Боясь потерять - обретаем

POV Николь

      Проснувшись утром, я не обнаружила Эдварда в своей комнате. Вместо него на подушке лежала записка, написанная аккуратным каллиграфическим почерком.       «Ушел раньше, чтобы не шокировать твоих родителей. Увидимся в школе.»       Меня удивил тот факт, что в век цифровых технологий Эдвард написал записку от руки, а не отправил сообщение. Это было необычно и мило одновременно.       — Увидимся в школе, — я повторила в слух последние слова из записки. — А сколько вообще времени?       Я взглянула на часы и увидела, что до начала занятий у меня есть целый час. Если ехать на машине, то дорога до школы займет у меня всего лишь десять минут, поэтому у меня в запасе было время, чтобы, не спеша, привести себя в порядок. Сладко потянувшись, я встала с кровати и направилась в ванную, чтобы умыться и почистить зубы.       Водные процедуры заняли у меня несколько минут. Закончив с ними, я нанесла немного туши для ресниц и матовую помаду цвета эспрессо. Дело осталось за малым — выбрать одежду, в которой я буду выглядеть стильно и не замерзну в очередной холодный октябрьский день. Мой выбор в одежде пал на черные джинсы скинни с завышенной талией и бежевый пуловер с молнией, идущей от горловины до плеча. Перед выходом из дома я завершу образ черными полуботинками, объемной сумкой из черной кожи с золотой фурнитурой и в качестве верхней одежды накину утепленную дубленку.       Покончив со сборами в школу, я вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. Мама уже приготовила завтрак, и вся семья о чем-то тихо переговаривалась за общим столом. Эти тихие разговоры меня насторожили — такая обстановка за завтраком не была типичной для моей семьи. Я нахмурилась и вошла на кухню.       — Всем доброе утро, — монотонно проговорила я и налила себе чашку крепкого кофе. — О чем шептались?       — Доброе утро… Николь, скажи честно, насколько тесно ты общаешься с детьми Карлайла и Эсми? — спросил отец, смотря на меня слишком пристальным взглядом.       — Эм… Мы достаточно хорошо с ними подружились, — мне нечего было скрывать о моих отношениях с Калленами, кроме того факта, что они вампиры. — В первое время я их немного опасалась, но немного пообщавшись, поняла, что они хорошие ребята, и мы сблизились с ними.       — Понятно… — протянула мама. — То есть со всеми ребятами ты просто дружишь, и ни с кем из них у тебя нет более близких отношений?       — Мама… — я хлопнула себя по лбу, когда поняла, к чему были все эти вопросы. — Вы поспорили, встречаюсь ли я с кем-то из Калленов?       — Нет, что ты… Как мы могли? — мама никогда не умела лгать. — Ну, так ты с кем-то из них встречаешься?       — Ну, допустим… — судя по тому, как нервно Питер начал сжимать в руках ложку, которой ел хлопья, мой ответ не до конца удовлетворил родителей и брата. До меня дошел тот факт, что суть спора была не в том, что я с кем-то встречаюсь, а в том, с кем именно. — Знаете, мне так нравится смотреть, как вы нервничаете.       — Ах, Николь, на кону двадцать долларов! — воскликнул Питер и бросил ложку в тарелку. — Я уже знаю, куда потрачу эту двадцатку, так что говори уже!       — Ладно, но не факт, что победа будет за тобой… — я сделала несколько глотков кофе, желая подержать семью в напряжении хотя бы еще несколько секунд. — Итак, у меня есть парень, и он один из сыновей Карлайла.       — Николь! — воскликнул отец, который тоже уже не мог терпеть.       — Хорошо, не буду вас больше томить. Я встречаюсь с… — я начала стучать пальцами по столу, изображая барабанную дробь. — Эдвардом Калленом!       — О нет! — возмутился брат и схватился за голову. — Плакали мои денежки…       — О да! Парни, гоните денежки! — мама ликовала. — Я говорила вам, а вы не верили.       — Николь, почему не Эммет? Он же такой крутой, большой и сильный! — продолжал сокрушаться брат, доставая из кармана несколько смятых купюр. — Он похож на Халка, а мне нравится Халк!       — Да ладно, Эммет, почему не Джаспер? — негодовал папа, протягивая маме двадцатидолларовую купюру.       — Во-первых, они оба уже в отношениях, во-вторых, мне не нравится Халк, а в-третьих, это моя личная жизнь. Ну и, наконец, в-четвертых, мы с Эмметом и Джаспером видим друг в друге лишь лучших друзей, — перечислила я. — А теперь мне пора в школу. До вечера.       Поцеловав родителей в щеку и потрепав брата по волосам, я обула ботинки, о которых и думала, накинула на себя дубленку и вышла на улицу, сразу же направляясь к своей машине. Оказавшись внутри автомобиля, я внезапно почувствовала какое-то странное волнение. Ощущение было такое, словно мои внутренние органы покрываются мурашками, а где-то в районе сердца колет что-то острое. Я списала все эти волнения на то, что в школе мне время от времени придется сталкиваться с Блейком, потому что он даже там будет исполнять приказ Вольтури, поэтому, глубоко вздохнув, я наконец завела машину и тронулась с места.       По пути в школу я выкурила сигарету, и волнение наконец отступило. Поэтому я была готова к встрече с этим придурком, чтобы он не решил выкинуть. Приближаясь к школе, меня поразило отсутствие школьников, которые обычно заполняли дорожки у обочины, ведущие к школе, но больше всего я удивилась тому, что, подъехав к въезду на школьную парковку, я не увидела ни одной машины.       — Что за черт? — я слегка снизила скорость, но движение не прекратила.       Школьная стоянка выглядела так, словно я пропустила объявление об отмене занятий и стала единственной, кто приехал в школу. Но даже если моя теория и была правдивой, почему никто из Калленов не сообщил мне об этом? Даже если и они не знали, то почему родители мне ничего не сказали? Ситуация выглядела максимально странно и непонятно, но все встало на свои места, когда я проехала немного дальше.       У выхода со стоянки я заметила Блейка, который со скучающим видом провожал взглядом мою машину. Наспех припарковавшись на первом попавшемся месте, я спешно вышла из машины, меня переполнял настрой выяснить причину происходящей вокруг чертовщины. Что-то мне подсказывало, что он наверняка знает ответ на мой вопрос, поэтому твердым шагом я направилась к нему навстречу.       — Доброе утро, Николь! — крикнул вампир. — Как спалось?       — Утро было добрым, пока я не увидела тебя! — крикнула я в ответ и остановилась, чтобы сохранить безопасную дистанцию. — Что здесь происходит?       — Ты тоже это заметила? Странно, не правда ли? — Блейк состроил на лице гримасу искреннего удивления, но обмануть меня у него не получится. — Тут так пусто, словно все вымерли…       — Я знаю, что это твоих рук дело! Заканчивай весь этот балаган! Если со мной что-то случится, то Аро тебя за это не похвалит, а Эдвард выследит тебя и оторвет твою тупую голову!       — Ах… Как жаль, — Коллинз усмехнулся. — Спи спокойно, малышка Вудс…       Я напряглась от его слов и мгновенно пространство вокруг меня заполнилось визгом тормозов и ударом чего-то большого. Меня откинуло с того места, на котором я стояла буквально секунду назад.       Видимо, так я и умру… Да уж, а я думала, что моя смерть будет хоть чуточку интереснее. Мои мысли замелькали, словно кадры из старого кинофильма. Воспоминания о детстве, друзьях, родителях, брате, и, конечно, Эдварде пронеслись перед глазами. В голове зазвучали мысли о том, что я никогда не смогу увидеть, как вырастет Питер, не смогу поступить в университет, не смогу прожить жизнь, которую строила в мечтах. Слезы навернулись на глаза, но я не дала им пролиться. В тот момент я чувствовала, как холод пробегает по позвоночнику, и меня охватила паника.       «Нет, не сейчас!» — мелькнуло в голове.       Все, что я хотела — это выжить, но мое тело было словно парализовано, и я не могла пошевелиться, мысли беспорядочно метались, пытаясь найти выход, но сознание постепенно покидало меня.

