Свобода выбирать

AURORA - runaway       Эрен долго раздумывает над тем, чтобы заговорить с Райнером. От прежнего Брауна ни остается почти ничего, весь его вид напоминает Йегеру потухший костер, а пустота и мрак в его глазах не хотят рассеиваться даже на солнце, где цвет его янтарных глаз немного светлеет. Эрен уговаривает себя, что ему все равно на самочувствие Брауна. Но не может заставить себя не бросать на него взгляды. - Откуда ты… на самом деле?       Браун кидает на него ничего не выражающий взгляд, и Эрен быстро переводит свой на землю. Он ничего не отвечает на заданный вопрос долгое время, и Эрен решает больше не предпринимать попыток на общение. Не то чтобы его так сильно тянуло вытащить Райнера из черноты, куда тот затягивал сам себя по собственному желанию, просто не хотелось идти в тишине. - Либерио, - все-таки отвечает Райнер. - Это далеко? - За морем. Эрен хмыкает, устремляя задумчивый взгляд вперед, на зеленую равнину. Теплый ветер треплет его волосы. - Мы с Армином когда-нибудь мечтаем увидеть море. - И ты тоже? – Голос Райнера отдает явным скептицизмом. - Что? – возмущенно восклицает Эрен. – У меня не может быть обычных желаний? - Ну, каждый божий день ты только и твердишь об уничтожении всех титанов. Сложно подумать, что у тебя на уме может быть что-то другое. - Да иди ты.       Но это с первого взгляда шутливое замечание задевает Эрена. Так ли он сильно зациклен на этом? Не то чтобы бы он каждый день просыпался с подобными мыслями. Бывали моменты, когда у Армина и Микасы удачно получалось отвлечь его от тяжести, что иногда просто придавливала Эрена так сильно, что он боялся задохнуться в безумном гневе. И в последнее время он хорошо справлялся с собой, ну, по крайней мере он так считал до вчерашнего дня. - Сложно думать о чем-то другом, когда привыкаешь к подобным мыслям. Они становятся частью тебя. – Райнер понимающим взглядом огладывает Эрена. - Что у тебя на уме? - До вчерашнего дня? Как и всегда, я лишь хотел вернуться домой. А сейчас. - Он делает глубокий вдох. – Не знаю.       Должен ли Эрен выведать у него про какую-то миссию? Даже если попытается, вряд ли получит ответы. Но Эрен должен понять, ради чего он сохранил Райнеру жизнь. И почему лишился всего, что так было ему дорого больше пяти лет назад. - Тебя там кто-нибудь ждет? – Задать этот вопрос вслух показалось самой трудной задачей, но Эрен не понимает почему. - Мать, надеюсь. – Взгляд Райнера вдруг теплеет, а лицо приобретает какую-то тонкую уязвимость. – Есть еще двоюродная сестра, маленькая еще правда. Может и забыла меня уже.       Теперь Эрен понимает, почему. Мысль о том, что у Райнера все еще была семья, далеко, но была, сжимает сердце в тисках. У него есть возможность их увидеть, поговорить, обнять. У Эрена больше такой возможности нет. На самом деле, по прошествии стольких лет, он понимает, что привык. Может, внутри себя уже все осознал. Признавать не хотелось, потому что больно, и сложно отпустить. Воспоминания о смерти матери напоминали ему, ради чего он еще живет и борется. Рядом были Армин и Микаса, его поддержка, благодаря ним Эрен не погрузился полностью в черную дыру горечи. А хотелось, до боли в груди. Говорил ли он им когда-нибудь слова благодарности за это? - Тебе больно это слышать, - говорит Райнер и смотрит на него. – Ты считаешь, что это несправедливо. - Да с чего ты взял? – Эрен мотает головой. Райнеру так легко вычислить его слабости. - Эрен, ты один из немногих, кто не умеет скрывать свои чувства. - Да, я считаю это несправедливым. – Воздух снова застревает в горле, он почти рычит. Эрен хоронит уязвимость под привычной яростью. Если Райнер так хорошо его видит, не значит ли это, что он знает о тех постыдных чувствах, которые Эрен испытывает к нему? - Ты ответишь мне, почему разрушил стену тогда? А Колоссальный титан? Он такой же, как и ты? Кто это? - Какая теперь разница, - тихо выдыхает Райнер, морщась от