Драйв и вожделение

Ночные патрули? Да, неплохо. Участие в погоне? Почему бы и нет. Гонка с каким-то безбашенным парнем посреди пустого шоссе? Что-то возбуждающее. Вот только у Тэхена первый рабочий день в роли полицейского, и он в ужасе от этой ситуации. Включенные на всю громкость сирены, которые кажутся еще более оглушающими в пустоте трассы, сжатый до побеления костяшек руль и капля пота, неторопливо стекающая по виску. Тэхен сглатывает. Нужно увеличить скорость и резко переключить передачу на вторую, выворачивая руль до предела, чтобы привести колеса в крайнее положение. И затем резко потянуть рукоятку стоечного тормоза на себя, нажимая при этом на нем кнопку. И тут же отпустить. Машина полицейского входит в поворот не так плавно, как гонщика впереди него, но входит. И входит относительно безопасно. А у Тэхена так быстро сердце в груди колотится. Что ему кажется, только выбросы адреналина в кровь удерживают его в сознании. А тело функционирует просто по привычке, а может потому, что чувствует, как все ощущения стали столь острыми, словно парень принял дозу. — Остановите машину, — дрожащей рукой Тэхен сжимает рацию, к которой присоединены встроенные в сирену колонки. И теперь звук хриплого голоса разносится по округе столь же отчетливо, как и звук работающих двигателей. — Остановите машину и выйдите с поднятыми руками. Конечно же, данный приказ не действует на гонщика. Кажется, что он только сильнее вжимает педаль газа в пол, чтобы, наконец, оторваться от надоедливой мухи, коей на данный момент является Тэхен. А парень то не простой, он упорный — не зря же у него диплом академии полиции с отличием на полочке лежит. Он тоже давит на газ, выжимая из своей малышки все, на что она способна. Та немного капризничает, из-за чего на небольших поворотах заносит, но в целом является очень послушной и хорошей девочкой. Резкий выдох, а у Тэхена вся жизнь перед глазами проносится, когда он резко дергает рукоять тормоза на себя. Экстремальное торможение, которое никогда не приводит ни к чему хорошему, а в данном случае машину разворачивает на девяносто градусов, из-за чего она становится боком посреди шоссе. И перекрывает движение в обе стороны. Еще немного и Тэхена начнет тошнить. От адреналина и незапланированного экстрима, от которого колени дрожат. И все из-за того, что гонщик тормозит. На негнущихся ногах парень выходит из машины, не с первого раза открывая дверь. И даже не со второго. Ночной воздух обдает разгоряченное лицо, вызывая неприятные мурашки по спине. Но нужно взять себя в руки, отдышаться и пойти к нарушителю общественного порядка, на всякий случай держа наготове пистолет. — В-выйдите из машины, — голос Тэхена вздрагивает только на мгновение, но дальше он становится серьезным и низким, глубоким, как и обычно. — А если я откажусь? — дверь иномарки открывается. И голос у этого гонщика приятный, похож на виски, что наливают в стакан по пятницам, и который предполагает расслабление. Тэхен подходит к машине аккуратно, сжимая пистолет уже двумя руками. Просто потому, что он не подготовлен к таким ситуациям, а у этого неизвестного тоже может быть оружие. А может, он уже готов стрелять. — Мне придется применить силу, — Тэхен сглатывает и резко делает шаг вперед, оказываясь стоящим напротив открытой двери. И у него совсем немного дыхание перехватывает от того, насколько хорошо выглядит водитель. Это парень приблизительно двадцати пяти или двадцати восьми лет. У него длинные светлые волосы, собранные в неопрятный не до конца вытянутый хвост на затылке. Своеобразный пучок. На губах незнакомца играет расслабленная и до жути самодовольная улыбка, от которой хочется сглотнуть вязкий ком в горле — что полицейский собственно и делает. Глубокие карие глаза, в которых сейчас отражаются звезды или же фонари по бокам шоссе. — Ну так применяйте силу, офицер, — у гонщика улыбка становится шире и еще привлекательнее. Ох уж эта слабость к плохим мальчикам, господин полицейский. Тэхена просить