давно не был в этом доме. Как правило, здесь проводили июль–август Фара с Ривеном, а сам Сильва предпочитал увозить Ская в Эраклион, на родину мальчика.       — Как там дети? — они всегда отзывались так о Ривене и Скае. Мужчина помнил, как Розалинда вызвала Фару 17 лет назад в свой кабинет и показала младенца, которого подбросила к школе. — Вряд ли они не поссорились.       — Они поссорились. Скай даже остался один в комнате, Рив съехал к первокурснику. Дейну, кажется, — Фара поставила чайник, распуская волосы и скидывая куртку вместе со свитером. Специалист сел за стол, тоже оставаясь в одной футболке. — Я волнуюсь за него.       — За Ривена?       — Да. Он встречается с Беатрикс, — Сол хмыкнул, Фара моментально вскинула голову. — Что?       — Ты напоминаешь мать-наседку. Хотя, эта девица действительно опасная, — Сильва подошел к женщине, обнял ту со спины и поцеловал в макушку, как сама Фара всегда делала с мальчишками, когда те очень нуждались в ее поддержке и приходили за ней. — Ривен у нас умный мальчик.       — Можно оставаться умным, но любовь способна усыпить все чувства и даже разум.       Розалинда всегда была между ними. Сильве было 20 лет, когда он узнал, кто действительно занял сердце его лучшей подруги. Это было настолько неожиданно, что поначалу он даже не поверил. Зато потом осознал абсолютно все.       — Ты рассказал Блум всю правду о ваших с Розалиндой отношениях?       — Еще нет. Это не то, что можно упомянуть в разговоре, — она откинулась ему на грудь, понимая, как многое хочется рассказать. Теперь, когда они вновь настолько близки, Фара ощущала острую потребность снова стать с Солом полноценным целым. — Ты же знаешь, что я ее люблю.       — Знаю. Всегда это чувствовал. И всегда удивлялся, как в тебе умещается любовь к Розалинде и любовь ко мне, — он повернул фею к себе лицом, поцеловал ее в нос и улыбнулся. — Я люблю тебя, люблю нашу семью. Кстати об этом. Не пора ли сделать это законным?       — Что именно?       — Ты понимаешь. Ведь мы хотели заключить брак сразу после рождения ребенка. Думаю, сейчас самое время.       — Для того, чтобы заключить брак? — бровь взлетела вверх, губы растянулась в улыбке. — Мне кажется, сейчас максимально неподходящий момент. Сожженные, Розалинда, проблема с детьми.       — А потом? Когда все наладится, ты станешь моей женой?       — Не понимаю, почему для тебя это так важно, но если это важно для тебя, то хорошо. Думаю, мало для кого это станет удивительным, — лицо Сола осветила сияющая улыбка. Он поцеловал женщину, притягивая еще ближе и мечтая провести так всю жизнь. Вот только появившиеся в доме дети умудрились прервать его надежды.       — Ой, — они замерли в дверях, глядя на целующихся директоров. Те вздрогнули от неожиданности и моментально расцепили объятия. — Мы, кажется, не вовремя.       — Так, кажется, я понимаю, зачем вы здесь, — Фара встретилась взглядом с Беатрикс. — Дети, вы с отцом, а мы пока с Беатрикс поговорим.       Дети и Сол кивнули скорее на автомате, чем осознанно. Сильва, не привыкший к такому обращению, даже не сразу понял, что это обращение приемлемо к нему. Он вывел фею и специалиста в гостиную, осознавая, что теперь он действительно отец.       Даулинг поставила две чашки на стол, жестом предложила Беатрикс присесть. Она понимала, что у них будет очень долгий и достаточно тяжелый разговор. Трикс спрашивала — Фара отвечала. Кружка чая стала двумя, сердце женщины рвалось из груди сжалось от жалости к этой девочке, которая ведь запросто могла быть ее дочерью.       — Вы все еще любите Розалинду?       Этот вопрос будто выбил почву из-под ног. Даулинг его не ожидала, он словно обрушился на нее лавиной. Девушка озвучила то, что сама Фара панически боялась спросить у самой себя. И Беатрикс прекрасно понимала, что значит этот вопрос, но ей была необходима правда.       — Да, — карие глаза смотрели пристально, женщина отвечала даже не девушке, а самой себе. И Беатрикс усмехнулась, понимая все предельно честко и ясно. — Я ведь понимаю, зачем ты пришла. Твое желание отомстить ножом резать можно.       — Почему вы не хотите этого также, как и я? Она лишила вас дочери, разрушила вашу с Сильвой семью, — девушка явно утрачивала контроль над эмоциями, и Фара мысленно уже была готова справляться с всплеском магии Беатрикс. — Она убила мою семью, разрушила вашу. Неужели вам не хочется мести?       — Когда только узнала правду, мне казалось, что я смогу ее убить. Но это не так, — Трикс казалось, что у Даулинг есть удивительная способность: успокаивать лишь силой голоса. — Я понимаю тебя, Беатрикс, но помогать не буду. Однако, и вмешиваться не буду. Это все, что я могу тебе дать.       — Спасибо, — искренне отозвалась фея воздуха, и Фара на мгновение прикрыла глаза. Она только что дала полный карт-бланш на убийство своей первой любви.

