Боясь потерять - обретаем

POV Эдвард

      Вы когда-нибудь испытывали чувство, будто бы тонете в океане отчаяния и тоски? Долгое время я не задавался подобным вопросом, но, пережив более века, подобные мысли неизбежно начинают посещать разум. Каждый новый день ощущается как тяжкая повинность, и даже в кругу семьи я не нахожу утешения. Радость от бессмертия давно исчезла, уступив место глубокой печали. Ничто больше не способно вдохновлять меня, хотя иногда моя сестра Элис делится интересными мыслями. Например, недавно она рассказала мне о видении, в котором я встретил дочь местного шерифа — Изабеллу Свон. Согласно пророчеству Элис, эта девушка должна прибыть в Форкс и развеять мое бесконечное одиночество. Тем не менее, моя вера в предсказания Элис ослабевает, ведь она сама призналась, что ее видения не всегда сбываются.       День за днем я наблюдаю, как мир вокруг меняется, но внутри меня все остается неизменным. Вечера, проводимые в семейной обстановке, теряют свою привлекательность. Наши беседы становятся все более поверхностными, а привычные ритуалы, такие как охота или просмотр фильмов, больше не приносят удовлетворения. Мои братья и сестры живут полноценной жизнью, находят радость в мелочах, но я не способен разделить их энтузиазм. Кажется, что мои чувства заморожены, как ледяные кристаллы, которые невозможно растопить. Я все чаще замечаю, как часы тянутся бесконечно медленно, как минуты превращаются в часы, а часы — в дни. Ночи кажутся особенно длинными и мрачными. Лунный свет, проникающий через открытое окно, напоминает мне о вечности, которую я вынужден нести на своих плечах, иногда я сижу на краю кровати, глядя в темноту, и пытаюсь вспомнить, когда в последний раз я испытывал настоящее счастье. Ответ приходит не сразу, и это лишь усиливает чувство пустоты внутри.       Прогулки по лесу, которые когда-то приносили мне облегчение, теперь кажутся бессмысленными. Я все реже выбираюсь на охоту, предпочитая оставаться дома, где могу скрыться от реальности. Музыка, которую я когда-то любил, больше не вызывает эмоций. Даже книги, которые я перечитывал десятки раз, утратили свою магию. Элис, с ее оптимизмом и верой в лучшее, продолжает настаивать на том, что перемены неизбежны. Она верит, что однажды я встречу того, кто сможет вернуть мне утраченные чувства. Но я все больше сомневаюсь в этом. Сколько раз я уже слышал подобные обещания? И каждый раз разочарование лишь усиливалось.       Теперь я смотрю на мир сквозь призму безнадежности. Каждый новый день — это шаг в никуда, где нет ни радости, ни смысла. Единственная надежда, которая остается — это то, что однажды все это закончится.       По этой причине я не тороплюсь строить планы на будущее с Изабеллой. В любом случае, наши отношения обречены на неудачу: она — простая смертная, а я — хладнокровный вампир, существование которого омрачено преступлениями прошлого. Моя сущность — это вечная борьба между тем, кем я являюсь, и тем, кем хочу быть. Каждый раз, когда я думаю о будущем, я представляю, как ее теплота и человечность сталкиваются с моей холодностью и бездушностью. Как могу я, существо, живущее за счет жизней других, претендовать, на счастье, с ней? Как могу я, тот, кто убивал ради выживания, надеяться на взаимные чувства? Эти мысли разъедают меня изнутри, словно яд, отравляющий каждую клеточку моего существа.       Я вижу, как солнце поднимается и заходит, как времена года сменяются, как мир вокруг развивается и меняется. Но я остаюсь неизменным, запертым в своей вечной тьме. Моя кожа, вечно бледная и холодная, напоминает мне о том, что я — чуждый этому миру. Моя сила, превосходящая человеческие возможности, служит лишь напоминанием о том, насколько я далек от обычной жизни. Каждая встреча с Изабеллой будет напоминать мне о пропасти, разделяющей нас. Ее теплая кожа, ее живой пульс, ее человеческое дыхание — все это будет служить постоянным напоминанием о том, что я никогда не смогу быть с ней по-настоящему. Ее смех, ее радость, ее страхи и надежды — это будет для меня недостижимо.       