много раз не нужно. Пусть нарушитель выглядит невероятно горячим, пусть он красив, но он все еще нарушитель, которого нужно скрутить и упереть лицом в капот. И это объективно просто сделать, не чувствуя сопротивления. Кажется, гонщик хотел быть пойманным. Ведь, Тэхен не дурак и понимает, что подобной марки спорткар может заставить глотать пыль любое корыто, на которых ездят доблестные служители закона. Какая-то скрытая цель? — Хэй, офицер, а понежнее нельзя? Вы обязаны представиться по форме, — ерничает, поворачивая голову набок и расставляя ноги на ширине плеч по просьбе Тэхена. — Нельзя, Вы нарушили закон, господин, — раздраженно бросает полицейский. — Чонгук. Чон Чонгук, — может имя и выдуманное, но как приятно на языке ощущается. — Офицер Ким Тэхен. Парень похлопывает по ногам гонщика, чтобы убедиться, что у него нет оружия. Проводит ладонями по сильным бедрам, едва сдерживая прерывистый вдох. Что вообще может быть лучше парня с сильными ногами. Ну, а еще нужно осмотреть спереди, нет ли ничего в карманах… Тэхен не уверен, что сможет это пережить, а Чонгук еще и подначивает. — О, у меня там особо опасное оружие, которое нуждается в очень нежном обращении, — гонщик играет бровями, а Тэхен неожиданно даже для себя вспыхивает. Вот так, как школьник краснеет и закусывает губу, чувствуя, как дышать стало тяжело. И да, оружия у Чонгука с собой совершенно точно нет, а значит, что нужно его отпускать и переставать лапать. — Вы закончили так быстро? Что же, я даже огорчен, — хмыкает парень, выпрямляясь во весь рост. И, о господи, держите Тэхена. Этот парень выше и шире в плечах — это два самых главных кинка полицейского. Добавить к этому еще красивое лицо и татуировки, выглядывающие из-под ворота футболки… То все, на этом можно заканчивать все на свете, потому что у парня совсем немного плывет мозг. — Офицер, вы действительно меня не узнаете? — У вас и раньше были приводы в полицию? Статьи? — Подумайте еще, офицер Ким. Чонгук улыбается широко, а Тэхен действительно не понимает намеков. Чон Чонгук… Где же они могли встречаться? Среди друзей Тэхена не было никого столь богатого, кто мог бы себе позволить такую дорогую машину и одежду — кажется, это Диор. Знакомых у него было не так уж и много из-за занятости. На выпускника академии гонщик откровенно не был похож. Тогда где они могли встречаться, чтобы Чонгук заморочился настолько, чтобы начать эту дурацкую гонку именно с Тэхеном? — Нет идей? — Чонгук опирается бедром о бампер своей машины и складывает руки на груди. Он не кажется удивленным или оскорбленным тем, что его не узнали. Скорее всего, парень был к этому готов. — Прости? — а полицейский не уверен, что должен извиняться перед гонщиком за что-то. Ну как бы тот нарушитель закона. — Второй год старшей школы, — парень наклоняет голову немного набок, из-за чего светлые пряди спадают на глаза. — Ты был в очках, в своей дурацкой вязаной жилетке кремового цвета, мы стояли на крыше, и я признался тебе в любви. Но ты отказал, потому как я был младше на несколько лет, а ты хотел сосредоточиться на поступлении. Теперь картинка в голове Тэхена начинает постепенно складываться. Он удивленно смотрит на парня перед собой, стараясь соотнести размытое воспоминание о том невысоком мальчике в рубашке на несколько размеров больше, с огромными оленьими глазами и брекетами и мужчину, который сейчас находится перед ним. Накаченного, с лицом без детской округлости щек, с сияющим взглядом серьезных глаз. Полицейский сглатывает, но не потому, что сейчас Чонгук ему нравится больше, чем тогда. На самом деле, Тэхен и в школьные годы симпатизировал мальчику, который побеждал на всех художественных конкурсах. Просто сейчас он уже взрослый, да и этот мальчик вырос, может, что-то и получится? — Вспомнил? — Чонгук растягивает губы в легкой усмешке. — Вспомнил, — полицейский запутался окончательно, потому что не знает, как должен в такой ситуации поступить. — Есть мысли? — А должны быть? — Мне готовить руки для