Ну не идиот ли...

Впервые они сталкиваются в коридоре школы. Юноша вылетает из-за угла так резко, и так сильно голова, выставленная вперёд, бьёт Северуса аккурат в солнечное сплетение, что тонкие пальцы Снейпа автоматически нырнули под мантию за палочкой. Какие-то бумажки разлетелись в стороны резко и шуршаще, словно снежок, рассыпавшийся ударом о чью-то спину. Юноша громко ойкает и отскакивает назад, а в следующую секунду его лицо блаженно растягивается в такой довольной и утекающе-сладкой улыбке, что с секунду Снейпу кажется, что сзади того приложили бладжером. — Профессор Поттер, — цедит Снейп, интонируя на слове «профессор» нотками, граничащими с небольшим отвращением к такому статусу кудрявого обалдуя. А обалдуй улыбается. Он возмужал. Вырос, стал Снейпу почти по голову, к зелёному в его глазах прибавилось по крупице тёмного отблеска как напоминание о прошедших тяготах, волосы на кончиках еще сильнее ершатся и вьются, плечи негармонично опущены вниз, контрастируя с ростом, и откуда-то от шеи Поттера всё так же пахнет апельсинами и ромашкой. — Профессор Снейп, простите — Гарри паршиво играет, прибивая гвоздиками к краю щёк виноватую улыбку и опускается на колени, чтобы поднять уроненное. Снейп цыкнул. Этот невообразимый идиот всё делал без помощи магии: открывал двери руками, переносил учебники руками, руками поливал цветы, да и вообще, кажется, к нему применили Обливиэйт и палочку он свою использовал как подпорку для декоративного фикуса. Мысль запереть Поттера в комнате и понаслаждаться его беспомощностью завлекала, ведь даже если этому идиоту палочку на лоб приклеить, он все равно будет искать маггловский телефон, чтобы набрать 911. — Венгардиум Левиоса, — говорит Снейп сухо, и две дюжины листов на пару с двумя книгами прыгнули Поттеру в руки. — Спасибо, профессор, — в глазах Гарри слепое обожание, против его воли щеки покрываются спелым румянцем, а глаза стеснительно глядят на Северуса из-под густых чёрных ресниц. Что-то в этом взгляде заставляет Снейпа думать о том, что так на хозяина смотрит лишь безоговорочно преданный домовой эльф. Снейп не отвечает, запахивается плотно в чёрную мантию, вздергивает нос, вскидывая пряди эбеновых волос, и резко уходит, веером развернув подол. Поттер раздражал. Появлялся в Большом зале резво, не вприпрыжку чуть ли, улыбался задорно, усаживался, нелепо прыгая на стуле, чтобы подвинуться ближе, наливал себе брусничного морса и иногда разговаривал с профессором Трелони о приближающемся конце света, перегибаясь через стол. Бесил, одним словом. Меланхоличного, чёткого в своих действиях Снейпа, грозного, неприступного, этот сгусток сраной радости тряс, аки угрюмую рыбку в прозрачном пакете. Северуса укачивало рядом с Поттером. Но от его шеи все так же неумолимо и приятно тянет апельсинами и ромашкой. ~ Второй раз они сталкиваются на лестнице, и Северусу кажется, что это уже стабильность, продиктованная ему чёрной полосой его жизни. Книг Поттер не уронил — не нёс на этот раз, только лишь пискнул испуганно и схватил Снейпа за плечи в попытке не свалиться мешком со ста двадцати ступенек. Нащупав ногами опору, Гарри поднимает голову резко, поджимает губы, руки отдергивает как от раскалённого металла в кузнице и опять извиняется. В глазах его все тот же лихорадочный блеск, а по лицу словно въехали ведром с красной краской. — Поттер, еще раз вы налетите на меня, и я буду вынужден применить к вам заклинание от неряшливости. — А такое есть? — глупо как-то спрашивает Гарри, Северус прикрывает глаза, чтобы не показать, как сильно от нервов дёргается правый, и вздыхает. — Для вас я готов его изобрести и запатентовать. Как вариант могу еще потрудиться над заклинанием от тупизма, и поверьте, Поттер, я постараюсь, чтобы оно звучало, как ваше имя. Снейп развернулся, чтобы хотя бы на вечер избавить себя от мыслей о надоедливом мальчишке, а для Северуса Поттер еще мальчишка, но