Наши отношения обречены на провал не только из-за разницы в природе, но и из-за груза прошлого, который я несу на своих плечах. Каждый раз, когда я вспоминаю свои преступления, я чувствую, как вина сдавливает грудную клетку, словно железный обруч. Как могу я надеяться на счастье, когда столько жизней оборвано по моей вине? Даже если бы я сумел побороть свою природу и научиться жить, как человек, все равно остается вопрос: готова ли она принять меня таким, какой я есть? Готова ли она разделить мою вечность, пожертвовав своей короткой, но яркой жизнью? Эти вопросы остаются без ответа, и каждый раз, когда я думаю о них, я чувствую, как отчаяние охватывает меня с новой силой.       Однажды вечером, стремясь развеять тягостное молчание, я спустился на первый этаж и сел за рояль. Взяв в руки нотную тетрадь, я намеревался исполнить очередную мелодию собственного сочинения, но как только мои пальцы коснулись клавиш, в комнату вошла моя сестра Элис.       — Эдвард! — ее громкий возглас эхом прокатился по пустующему помещению, вызывая у меня легкое раздражение. Сегодня она казалась особенно взволнованной.       — Элис, что привело тебя в такое возбуждение? — мой интерес к музыке угас, и я повернулся к сестре, закрыв крышку рояля.       — У меня было видение! — она продолжала волноваться. — Через пятнадцать минут на расстоянии восьми километров от Форкса случится авария, в результате которой могут погибнуть невинные люди! Нам необходимо срочно их спасти!       — Почему именно я? — Я чувствовал усталость и разочарование. — Я не герой, спешащий на помощь всем нуждающимся. Пусть Карлайл займется этим делом.       — Эдвард, ты не можешь оставаться равнодушным! — Элис умоляюще смотрела на меня. — Несмотря на твои темные поступки в прошлом, я верю, что в тебе осталось достаточно света, чтобы помочь другим.       — Ладно, — я поднялся из-за рояля и направился к выходу. — Позвони Карлайлу и расскажи ему обо всем, а я поеду сразу туда.       — Спасибо, Эдвард. — Элис поблагодарила меня, слегка наклонив голову, и исчезла из комнаты так же стремительно, как и появилась.       — Черт… Похоже, настало время антагонистам примерить на себя роли героев. — проворчал я, обращаясь к пустой комнате, и последовал за сестрой.

***

      Добравшись до места аварии, о которой говорила Элис, я обнаружил две столкнувшиеся машины. Одна из них была пуста — очевидно, водитель предпочел скрыться с места происшествия, вторая машина, напротив, была заполнена пассажирами, все четверо из которых находились без сознания. Меня удивило, что трое из четырех пострадавших выглядели совершенно невредимыми, в отличие от девушки, находившейся на заднем сиденье. У меня не оставалось времени на размышления. С каждой минутой я чувствовал, как состояние девушки ухудшается, поэтому решил сначала позаботиться о ней, аккуратно вытащив ее из машины, я положил ее подальше от дороги, а затем вернулся, чтобы освободить остальных пассажиров из покореженного кузова.       Металл трещал и скрипел под моими руками, когда я пытался открыть двери. Исковерканные куски железа сопротивлялись, но моя сила позволяла мне справляться с ними без особых усилий. Я осторожно извлекал каждого пассажира, стараясь не причинить им дополнительного вреда, их тела были безвольными, но дыхание оставалось ровным, что внушало надежду на благополучный исход.       К тому моменту, когда я завершил свою работу, на место прибыли медики во главе с Карлайлом. Они сразу приступили к осмотру трех пассажиров, но никто не обратил внимания на девушку, которая, очнувшись, предприняла попытку встать. Боль, пронзившая ее тело, заставила ее снова опуститься на землю, ее дыхание было неровным, а глаза полны страха и боли. Быстро, но тихо, я передал Карлайлу информацию о состоянии девушки, тот незамедлительно направился к ней, словно движимый внутренним порывом. Его шаги были быстрыми и уверенными, а лицо выражало концентрацию и профессионализм. Подойдя к девушке, он мягко коснулся ее плеча, пытаясь успокоить ее, его голос был тихим и успокаивающим, словно он пытался передать ей свою уверенность и силу.       