того, чтобы ты надел на них наручники? — Думаю, ты будешь послушным мальчиком и пойдешь со мной сам, — Тэхен пожимает плечами, наконец-то пряча в кобуру пистолет. Вот только никто не собирается отпускать его так просто. Чонгук сжимает пальцами чужое запястье и довольно резким жестом разворачивает к себе лицом. И оно почему-то находится так близко, что у Тэхена дыхание перехватывает, а в кончиках пальцев проскакивают электрические разряды. — Мы же взрослые мальчики, Тэхен-а, — гонщик шепчет в чужое ухо, касаясь его губами и совершенно не считая это нарушением личных границ. — Я пришел для того, чтобы заполучить тебя себе. А у Тэхена в голове сразу пусто становится. Как бы сказал парень сам о себе — больше всего он любит парней, наглых и всегда берущих то, что хотят. Естественно, в разумных пределах. Но сейчас эти грани почему-то стираются. Может, не последнюю роль играет то, что Тэхен испытывал симпатию к маленькому Чонгуку в школе, а может, он просто захотел каких-то острых ощущений. — Тогда тебе придется очень постараться, — полицейский закусывает губу и смотрит в глаза напротив. С вызовом, с желанием. Смотрит игриво и просто ожидает дальнейших действий. А Чонгуку два раза намекать не нужно. Он сжимает ладонью чужую талию и делает шаг назад, заставляя Тэхена упереться спиной в дверцу машины. С губ полицейского срывается прерывистый вздох. В голове у него резко становится пусто, когда сильные руки сжимают ягодицы. Вот так просто, без прелюдий, мнут так, словно это собственность Чонгука. И совсем не важно, что они сейчас посреди трассы. Весь адреналин от гонки сейчас словно возвращается в кровь и действует на мозг, потому что Тэхен не может сказать нет. — У тебя есть смазка? — слишком хрипло выдыхает полицейский, когда на его шею совершается покушение в виде поцелуев и укусов. — Ты думал, что я поеду на встречу с тобой без нее? — гонщик усмехается уголками губ, особенно сильно кусая парня под собой за основание шеи. И отстраняется, облизываясь. — Сейчас. Тэхен только отстраненно кивает, чувствуя, как еще немного и он совсем задохнется. Чонгук же открывает бардачок, чтобы достать нужное. Вот только для полицейского это все так медленно, что он дрожащими руками стягивает с себя штаны вместе с бельем. Ну, а что, он взрослый мальчик, который понимает, к чему все идет, а еще он до невозможного нетерпеливый. — Мы не можем заняться этим в машине? — Тэхен сплевывает на ладонь и касается ею напряженного члена. Сперва сжимает у основания, обводит подушечкой большого пальца головку, чтобы стереть каплю естественной смазки. И начинает медленно двигать ладонью, прикрывая глаза и шумно выдыхая. Это приятно, странно, но так возбуждающе, что колени подкашиваются. — В спорткарах только один минус — в них чертовски мало места, — Чонгук вылезает из машины и замирает. Просто не может ничего сказать, смотря на Тэхена, который так неторопливо надрачивает себе. Он совсем немного хмурит брови, а его губа закушена в предвкушении, тяжелое дыхание и дрожащий веер пушистых ресниц. Гонщик сглатывает особенно шумно и сперва даже думает не мешать, просто наблюдая за тем, как полицейский доведет себя до разрядки. Вот только приоткрывший один глаз Тэхен рушит все планы. — А я думал, что ты смелый мальчик, Гук-и. А ты уже испугался, — Тэхен убирает руку от члена и вздыхает нарочито грустно. Уже даже наклоняется, чтобы поднять свою одежду с земли, конечно, чтобы слегка подтолкнуть Чонгука к действиям. Вот только он совсем не ожидает, что гонщик, словно обезумев, прижмет полицейского к машине всем телом, в довольно грубом жесте поднимая чужую ногу вверх. Впивается в бедро пальцами, заставляя Тэхена запрокинуть голову назад и застонать. — Не играй с огнем, малыш. У Чонгука голос стал ощутимо ниже, из-за чего мурашки по коже и сухость во рту. Хорошо, что Чонгук очень настойчиво лезет целоваться с языком, превращая полицейского в самый настоящий водопад. Только снизу. Потому как гонщик выдавливает на пальцы смазку