Je t'aime bien

      Помню, как обвинил его в жульничестве. Несмотря на то, что до смерти боялся его. Ведь в тот момент остро нуждался в деньгах, но из-за того, что Вадик играл нечестно, я не мог выиграть достаточно монет, чтобы купить себе хотя бы небольшой кусок хлеба.       Я был очень слаб тогда: безумно хотел есть, и если бы Вадик дал мне забрать свой выигрыш, я бы взял деньги и бегом ринулся покупать еду, надеясь, что больше никогда не вернусь на эту злосчастную свалку.       Когда я внезапно потерял контроль над собой и посмел крикнуть на Вадика — того сильного и крепкого вожака, что был больше и сильнее меня раза в три, я на мгновение зауважал себя. Не было ни единого случая, чтобы внутри меня вдруг заискрилась такая храбрость. Правда, я пожалел о своём поступке спустя ровно секунду, когда перед моим носом резко появился кулак Вадика. Когда главный пацан на этой свалке, держащий в страхе всю банду (включая Птаху) вдруг оказался в нескольких сантиметрах от меня и, ни капли ни шутя, грозился размазать меня по земле за то, что я не удержал язык за зубами. Когда я поймал на себе его свирепый взгляд, полный жестокости и неприязни.       Не знаю, что тогда произошло: то ли от ужасного голода я совсем сошёл с ума, то ли странные неконтролируемые рефлексы вдруг начали управлять моим телом…       Я медленно взял его тёплую руку и бережно сжал в ладонях, аккуратно оттянул от своего лица. Помню, как долго смотрел в его глаза — оторопевшие и удивлённые, смешавшие в себе и наглость, и смущение. В это время мои пальцы вдруг стали нежно поглаживать его руку, проходясь по твёрдым костяшкам и тонким венам, хорошо заметным на бледной коже. В тот момент я застрял в состоянии недетского испуга. Я не понимал, что делал: просто не задумывался о своих движениях. Я словно завис на несколько секунд, потеряв мысли, контроль над телом, эмоции. Просто замер и выпал из окружающей меня реальности, в то время как руки продолжали действовать без моего ведома.       Я понял, что только что сделал, лишь когда получил грубый, но не сильный толчок в грудь. Вадик поспешно убрал свою руку, и я уже морально приготовился к избиению, зажмурив глаза. Но мальчишка ничего не сделал: лишь долго смотрел на меня, видимо, пытаясь понять мотивы моих очень странных действий. Не дождавшись от меня объяснений, он кинул своё грубое «уйди» и отвернулся. Клянусь, я успел заметить лёгкую ухмылку на его лице.       Я поспешно убежал оттуда, нашёптывая себе, словно молитву, единственное обещание: никогда больше не возвращаться в это место.

Кушать в тот день мне больше не хотелось.