Тем временем я наблюдал за происходящим издалека, чувствуя облегчение оттого, что смог помочь, но все еще сохраняя внутреннее напряжение, эта ночь была необычной для меня, и я не знал, как относиться к тому, что сделал.       Стоя в стороне от всей этой суматохи, я внимательно прислушивался не только к разговору между Николь, имя которой я узнал благодаря своему острому слуху и Карлайлом, но и к ее мыслям. Эта девушка вызывала у меня искреннюю симпатию, выжившая в катастрофической аварии, она размышляет о внешности доктора и находит время оценить красоту его глаз. Такая способность сохранять оптимизм в критический момент восхищала, ее мысли были полны искренности и чистоты, я чувствовал, как она пытается сосредоточиться на положительных моментах, несмотря на боль и страх, которые наверняка испытывал ее тело, ее внимание к деталям, таким как цвет глаз Карлайла или форма его лица, говорили о ее силе духа и способности находить красоту даже в самых сложных ситуациях.       Николь казалась мне необыкновенно стойкой и мужественной. Она не впадала в панику, а старалась сохранять спокойствие, несмотря на обстоятельства. Ее внутренние размышления были наполнены добротой и интересом к окружающему миру, что делало ее уникальной в моих глазах. Наблюдая за девушкой, я чувствовал, как ее энергия и жизнерадостность притягивают меня. Ее оптимизм был заразителен, и даже я, погруженный в собственные мрачные мысли, не мог не заметить, как ее присутствие заставляет меня взглянуть на мир иначе.       — Да уж, по мне сейчас можно проводить урок криминалистики по теме «Тяжкие телесные повреждения».       Карлайл одобрительно улыбнулся, отметив ее жизнестойкость, и сделал небольшие заметки в своем блокноте.       — Мне нравится твой позитивный настрой. — неожиданно для самого себя прокомментировал я, решив присоединиться к беседе.       Николь явно хотела взглянуть на меня, но ее тело отказывалось подчиняться, сопротивляясь малейшему движению. Поняв это, я решил упростить ей задачу и удовлетворить ее любопытство. Сделав несколько шагов вперед, я оказался прямо перед ней. При виде меня Николь впервые за последнее время ощутила легкий трепет. Ее первые мысли были о том, что, возможно, она действительно умерла и оказалась в раю, ведь подобного красавца она никогда не встречала. В ее сознании промелькнула идея сравнить меня с Карлайлом, и она пришла к выводу, что я тот самый парень, о котором говорил доктор.       При ближайшем рассмотрении ее мысли стали еще более ясными. Она отмечала, как мои черты лица идеально сочетаются друг с другом, создавая почти божественное совершенство. Ее взгляд задержался на моих глазах, которые, казалось, излучали свет и тепло, несмотря на их холодную природу. Она отметила, как изящно очерчены мои скулы, как плавно линия подбородка переходит в шею. В ее воображении я выглядел как воплощение красоты, достойное лучших художников эпохи Ренессанса, но помимо физического восхищения, Николь также ощутила нечто большее. Ее интуиция подсказывала, что за этой внешней оболочкой скрывается сложная и противоречивая личность. Она чувствовала, что моя внешность — это лишь маска, за которой скрывается целая вселенная эмоций и переживаний.       — Спасибо, что помог моей семье… — она запнулась, так как до сих пор не знала моего имени.       — Меня зовут Эдвард, — я сделал шаг вперед и протянул руку для рукопожатия, но быстро заметил, что этот жест в данной ситуации крайне неуместен, моментально убрал руку. — А как зовут прекрасную леди, попавшую в беду?       — Николь… Вудс, — она искренне улыбнулась, несмотря на боль. — И я безмерно благодарна тебе, Эдвард.       — Мисс Вудс, позвольте мне заработать еще одну порцию благодарности, доставив вас в карету скорой помощи? — я обратился к ней в шутливой манере, намеренно стараясь смягчить напряжение ситуации.       