и сразу двумя пальцами толкается внутрь податливого тела. Тэхену всегда нравится процесс растяжки, нравится выгибаться, стонать, просить больше. Вот только сейчас, время на это не хотелось выделять от слова совсем. У Чонгука невероятно ловкие пальцы, которые словно бы знают в каком направлении нужно двигаться, чтобы найти ту самую точку и довести до исступления. Гонщик пахнет так потрясающе, и кажется, что можно кончить только от этого. Чувствительный член Тэхена трется о чужую неприлично дорогую футболку, вызывая на лице просто легкую улыбку. — О, тебе настолько не терпится, Тэхен? — гонщик приподнимает бровь, начиная двигать пальцами быстрее. А полицейского от этого выгибает, ломает, и ему хочется почувствовать что-то больше, глубже и сильнее. — Очень, — ну, а зачем врать, когда все и так предельно очевидно? Чонгуку этот ответ нравится. Пальцы выскальзывают из Тэхена с тихим хлюпаньем, заставляя того тихо и разочарованно простонать. Но звук расстегивающейся ширинки определенно вселяет надежду. На горячее и очень активное продолжение. Господи, какое сумасшествие. Двое посреди пустой трассы. Полицейский, прижатый к дверце спорткара, который готов скулить от того, как сильно он возбужден и как сильно хочет почувствовать в себе толстый и горячий член гонщика. Которого несколько минут назад преследовал с сиренами. Чонгук смазывает член, а после усмехается, смотря в глаза напротив. И что он там хочет увидеть? Просьбу, мольбу, желание или же возбуждение? Наверное, видит все сразу, потому что Тэхен вскрикивает. Постыдно громко, от того, что чужой член заполняет его одним неторопливым и аккуратным толчком. Хорошо. Невероятно хорошо, потому что ощущается правильно. — Господи… — Можно просто Чонгук, — улыбается гонщик, вот только щеки у него краснеют от возбуждения. Тэхен не спорит, не соглашается, а просто сходит с ума. Он позволяет Чонгуку вести, двигаться так, как он хочет, и брать так, как ему нравится. Потому что полицейский находится где-то не в этой реальности, и от этого ему просто невероятно хорошо. К чему вся эта серость вокруг, если быстрые толчки взрываются фейерверками цветных красок под веками и сияющих цветов наслаждения в груди. Тэхен подмахивает бедрами навстречу, а пальцы на ногах поджимаются. Он оставляет яркие царапины на чужой спине, в стороне валяется футболка, которая самим же полицейским и была откинута в сторону. Потому что Тэхену хочется провести языком по этой выступающей на шее вене. Хочется прикусить ключицу. А кто ему может запретить? Чонгук ведь занят тем, что душу из полицейского вытрахивает. Чонгук двигается ритмично, поднимая ногу Тэхена все выше и выше, словно полицейский обладает какой-то невероятной растяжкой. Но, стоит признать, ему нравится чуть тянущее чувство в мышцах и сносящее голову удовольствие, которое, подобно алкоголю по пятницам, растекается по венам. Ему нравится прохлада на коже из-за машины, о которую он опирается, нравится жар чужого тела, что охватывает и снаружи, и внутри. Тэхену нравится это сумасшествие. — Чонгук… Еще немного и я кончу, — хрипло стонет Тэхен, закусывая губу и прижимаясь к чужому телу еще ближе. — Так кончай, детка, — гонщик разрешает с мягкой улыбкой. Вот только дальше делает то, от чего у полицейского ноги дрожать начинают. Потому что Чонгук сжимает ладонью горло Тэхена. Не с той силой, чтобы причинить вред, а так, чтобы у полицейского мир перед глазами поплыл, а ощущения стали настолько острыми, что страшно становится. Разве могло быть еще лучше? И Тэхен скулит. Действительно скулит, просто потому, что не понимает, чего сейчас хочет больше: кончить или отстраниться. А движения в нем становятся только быстрее, Чонгук словно специально толкается так, чтобы каждый раз задевать простату. И для полицейского, который и так находится на грани — это прыжок в пропасть. Он кричит так громко, насколько хватает сил, впивается пальцами в чужие плечи и… у него даже глаза закатываются от всепоглощающего удовольствия. — Ч-черт, детка… Ты