изобилия вопросов. Эрен готов вырвать себе волосы на голове. Как общаться с подобными людьми, если они сразу уходят в глухую оборону? Надо было больше слушать Армина, а не махать кулаками впустую. Может научился бы чему полезному. - Тебе может и никакой, а я хочу знать, почему тогда погибла моя мама. Райнер молчит, отводит взгляд, но его борьба самим с собой длится недолго. - Потому что ты прав, я трус. Я хотел стать героем для них, да хоть кем-то, а не только позорным отродьем. Я думал, что, если выполню миссию, так я смогу заслужить их любовь. Думал, что спасаю чертов мир. Освобождаю от монстров. Такой ответ тебя устроит?       Браун мелко дрожит, разбитый и сломленный внутри, но Эрена поражает, как он продолжает стоять ровно, а во взгляде мелькает та самая твердая уверенность. Мелькает и начинает тлеть. Та сила, которой он всегда завидовал, восхищался, тот огонь исчезает за стеной осознаваемого им зла, что Райнер причинил людям. Он медленно хоронит себя, разбирает по кусочкам и бросает их на съедение хаосу из давящего отчаяния и бесконечной вины. Браун не ждет ответа и идет вперед.       А нужен ли ему ответ, потому что Эрен не знает, что сказать. Он даже не знает теперь, что чувствовать. Может именно так и ощущаются волны от шторма, когда тебя сносят и погребают под себя? Эрен тонет, хотя все еще ощущает под ногами твердую землю, может вдыхать свежий воздух, наслаждаться теплом солнца.       В непривычной растерянности он следует за Райнером. Раньше же так было легко. Случай с Микасой доказывает, что жалкое подобие людей, что убили ее родителей, не должны ходить по земле. Они забрали чужие жизни, хотели забрать свободу маленькой девочки, ради своей выгоды, но кто им дал на это право? Не Эрен решил их судьбу, они сами подписали себе такой приговор. Но Райнер… не был похож на них. И от этого становилось труднее думать, сложнее принять для себя, что Райнер больше похож на него, Эрена. В своих стремлениях спасти семью, он делает выбор, который считает верным. В своих порывах не дать погибнуть Эрену, он делает ужасный выбор для самого себя, ставит под угрозу свое задание, жизнь родных. Он сжигает свои мечты о спокойной жизни дома из-за выбора.       У Эрена не хватает воздуха в легких, он несколько раз тяжело прогоняет его в груди, пытаясь справится с захлестнувшей его паникой. Если бы он не дал себе шанса разобраться в ситуации, дрогнула бы его рука с клинком? Вся его ненависть, копившаяся годами, в тот самый момент, когда он видел, как близко клинок находился с шеей Райнера, позволила ему почувствовать власть над жизнью. Власть над чужой свободой. На краткий миг он желал увидеть, как лезвие рассекает шею. Жажда мщения поглотила всю его жизнь, утопила в себе, лишая рассудка. Но он остановился. Эрен не начал видеть больше света в темноте, но это помогло ему осознать, что, может смысл заключается не только в борьбе. Вряд ли он когда-нибудь сможет простить Брауна, но желание видеть его смерть медленно отступало, источалось под мыслями о судьбе Райнера, которая, как оказалось, являлась не лучше его собственной.       Они оба были одинокими узниками, запертыми в своих клетках, состоящих из потерь, ложных надежд, вины и огорчений. И ни у кого не было сил помочь им выбраться оттуда. Прихрамывая, опираясь на палку, он нагоняет Райнера, и дальше они идут вровень. - Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Браун, когда они останавливаются на несколько минут перевести дыхание. - Голодным, - отвечает Эрен, устало падая на теплую траву. Райнер достает из сумки последнее яблоко и кидает ему. – А как же ты? - Обойдусь. – Он машет рукой, осматривая горизонт. Браун же не собирается возвращаться за стену, где же он достанет еды для дальнейшего выживания? Конечно, вряд ли бы его спасло одно яблоко, но это лучше, чем ничего.       