Ее образ прочно запечатлелся в моем сознании. Подходящая к возрасту легкая вздернутость маленького носика, украшенного милыми веснушками, придавала ее лицу особую привлекательность. Густые черные ресницы обрамляли большие зеленые глаза, которые в момент стресса стали еще глубже и выразительнее. Каштановые волосы, достигающие линии плеч, элегантно падали на спину, подчеркивая нежность черт ее лица. Бледная кожа, ставшая еще белее из-за недавних потрясений, контрастировала с ярким румянцем, вызванным физическими страданиями, ее хрупкая фигура, сотрясаемая периодическими спазмами боли, делала ее похожей на хрупкую статуэтку, застывшую в движении. В ее облике было что-то трогательное и уязвимое, что пробуждало во мне желание защитить ее. Каждый штрих ее внешности казался идеальным, словно созданный художником, стремящимся воплотить идею женской красоты. Ее губы, слегка припухшие и бледные от боли, все равно выглядели соблазнительно, а ее дыхание, прерывистое и быстрое, придавало ей особую живость.       Однако если бы не знакомый запах крови, медленно сочащейся из ее ран, и отчетливый ритм биения сердца, я мог бы предположить, что она — одна из нас. Ее человеческая природа, несмотря на всю ее хрупкость, была очевидна. Однако это не умаляло ее привлекательности. Напротив, ее смертность, ее временность делали ее еще более ценной и редкой в моих глазах, впрочем, даже если бы она оказалась вампиром, она все равно осталась бы самой прекрасной представительницей нашего мира. Ее красота была вне времени и пространства, она казалась вечной, как сама природа, и в то же время эфемерной, как мираж.       — Мистер Каллен, при всем моем желании я бы не смогла отказать вам в данном случае. — ответила она, изящно поддержав мой тон и манеры.

***

      Все это произошло около полутора лет назад, но образ Николь до сих пор ярко живет в моей памяти. Ее нежные черты, улыбка, полная мужества и достоинства, даже в те тяжелые минуты, продолжают занимать мои мысли. Иногда я думал о том, чтобы попытаться найти ее, но эти мысли быстро исчезали, ведь я знал, что существо, порожденное тьмой, не заслуживает быть рядом с кем-то столь прекрасным и чистым, как она. Я даже забыл слова Элис о приезде Изабеллы, я не мог думать ни о ком другом, пока мои мысли были плотно заняты девушкой, которая была схожа с ангелом, даже в трудный момент. Образ Николь не давал мне покоя. Ее глаза, глубокие и выразительные, словно хранили в себе целую вселенную чувств. Я помнил, как ее взгляд искал поддержки и понимания, как она пыталась сохранить достоинство, несмотря на боль и страх. Ее улыбка, хоть и слабая, но полная силы и решимости, оставалась в моей памяти как символ надежды. Даже сейчас, спустя столько времени, я не мог избавиться от мысли, что встреча с ней была чем-то большим, чем просто случайностью.       Мне часто представлялся момент, как бы выглядела наша встреча, если бы она состоялась в более благоприятных условиях. Я видел, как мы сидим в уютном кафе, обсуждая музыку или литературу, как она смеется над моими шутками, а я восхищаюсь ее мудростью и добротой, но реальность всегда возвращала меня к суровой правде, я — вампир, существо, порожденное тьмой, а она — простой смертный человек, чистый и светлый, как утренний рассвет. Эти мысли причиняли мне боль, но я не мог перестать думать о ней.       Иногда я ловил себя на том, что витаю в облаках, мечтая о том, как бы все могло сложиться иначе, но каждый раз реальность возвращала меня на землю, напоминая, что между нами лежит пропасть, которую невозможно преодолеть. Моя природа и ее человечность — это два полюса, которые никогда не смогут соединиться.       