так сильно меня сжимаешь, — хрипло стонет Чонгук, выходя из дрожащего в оргазме тела и проводя ладонью по напряженному члену. Тэхен находится не в этой реальности и даже не замечает, когда с его шеи убирают руку. Он даже едва не падает, из-за подкосившихся ног, вот только сильные руки не дают ему встретиться с землей. А в следующую секунду его грудь встречается с чем-то холодным. А сильная рука сжимает волосы, заставляя вжаться щекой в капот спорткара под собой. Сейчас взгляд начинает проясняться, и полицейский обнаруживает себя лежащим на капоте с раздвинутыми ногами и оттопыренной задницей. Зрелище, скажем прямо, просто невероятное. Вот и Чонгук оценил, заполняя парня под собой плавным толчком и запрокидывая голову назад с тихим стоном. Тэхен уже не может стонать и кричать, поэтому только хнычет, прикрывая глаза, и закусывает губу. Внутри все такое чувствительное и нежное после оргазма, а Чонгук двигается быстро и в какой-то степени даже грубо. Парень просто жмурится и пытается не потерять сознание от удовольствия. Пока по его ягодице не шлепают. Да, гонщик своей сильной рукой прикладывается к аппетитной ягодице полицейского. А Тэхен просто умирает внутренне, потому что ему хорошо. У него по позвоночнику разряды пробегают, заставляя волосы вставать дыбом. — Господи боже, — Тэхен прогибается в пояснице и скользит пальцами по гладкой поверхности машины. Ему немедленно нужно что-то схватить, разорвать или просто использовать как опору. Вот только вместо опоры ему прилетает еще один шлепок, который заставляет заскулить. Гонщик определенно знает, что делает. Он знает, как нужно использовать свой член, свои руки, знает, как заставить забыть собственное имя. Знает, как доставить удовольствие во всех смыслах: начиная от физического и заканчивая моральным. — Ты такой узкий, — хрипло рычит Чонгук, сминая ладонями чужие ягодицы, и дергает на себя парня, притягивая ближе. — Твоя задница словно для моих рук создана. — Может и так, — полицейский еле языком шевелит, но умудряется растянуть губы в улыбке, оборачиваясь, чтобы посмотреть на выражение чужого лица. А Чонгук выглядит счастливым. Возможно, это не то слово, которое подходит для этой ситуации, но по губам парня блуждает расслабленная и довольная улыбка. И… Тэхен улыбается в ответ своей усталой и совершенно затраханной улыбкой. Это служит спусковым крючком для Чонгука и его выдержки. Толчки становятся быстрее, беспорядочнее, а Тэхена распластывает по капоту настолько сильно, что он уже вообще ни на что не способен. Просто умоляет сделать ему еще лучше, чем сейчас, сжать ягодицы сильнее и почувствовать еще больше. Гонщик низко рычит, выполняя все прихоти полицейского сразу. Вот только оргазм приходит неожиданно к обоим, заставляя застонать. Чонгук кончает глубоко в чужое тело и утыкается носом между чужих лопаток, прикусывая нежную кожу на них. А вот Тэхен кричит от испуга. Его тело пронзает какое-то непонятное ощущение, которое оглушает и ослепляет на несколько секунд. Оно проходит мурашками по рукам и ногам, заставляя задрожать и открыть рот в немом стоне, потому что это слишком. Вместе со спермой из полицейского толчками выходит и прозрачная жидкость, которая особенно красиво выглядит на капоте дорогого спорткара в свете фонарей на обочине. — Черт… Это было горячо. Чонгук приходит в себя первый. Он старается дышать глубоко, выходя из ослабленного тела и быстро натягивая джинсы, чтобы иметь возможность помочь Тэхену, который вообще не хочет шевелиться. Его только поднимай на руки, обтирай влажными салфетками и хвали, пока он сам даже глаза не станет открывать. А гонщику только в радость — он так долго ждал возможности просто обнять полицейского. Прикоснуться к нему было где-то за гранью фантазии. Да и Чонгуку просто нравится о ком-то конкретном заботиться. О Тэхене, и только о нем. А пока тот мирно спит, укутавшись носом в куртку гонщика, Чонгук может расслабленно улыбаться, неторопливо заводя машину и выезжая на трассу.