мантия предательски натягивается где-то у низа, и он останавливается, оборачиваясь. Гарри пришпилил чёрный кончик ботинком. — Мистер Поттер, — зло шипит профессор Зелий, даже не думая переходить после такого открытого, по его мнению, хамства, на «профессора» — немедленно отпустите мою мантию, иначе я за себя не ручаюсь. — А ведь вы мне нравитесь, профессор, знаете, — вдруг брякнул Гарри и смешно заморгал. Северус поперхнулся. Их разговор прервал топот. С лестницы вниз сбежали две девочки с Рейвенкло, ярко задев глаза синими шарфиками, и нестройным хором поздоровались. Проводив их взглядом, профессора снова сосредоточились друг на друге. Один взгляд ошарашеннее другого. Когда небольшой шок покинул лицевые нервы Северуса, брови того скептично изогнулись, а глаза прикрылись в своей красноречивости. — Я не ослышался, Поттер? Что вы сейчас сказали? Гарри неожиданно выпрямляется, его взгляд взрослеет, становится осмысленнее и прямее, нога покидает ступень, выпуская на свободу накидку Снейпа, а голос больше не такой раздражительно-радостный. — Я сказал, что люблю тебя, Северус. В носу Снейпа щиплет — он еле сдерживает неловкий смех, почти давится им. Его имя, слышимое из уст Поттера, звучит как-то странно и до ужаса глупо. А еще неловко. Пульни в него сейчас Гарри Авадой — он бы чувствовал себя гораздо лучше. А в данный момент даже не знает, куда себя деть. Но свой собственный голос звучит по-прежнему холодно и толику надменно. — И что прикажете мне делать с этой информацией, Поттер? Умереть от счастья? — Я бы предпочёл видеть вас живым, профессор, — улыбается наглый, и Снейп чувствует, как впервые в жизни ему нечего сказать. — Вы можете мне не отвечать прямо сейчас, — бесстыдничает на глазах — но все же я был бы рад, если бы вы как-нибудь зашли ко мне и… Нет, ну вы просто посмотрите на него. — И что, Поттер? — перебивает Снейп — трахнул вас? Краснота щёк мигом переползла на поттеровскую шею, Гарри чуть не захлёбывается воздухом. — Знаете что, Поттер, я не знаю, что сподвигло вас на такие горячие признания в мой адрес, с кем вы поспорили, чего себе понадумали, или что приняли, но от меня отстаньте, — Северус развернулся и поспешил подняться наверх с твёрдым намерением завершить жирной точкой весь этот фарс, но звук бегущего следом Гарри мягко говоря наводил на мысли греховные, далеко не радужного характера. — Поттер, клянусь, если вы сейчас же не отправитесь проводить у второкурсников уроки полётов, я попытаюсь исправить ошибку Темного Лорда. Похороню вас рядом с родителями, заодно перед Лили извинюсь за то, что её сын такой идиот, — не останавливаясь, констатирует старший профессор. — Но ведь вы правда мне…ау! Северус, вздыхая, оборачивается на звук и наблюдает, как упавший Гарри медленно поднимается на ноги и прижимает ладонь ко лбу. — Нравитесь, аййй, — парень подносит пальцы к лицу, созерцает красноту от царапины, тихо цыкает, но не отчаивается, поправляет очки в стеклянной оправе, улыбается как полудурок и смотрит в упор на предмет своего поклонения. Снейпу хочется тащить его в психиатрическое отделение Мунго. — Так, Поттер. — Профессор Поттер, — чопорно поправляет его Гарри, но Снейп не слушает. Он хватает недоделка за руку и тащит вниз. — Нет, Поттер, больше никаких кривляний с «профессором». Вы, глупый, эгоистичный, напыщенный героишка, витающий в облаках, не смыслящий ничего в этой жизни. Северус тащил совсем не сопротивляющегося Гарри по пустым коридорам школы, юрко заворачивая за углы, шелестя тканью длинной мантии, злой, как чёрт. Грохнув дверью в свою комнату, он рывком усадил Гарри на стул рядом со стеллажом, заполненным сверху донизу пузатыми баночками с зельями, и присел рядом на корточки, смачивая марлю некой не очень приятно пахнущей жидкостью. — А я никогда не был у вас в комнате, — Гарри вертит головой из стороны в сторону как птенец, в попытке рассмотреть все вокруг, но Снейп