Тридцать поцелуев

Светомузыка изощрялась. Бокалы звенели. Ноты искажались микрофоном, отражались от пола, стен и потолка, пересекались друг с другом и врезались в уши. «Нужно быть спокойнее, — пробивались через громкие звуки мысли Айдзавы, пока глаза его настойчиво обращались к ослепительно белой рубашке, маячившей на узенькой сцене, — а то недолго оказаться на его месте». Мацуда-суперзвезда этих мучений не считывал. Он был занят как никогда: такая замечательная песня сама себя не споет. Раз-два, туда-сюда — от влажной челки во все стороны разлетались бриллианты пота. Фонтан молодости невозмутимо бурлил в полную силу, подманивая к себе истомившихся жаждой. У Айдзавы чесались руки и зудели ноги — останавливаемые на этапе идеи движения давали о себе знать. «Нужно быть спокойнее, — грозно взирало на него смутное отражение с отполированной поверхности стола, — а то окажешься рядом с ним». Ноты спотыкались сами о себя, но для суперзвезды это было не важно. Тут проявлялось что-то другое: сияние облика, свобода действий, волшебство мгновения. Азарт порыва. Что-то слишком особенное для душного бара в пятничный вечер — при том, что за последнее время у Айдзавы нисколько не поменялись стандарты. Как у Мацуды это получалось? «Нужно быть спокойнее, — горячие пальцы Айдзавы оттягивали воротник рубашки, ладони — приглаживали выбившиеся жесткие локоны, — а то окажешься в нем». Угроза назревала. Мацуда не слышал мыслей. Суперзвезда по-прежнему блистала.