В очередной раз погруженный в свои меланхолические размышления, я даже не заметил, как в мою комнату бесшумно вошла Элис. Она стояла у двери, молча наблюдая за мной с тем особым блеском в глазах, который всегда означал, что она хочет поделиться чем-то важным. Глаза сестры, сияющие ярким блеском, были направлены на меня, словно она пыталась прочитать мои мысли. В ее позе чувствовалась легкая напряженность, как будто она сдерживает важный секрет, который вот-вот собирается выдать.       Элис всегда обладала способностью появляться в нужный момент, словно предчувствуя, когда ее вмешательство необходимо. Ее шаги были беззвучными, и даже деревянные полы под ее ногами не издавали ни звука. Она стояла, опираясь на дверной косяк, и ее поза была одновременно расслабленной и собранной, как у кошки, готовой прыгнуть в любой момент. Ее взгляд, полный озорства и любопытства, словно говорил: «Ну что, братец, готов к новости?». Я почувствовал, как ее присутствие нарушает мою сосредоточенность, но не мог не обратить внимания на ее энергетику. Она всегда была источником света в нашей семье, и ее появление неизменно приносило с собой ощущение чего-то нового и волнующего.       — Элис, если тебе что-то от меня нужно, говори прямо, — раздраженно произнес я, не отрывая взгляда от потолка, где каждая трещинка и неровность были знакомы мне, как старые знакомые. — Сейчас я не в настроении читать чужие мысли.       — Я просто хотела рассказать тебе о видении, которое, думаю, тебе понравится. — ответила она с загадочной улыбкой, ее голос звучал мягко и мелодично, словно музыка ветра.       — Элис, я не… — я пытался возразить, но не успел закончить фразу, как в моей голове вспыхнули яркие образы, словно ожившие картины из прошлого. Эти видения были столь реалистичными, что на мгновение я потерял ощущение времени и пространства.       Сначала я увидел, как Николь собирает вещи в сумки и коробки, аккуратно укладывая их в стопки. Ее движения были медленными и тщательными, словно она боялась повредить что-то важное. Вокруг нее царил порядок, но в воздухе витало напряжение предстоящих перемен. Затем сцена сменилась, и передо мной предстала другая картина, Николь с родителями в машине, а на обочине дороги виднелась вывеска с надписью «Добро пожаловать в Форкс».       — Элис, что это было? — растерянно спросил я, все еще не понимая смысл увиденного. Где-то в глубине моего холодного сердца вспыхнула искра надежды, подобная первому лучу солнца после долгой зимы.       — Та девушка, которую ты спас полтора года назад и которая так сильно захватила твои мысли, приедет в Форкс, — с загадочной улыбкой ответила Элис, ее глаза светились особым светом, словно она делилась секретом, способным изменить судьбу. — И это произойдет очень скоро, прекращай грустить и приведи себя в порядок.       — Зачем? — все еще не до конца осознавая происходящее, я почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Идея о том, что объект моих тайных мечтаний окажется рядом, вызвала бурю эмоций, подобных шторму, который невозможно сдержать.       — Я уже рассказала об этом Эсми и Карлайлу, — продолжала Элис, ее голос звучал уверенно и торжественно, словно она объявляла о начале новой эры. — Они планируют нанести соседский визит, и ты пойдешь с нами. Наконец-то ты сможешь снова увидеть ее.       Теплая улыбка озарила лицо Элис, прежде чем она мягко вышла из комнаты, оставляя меня наедине с моими мыслями. Ее шаги были легкими и почти незаметными, словно она парила в воздухе, а не ступала по полу. Она двигалась грациозно, словно танцовщица, а ее платье, словно струящийся шелк, плавно колебалось за ней, подчеркивая ее изящные движения. Дверь за ней закрылась беззвучно, и я остался в тишине, окруженный только своими мыслями.       Ошеломленный неожиданной новостью, я все же прислушался к совету сестры и начал приводить себя в порядок. Я почувствовал, как во мне просыпается давно забытое волнение, смешанное с надеждой. В душе теплилась надежда, что ее видение окажется правдой, и я смогу лично удостовериться в этом. Мысль о том, что Николь вернется в мою жизнь, наполняла меня энергией, и я начал готовиться к этому событию с удвоенным рвением.