его одергивает. — Не дёргайся, Поттер, иначе будешь сидеть под Петрификусом — предупредил он и приложил лекарство к царапине. — Ай-ай-ай, больно-то как! — завопил Гарри и попытался отстраниться, но Снейп второй рукой обхватил того сзади за шею, запустив длинные пальцы в гущу мягких кудряшек, удерживая голову на месте. — А теперь — внимание, вопрос, — процедил Северус и легонько подул на царапину, убирая марлю. — Что это была за клоунада, там, на лестнице? Кто тебя попросил? — Никто меня не просил! — брови Поттера мигом сложились острым домиком в гневном возмущенном протесте. — Врёшь, мальчишка, — марля сильно прижалась к ране, и Гарри снова выдал череду громких ойканий. — Я не вру, ай, не вру, ай-яй-яй, да я правда люблю тебя, дурья твоя башка, уже пять лет, ай, ух, — Северус опустил руку. Непонятно, среагировав не то на дурью бошку, желая наложить сглаз на наглеца, не то на внезапное вот такое вот заявление. — Что ты несёшь, Поттер? — Снейп не готов к шуткам. Снейп вообще определённо не готов ни к чему, что может выкинуть этот мальчишка. — Да, пять лет, с шестого курса. Да, люблю, — пожимает плечами Гарри — и да, я скрывал, потому что думал, что это неправильно. Встречался с Чжоу из-за интереса, а потом этот веник над головой попался, Джинни мне как сестра, да и Рон вон её опекает сверх меры, а мне-то только ты нужен был. Да вот всё думал, что ерунда это, пройдёт, а вот не прошло. А когда в Визжащей Хижине ты чуть не погиб…- воздуха на дальнейшие слова у Гарри не хватило, и он вдохнул, выравнивая бешено вздымающуюся грудь и унимая стучащее сердце, эхом отдающее в горле. Собравшись с силами, Гарри продолжил бешеный поток слов, а рука Северуса с зажатой в ней марлей постепенно опускалась все ниже и ниже. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, и что презираешь, и что глупым считаешь — тоже знаю, мне Дамблдор сказал, мне пришлось у него целых двенадцать лимонных долек съесть, потом язык очень щипал, и что некрасивым себя считаешь — тоже он сказал. Но ты очень красив, ты мне веришь? Рука Гарри, уже немножко дрожащая от шквала накативших эмоций, коснулась скулы профессора и, вконец осмелев, пальцы юноши бархатными подушечками задели кончики чёрных, как смоль, волос. — Поттер, что вы себе позволяете? — на одном дыхании зло выплюнул Снейп, но не отстранился, а Гарри, поджав губы, всем существом источая тяжёлое волнение, прошептал тихонько — Позвольте, профессор. И медленно коснулся губами кончика носа Северуса. Сердце Поттера забилось в бешеном темпе, стуча о свою костяную темницу, сознание затуманилось, а губы перемещались кончика на переносицу. — У вас красивый нос, — увидев, как в глазах Снейпа появился недобрый огонёк, Гарри снова поцеловал в то же место и погладил большим пальцем скулу мастера Зелий. — Он очень правильно смотрится на вашем лице. И ничуть не уродлив. Красивый взгляд, такой изумительно-темный, как…как обсидиан, — Гарри остановился, поняв, что сморозил какую-то чушь, но стоило лишь Снейпу рвано вдохнуть и закрыть глаза, как Гарри лишился разом всех мыслей и представлений, его дыхание сбилось, и, наклонившись, он запечатлел по тёплому поцелую с запахом ромашки на каждом подрагивающем веке. — И сами вы безумно красивый, — кровь пульсировала в ушах, Гарри шумно дышал, пока наклонялся, и, глаза закрыв, прижался горячими губами к губам чужим — тонким и холодным. Отстранившись через несколько секунд, он взором встретился со своим сравнением — тёмным обсидианом, чёрным, непроницаемым, без эмоций. Северус встал с колен, запахнулся в мантию, его лицо опять приняло бесстрастное выражение. — Вон. — Но профессор! — Вон отсюда, Поттер! Гарри поднялся на ватные ноги, высоко поднял голову, стараясь не показать собирающихся блестящих капель в глазах, кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Он даже не обернулся. А Снейп не окликнул. И царапина как-то сразу перестала болеть.