Эрен успевает откусить пару раз, уныло прожевав кислый плод, когда слышит глухие выстрелы. Он резко оборачивается, устремляя взгляд на небо. Красная полоса дыма, обозначающая гигантов, и зеленая, устремленная прямо в их сторону. Сердце тут же заходится в радостном бешенном ритме. Значит, они не бросили их, и скоро будут здесь. Он встает с земли, и хромает в сторону выпущенного сигнального огня. Он надеется, что Армин и Микаса там, живые, не сдались и ищут его. Но мимолетная радость тут же исчезает, стоит осознать, что Браун за ним не следует. Он мгновенно тормозит, оборачиваясь. Одинокая застывшая фигура Райнера по среди поля отпечатывается где-то на подкорке мозга. Он не бросает его, Браун сам принимает решение уйти. Он сам выбрал, что так будет правильно.       Райнер кивает ему, с грустью в глазах, криво усмехается. В горле снова першит, Эрен часто моргает, прогоняя влагу. Летний ветер обдувает их тела, ерошит волосы, треплет зеленые плащи. Между ними небольшое расстояние, но Эрен видит, как с каждым шагом земля рушится, превращается в черную дыру, разделяет их миры. Йегер также кивает в ответ, нижняя челюсть предательски дрожит, но у него получается держать себя в руках. Он отворачивается, потому что больше не может выносить тяжелый бесконечно печальный взгляд Брауна, потому что боится, что бросится обратно и будет уговаривать его вернуться с ним.       Он шагает дальше, забираясь на небольшой пригорок, и спускается вниз, вдалеке замечая лошадей. Когда он почти равняется с ними, то снова оборачивается. Пригорок закрывает обзор на поле.        Микаса душит его в своих теплых объятьях, и Эрен растворяется в родном запахе ее волос. Армин пристраивается с боку, обнимая их обоих. Они застывают на несколько мгновений, чувствуя защищенность от всего мира. - У нас нет времени на телячьи нежности. – Капитан Леви останавливает лошадь рядом с их троицей, бегло осматривая Эрена. – Парень, ты как? - Все хорошо, капитан, - твердо говорит Эрен, но, по правде, нога почти не ощущается, у него болит голова, а за раны на руках он беспокоится больше всего. - Ты все это время был один? – спрашивает Армин, обеспокоенно заглядывая в глаза. - Нет, я был с Райнером, он… — Вот же, прекрасный шанс сказать, кем Браун является и что он сейчас совсем недалеко. Поймать его дело времени. Эрен сейчас же все расскажет. – Мы были какое-то время вместе. Провели пару ночей в лесу, скрывались от титанов, но потом он… Но его рот не произносит то, что у него крутится в голове. Правда жжет легкие, Эрен пытается скрыть волнение, проводит рукой по мокрому лбу. - А там не Браун часом? – лениво тянет Жан, указывая рукой вдаль. Что? Эрен оборачивается. Райнер спускается с горки и идет к отряду. Значит, он решил вернутся, но почему? Сотни вопросов крутится у Йегера в голове, но он не может скрыть от самого себя, что на какой-то миг он ощутил радость и ему за это не стало стыдно.       Браун ровняется с ними, он осторожно подходит к отряду, бегло осматривая лица друзей. Он ждет, когда его схватят, догадывается Эрен. Но когда Конни спрыгивает с лошади и несильно, по-дружески, ударяет того по плечу, говорит что-то о том, что все уже подумали, будто он сгинул с концами, а то у Эрена было такое скорбное выражение лица, у Райнера на миг расширяются глаза от неверия. Он переводит взгляд на Йегера. В его глазах читается четкое Ты им не рассказал? и Эрен незаметно качает головой. - Ну хоть ты не выглядишь, как побитый щенок, - с издевкой изрекает Жан Райнеру, скосив взгляд на Эрена. Йегер закатывает глаза. - Отправляемся обратно, - командует капитан.       Чуть позже, когда они подходят к стене, Эрен решается снова посмотреть на Райнера и они пересекаются взглядами. Он думает о том, почему же Браун решил вернутся, и почему у самого Эрена не хватило духу все рассказать. Он только надеется, когда ворота за ними закрываются и они входят в оживленный городок, что не принимает тем самым ужасное решение. Ведь... сможет ли он вытерпеть груз вины, если что-то пойдет не так?