***

POV Эдвард

      Я ждал Николь у школы уже десять минут, но она все никак не появлялась. Зато появилась Свон, и судя по тому, как настойчиво она отводила от меня взгляд, профилактическая беседа, проведенная моей девушкой, не прошла даром.       В ожидании возлюбленной я без особого энтузиазма осматривал снующих мимо меня школьников. Но я напрягся, когда мой взгляд зацепился за ухмыляющегося Блейка и слух резанул визгливый скрип тормозов фургона какого-то парня. Секунда — и возню школьников на парковке прервал надрывный женский крик. Я моментально почувствовал запах человеческой крови, запах, словно острый кинжал, пронзил мое сердце.       Буквально в пяти метрах от меня на асфальте лежала Николь и не подавала признаков жизни. Рядом с ней на коленях сидела Свон и просила, чтобы хоть кто-то вызвал скорую помощь, но школьники были настолько шокированы произошедшим, что никто из них даже не шелохнулся.       Пока все стояли в оцепенении, я на негнущихся ногах приближался к телу любимой. Внутри меня разливалась тьма. Несколько минут назад я чувствовал себя самым счастливым, но в один миг лишился той, которая делала меня счастливым лишь одним своим присутствием. Меня трясло, когда я приблизился к Николь и упал на колени возле ее тела.       — Николь… Прошу, открой глаза…       Я так надеялся, что она услышит мою просьбу и откроет глаза, а затем встанет на ноги, бросит какую-то колкость в сторону Изабеллы и мы вместе с ней пойдем на занятия, но этого не произошло. Я склонился над девушкой и услышал крайне слабый стук сердца и хриплое, еле слышимое дыхание. Такие хрипы могли свидетельствовать лишь о том, что от удара у Николь треснуло ребро, и осколки пробили легкое. Имея степень по медицине, я сразу определил наличие у Николь травматического пневмоторакса. Если не начать делать сейчас хоть что-то, то воздух начнет скапливаться в плевральной полости и приведет к полному или частичному коллапсу легкого.       Быстро раскрыв свою сумку, я достал обычную шариковую ручку и, избавившись от всего лишнего, расстегнул куртку девушки. Одним резким движением я ввел корпус ручки в межреберный промежуток спереди на уровне средней подмышечной линии.       Благодаря моим манипуляциям Николь резко открыла глаза и сделала глубокий вдох, но тут же закрыла их, вновь потеряв сознание. Я начал осознавать всю сложность ситуации только, когда мои братья начали оттаскивать меня от тела возлюбленной, чтобы врачи скорой помощи, которых вызвали учителя, могли забрать девушку.       — Я убью его! — крикнул я, пытаясь найти Коллинза в толпе школьников и ринуться на его поиски. — Я собственными руками оторву твою голову и сожгу!       — Эдвард! — к нам подлетела Элис и стала помогать братьям оттаскивать меня. — Едем в больницу, Карлайл уже обо всем знает!