***

      Фара предложила остаться, но Трикс нужно было решать еще один вопрос. Она пообещала Даулинг рассказать Ривену, где находится директриса и предложить прийти в дом, где ни один раз мальчик вместе с женщиной проводил лето. Девушка видела, что фея разума волнуется за специалиста и то решение, о котором думала уже несколько дней, в эту ночь стало окончательным.       Ривен как-то сказал, что его воспитывала Даулинг, и Беатрикс видела — женщине не нравится выбор ее приемного сына. И фея воздуха совершенно не хотела встать между матерью и сыном.       — О, привет, — Ривен уже встал, привычно собираясь на утреннюю тренировку. — Ты чего так рано встала?       — Общалась с твоей матерью, — специалист ошарашенно замер, глядя на фею, и та усмехнулась. Она специально назвала Даулинг таким образом и не прогадала. — Она, кстати, в домике в лесу, где вы проводили лето, и она волнуется.       — Как она?       — У вас в семье новости, но лучше сходи к ней, и Даулинг сама тебе все расскажет. Я, вообще-то, о другом хотела поговорить. Давай останемся просто друзьями.       — Не сомневался в этом, — парень усмехнулся. — Расскажешь, что происходит?       — Думаю, Даулинг все тебе расскажет, — фея развернулась, но на пороге обернулась, решая все-таки высказать. — Ваша с Террой связь вряд ли случайна. Она хорошая, попробуй с ней. Говорю, как друг. Она — тот самый покой, который тебе нужен.

***

      Муза и Терра обложились книгами и распечатки, пытаясь вычленить нужное из огромного объема информации. Стелла должна была после уроков уехать во дворец, Блум так и не вернулась от родителей, но написала, что у них все нормально. Аиша была единственной, кто сначала собирался идти на учебу, но и она передумала. Правда, все-таки перед этим решила пойти к Розалинде и попросить об освобождении на целый день.       — Может, позовем Сэма в помощь? — предложила Терра, протирая уже уставшие глаза. — Мы уже три часа тут сидим безвылазно, его помощь не помешала бы.       — Уже не надо, я все нашла, — фея земли широко распахнула глаза, а Муза зачитала. — Легенда гласит: 1000 лет назад Первая ведьма наслала проклятье на королей Солярии, уничтожив армию короля Эраклиона у стен чужого королевства. Ведьма сожгла их изнутри пламенем дракона и с тех любой носитель этой стихии становится магнитом для Сожженных. Видимо, это и есть причина, по которой они охотятся на Блум.       — Будем капать дальше? Или пойдем к Даулинг?       — А смысл? Даулинг сама ничего об этом не знает, так что нам лучше узнать как можно больше информации.       И у них получилось. еще четыре часа и картина стала собираться. И, чем больше они узнавали, тем страшнее становилось Музе. Она лезла через эти дебри информации, за нить разматывала клубок загадок, пока кровь стыла в жилах.       Терра отчаянно хотела убежать к папе, спрятаться за его спиной, как делала это в детстве. Ей казалось, что они попали в какую-то страшную антиутопию, и совершенно отсутствовало понимание, что теперь делать.       — Но, если у мисс Даулинг тоже есть этот огонь дракона, почему Сожженные не охотились за ней?       — Ну, теперь нам точно пора обо всем рассказать.