Силуэт у окна

Скрип двери и шаги в темноте, Вижу вновь силуэт у окна. В горле ком, ловлю взгляд на себе. Я беспомощна, снова одна. Он подходит к кровати поближе, Наклоняется прямо к лицу. Его руки спускаются ниже — Я привыкла, уже не кричу. Шея, плечи, ключицы и грудь, Талия, бёдра, колени, запястья. В серых глазах разливается ртуть — Нет ничего, где он был бы не властен. Рвёт рубашку, царапая кожу, Руки фиксирует над головой. Почувствовал страх и сразу же ожил? Начинаю скулить и слышу: «Не ной!» Холодные пальцы по хрупкому телу Блуждают везде, щекоча, издеваясь. На мне нет одежды. Шипит: «Похудела», Мерзко хрипит и встаёт, раздеваясь. Разводит мне ноги грубо и резко. Пытаюсь свести — получаю шлепок. Болью пылает отбитое место, Он бьёт очень сильно, всегда так жесток. Садится и за ноги тянет к себе, Рукой упирается в спинку кровати, Входит небрежно, не печась обо мне. Нет сил даже крикнуть короткое «хватит». Мне больно, я плачу, хочу убежать. Мне больно, он хочет, он груб и жесток. Каждым толчком вбивает в кровать, Кусает до крови — иначе не мог. Плечо онемело, не чувствую рук. Всё, ниже талии, существует отдельно. Кровати о стену знакомый столь стук, Скулю вновь от боли нечленораздельно. Каждый укус остаётся навечно, Они не проходят — лишь ноют сильней. То, что он делает, — бесчеловечно. Умереть, если честно, хочу я скорей. А мама не видит. Не видят друзья. Они говорят, что я издеваюсь, Что кожа чиста, что шутить так нельзя, Когда о нём рассказать я пытаюсь. Мерзкие, хриплые, пошлые стоны Прямо в лицо. Стараюсь молчать. Рычит, наплевав на природы законы, Скалит клыки, заставляя кричать. Рвёт нежную кожу, вонзая их в шею, Челюсть сжимает сильней и сильней. Кровь бьёт фонтаном — питается ею И начинает толкаться быстрей. Я выдыхаю — скоро закончит. Темнеет в глазах, мутит в голове. Когда-нибудь всё же меня он прикончит, Ведь кровь на подушке, кровати — везде. Толкается глубже и замирает, Корчусь от боли, теряя сознание. Его семя — венОм, и он это знает. Встаёт и уходит, исцелив на прощание.

***

«Я так люблю твои страдания, Когда в глазах твоих отчаяние, Ведь помощь близко, за стеной. Лишь крикни громче — прибегут. Будут жалеть и обнимать, шептать, Поддерживать, смеяться, Смотреть в шкафы и под кровать, Головку гладить, причитая. А после — доктору сдадут, Ведь ты психически больная. И это было много раз: Когда, о помощи моля, указывая на меня, Ты говорила им всю правду, Но, видя их холодный взгляд, Ты тут же сразу замолкала, Теряла всю свою решимость, Сжималась в маленький комок И тихо выла про кошмары, Чтобы достать никто не смог. А сколько раз они, зверея, Дрянь всякую в твою еду Кидали, вовсе не жалея, Что ты опять будешь, как овощ, И даже не поймёшь в бреду, Что на тебя опять напали, Что всю одежду вновь сорвали; Что трогают тебя везде И где не надо обнимают, К себе нахально прижимают И делают, что никому нельзя. Ты предо мною беззащитна, А я, тешась и наслаждаясь, Свожу с ума, всё убеждаясь, Что выбрал мир этот не зря. Я помню, как зимой, впервые, Коснувшись той земли в могиле, Ты убежала, не поняв, Что с кладбища того тогда Ты унесла с собой меня. Отец ушёл, осталась мать, Но долго не была одна — Любовника себе нашла. А уж ему-то наплевать, С кем делишь по ночам кровать. Его ты сильно раздражаешь. Пока он терпит, но потом Когда-нибудь прекрасным днём, Изрядно истрепав все нервы, Он мать заставит сдать в дурдом Тебя. А эта стерва лишь рада будет навсегда тебя отдать И сжечь к чертям твою кровать, Которой ты скрипишь всю ночь. И уж тогда никто помочь Не в силах будет. Я тебя… » Он вдруг запнулся. Что «тогда»? Ему ведь ничего не нужно — Она и так вся в его власти. Он вдруг внезапно обнаружил, Что наигрался. Ну, отчасти. Как обухом по голове, Ударило вдруг осознание, Что есть другие на земле, Чьё под сомнением послушание. Что можно перевоспитать, Сломать, унизить, уничтожить, Заставить каждого страдать, Весь этот город растревожить. Но добрым быть он не хотел, А потому, порезав палец, Он кровью вывел на стекле: «Родная, жди. Вернусь на танец». И, растворившись в темноте, Он появился в новом доме. Отныне в городе забудут, Что это значит — жить без боли. А девушка, прочтя послание, Без сил упала на колени. Настал конец ее страданиям, Пусть даже это всё на время. Он не вернётся никогда, Найдя забаву в других людях. Она запомнит навсегда И будет по ночам рыдать, И выкинет свою кровать, Замки повесит на все двери, Не сможет больше людям верить. И терапия не поможет — Лишь всё сильнее растревожит. Даже таблетки пить не сможет, Боясь, что снова будет «овощ». Ну а однажды мать предложит Попробовать «лечить» клин клином. Сначала будет тяжело, Но ведь и впрямь всё лечит время. В больнице парня одного Узнает лучше, пожалеет. Он вместе с нею понемножку Будет учиться жить по-новой, Он тоже жил до этого так сложно, Но попытается стать мужем образцовым. Два сломанных судьбою человека, Они друг друга как никто поймут, Чужие по боку им будут все советы, И счастье тихое в своей семье найдут. А лет примерно через семь Родится дочь — их отражение. Проблем не будет с ней совсем. От тусклой жизни их спасение. Не будет знать насилия она, В любви, гармонии и счастье Привыкнет жить. Опорою всегда Будут они. И никаких напастей. Друзья по школе, во дворе, в кружках… К ней отчего-то тянутся все люди. Добро и теплоту в сердцах Она рождает. Просто Чудо. Она поёт, поёт прелестно. Победы в конкурсах — пустяк. Любима, любит — всё здесь честно, Иначе не получится никак. Родной и светлый человечек, Счастливая и гордая семья. Родители здесь счастливы беспечно, Спокойно зажили, забыли. Зря. Ведь все однажды изменилось В какой-то миг и сразу навсегда. Ей, вроде бы, кошмар приснился… Загвоздка. Не спала она. А правда в том, что в один день Он просто мимо проходил, Почуял запах вдруг знакомый. И, ностальгией окрылённый, Он в комнату ее вошёл И сразу мерзко ухмыльнулся, К кровати ближе подошел… И только по утру очнулся. Давно зверь так не развлекался, Накал успел поднакопиться. Он даже сам себе признался, Что слишком уж погорячился. Девчонка все же умерла, И излечить ее не сможет. Уйти придется навсегда. Остаток совести немного гложет. Несправедливо и обидно. Семнадцать ей исполнилось сегодня. Не заслужила, очевидно, Визит того, кто сделал ей настолько больно. В кровати девушка не дышит, Он утопил квартиру в тишине. Никто здесь больше не услышит Скрип двери и шаги в темноте.