***

      Моей семье удалось с трудом затолкать меня в машину. Весь путь до больницы я провел в какой-то прострации. Глаза застилала пелена горя, смешанного с яростью. Как это могло произойти? Почему я не смог ничем помочь Николь? Почему она сейчас находится на волоске от смерти, а эта крыса Вольтури где-то там ликует от чувства собственного превосходства? Меня трясло, словно я держался за оголенные провода, по которым бесперебойно пробегало электричество, а я был проводником. Волнение постепенно сменялось яростью и желанием убить этого ублюдка Коллинза. Но не просто убить — это было бы слишком легко. Я хотел убивать его медленно и мучительно, чтобы он каждой клеточкой своего тела прочувствовал боль и ненависть, которые я сейчас испытывал.       Мысли о расправе над тем, кто практически лишил меня смысла жизни, затуманили мой разум настолько, что я не сразу заметил, как мы добрались до больницы, и Эммет пытался вытащить меня из машины.       — Эдвард! Приди в себя! — прорычал брат. — Она умирает!       — Умирает… — прошептал я и посмотрел на брата стеклянными глазами.       — Если ты сейчас не придешь в себя, то ты больше никогда не увидишь Николь! Ее сердце уже останавливалось по пути в больницу. Еще одна остановка — и яд не поможет. — хладнокровно проговорил Джаспер, и его слова, словно ледяная вода, привели меня в чувства.       — Где она? Почему Карлайл не может обратить ее?       — Она в операционной. Карлайл пытается поддерживать в ней жизнь… Отец не может обратить ее сам из-за обещания, которое дал Аро во время нашей встречи. Обещание должно быть исполнено, — скорее всего, Джаспер использовал на мне свой дар, потому что с каждой секундой я чувствовал, как на меня накатывают волны решимости. — Родители Николь уже собираются приехать сюда. Элис и друг отца, который помог нам перед визитом Вольтури, поехали к ним, чтобы выиграть время.       — Выиграть время? Для чего?       — Для того, чтобы Карлайл успел сделать операцию и забрать Николь домой. Там тебе придется ее обратить. — прошипел Эммет.       — Но чем я могу помочь ей сейчас?       — Ты поможешь Карлайлу перевезти Николь домой, когда он закончит операцию, — к нам присоединилась Розали. — А дальше дело только за тобой.

POV Николь

      После резкого и сильного удара я почувствовала просто невыносимую боль. Мир вокруг меня стремительно потемнел, и я начала медленно погружаться в липкую, удушающую темноту, которая, словно густая смола, всасывала меня в себя, подобно зыбучим пескам в пустыне. Я не чувствовала своего тела. Мне казалось, что в момент удара душа отделилась и воспарила куда-то высоко, даже выше облаков. Но окружающая темнота словно кричала, что я попала далеко не в рай.       Я словно плыла по течению какой-то реки, которая уносила меня куда-то очень далеко, не оставляя даже шанса на возвращение. Это было чувство полного одиночества и беспомощности, словно я оказалась в вакууме, где нет ни начала, ни конца. Я пыталась бороться с течением, но каждый раз, когда я делала попытку сопротивляться, темнота становилась еще гуще, словно затягивая меня глубже и глубже. Это было похоже на сон, в котором ты пытаешься бежать, но ноги не слушаются, и ты застреваешь на месте.       Но, когда я уже была готова смириться со своей участью, в глаза ударил яркий свет. Этот свет был ослепляющим, как вспышка молнии, и на мгновение я потеряла зрение. Но затем я увидела лицо Эдварда. Он смотрел на меня полными ужаса глазами, его лицо было искажено болью и страхом. В этот момент я почувствовала, как моя душа разрывается на части. Его взгляд был полон отчаяния и беспомощности, словно он не мог ничего сделать, чтобы помочь мне. Этот образ остался в моей памяти навсегда, как последний луч надежды перед погружением в бездну.       Затем снова наступила тишина и темнота. Я погрузилась в глубокий мрак, где не было ни звуков, ни образов, ни ощущений. Я потеряла всякое представление о времени и пространстве. Это было состояние абсолютной изоляции, где я была одна со своими мыслями и страхами. В голове крутились вопросы: «Где я? Что со мной? Смогу ли я вернуться?» Но ответов не было. Темнота поглощала меня, словно живое существо, и я чувствовала, как страх проникает в каждую клеточку моего тела.

***

      Сколько прошло времени с момента моего погружения в эту тьму, мне было неизвестно. Ощущения были такие, словно я уже несколько месяцев, подобно одинокому айсбергу, дрейфую в непроглядной темноте. Интересно, именно так выглядит жизнь после смерти? А если я и правда умерла, как там мои родители? Наверное, они убиты горем и до сих пор не могут смириться с тем, что меня нет. А малыш Питер? Его все еще достают те хулиганы? Как же он там без меня? Ох, бедный Эдвард… Я ведь обещала, что все будет хорошо… Обидно, я не смогла выполнить своего обещания.       Я прикрыла глаза и почувствовала ком в горле. Я хотела плакать и кричать, но слез не было совсем, поэтому я просто продолжала задавать себе вопросы, и сама же на них отвечать. Но это продлилось недолго. Я почувствовала какое-то неизведанное мне ранее тепло, а сквозь прикрытые веки пробивался ярко-красный огонек.       — Это, наверное, за мной… — открыв глаза, я увидела прямо перед собой красный шарик и улыбнулась. — Видимо, так выглядит мой проводник сегодня.       Я протянула руку, чтобы схватить шарик, но тот юрко отлетел от меня на расстояние вытянутой руки. Я нахмурилась и вытянула руку вновь, попытавшись поймать шарик. Однако этот огонек не собирался сдаваться просто так и отлетел еще немного.       — Значит, я должна поймать тебя… Ну хорошо, сейчас я тебя догоню!       Сжав руки в кулаки, я резко выдохнула и согнула ноги в коленях. Оказалось, что я лежу на чем-то твердом, но из-за липкой темноты мне казалось, что я плыву куда-то, а не лежу на одном месте. Осознав, что я могу двигаться, я встала на ноги и сделала один неуверенный шаг вперед, не отрывая взгляда от огонька. Он однократно мигнул, намекая мне на то, чтобы я продолжала двигаться. Тогда я сделала еще шаг, и еще, и еще, и сама не заметила, как с шага перешла на бег, словно хищник, преследующий своего красного проводника.       На каждом метре, который я пробегала, начинали появляться картинки из моей жизни, но я видела себя со стороны, словно кто-то свыше показывал мне документальный фильм о моей короткой, но яркой жизни. Устремляясь вперед, я не чувствовала усталости. Мною двигало желание узнать, что ждет меня впереди. Но внезапно огонек остановился у воспоминания о моей маме и нашей первой встрече.       Мама была очень измученной, но улыбалась так ярко, что внутри разливалось неописуемое тепло. Она лежала на больничной койке и смотрела на кого-то, стоящего рядом.       — А вот и наша малышка… — знакомый голос разнесся эхом.       — Она такая красивая, наша малышка Николь, — сказала мама и протянула руки. — Дай мне ее.       И тогда я поняла, с кем говорила мама. К ней подошел мой папа и аккуратно передал новорожденную меня в руки мамы.       — Мы так тебя любим, наша доченька…       Щеки обожгли горячие слезы, и на смену теплу, которое заполняло мое тело, пришла нестерпимая боль. Руки и ноги словно крошили на мелкие кусочки, превращая их в пыль. Кровь в жилах кипела, становясь похожей на расплавленное железо, а из горла вырывались нечленораздельные крики боли. Я упала вниз и сжалась в комок, пытаясь хоть как-то облегчить свою участь, но ничего не помогало.       — Николь, мы верим в тебя, верим в то, что ты справишься со всеми невзгодами и выйдешь победительницей из любой ситуации, — сквозь пелену я слышала, как говорил папа маленькой мне. — Мы всегда будем рядом…       Изо всех сил стиснув зубы, я нашла в себе силы и вновь поднялась на ноги. Найдя глазами, полными слез, своего проводника, я вновь предприняла попытку схватить этот шарик. Сделав резкий выпад вперед, я рванулась вперед и почти схватила его, но потеряла равновесие, словно кто-то толкнул меня в спину, и провалилась сквозь изображение моих мамы и папы. Дальше был только резкий свет, который нещадно ударил мне в глаза и на мгновение лишил меня зрения. Прошло буквально несколько секунд, прежде чем расплывчатые силуэты вокруг меня дали понять, что я все еще могу видеть.       — Добро пожаловать в семью, Николь…