Мечта Уробороса

Я целую твои изувеченные вены.       Припадая губами к каждой неровной линии, словно могу стереть их по одному своему желанию. В каждом из тонких рубцов скрыта история и мысли, о которых ты не говоришь вслух. На бледной коже вырисовываются узоры крестами, перечеркивая прошлое, высекая пометки о былом на теле. Я целую твои изувеченные вены.       Ты сидишь молча, позволяя это святотатство. Смотришь, как низко я склоняю голову к твоим запястьям, припав на одно колено. Мне не дано утешить тебя словами, ведь никогда не был силён в подборе правильных фраз. Да и ты слушать никогда не умел. Смиренный наблюдатель, проживающий будто бы чужую жизнь. Как удержать тебя в мире? Я целую твои изувеченные вены.       Безбожник и атеист, что уверовал после встречи с тобой. Не на тебя направленны молитвы, а о тебе. Сломленном, понуром, бессильном. Словно прекрасная фарфоровая кукла, один твой вид радует глаз и пронзает гнетущим холодом тело. В твоём тёмном взгляде, как самая непроглядная мгла и вязкая топь, я угадываю отчаяние. — Мне снился другой мир, — твои сухие и чуть потрескавшиеся губы приоткрываются, голос звучит неестественно и глухо. Сам удивляешься этому звуку, как если бы забыл, как говорить вовсе. — В нём не было ничего. Мир без королей. — …       Моё молчание для тебя громче истошного крика. Чуть прищурившись, в тревоге проходишь по пересохшим губам языком. И взгляд твой тёмный, непроницаемый, без капли света, жжёт пламенем ледяным. Из самых глубин ада. — Ты умирал. Постоянно. Без конца. Пойманный в чудовищную цепь регрессий. — Смотрю неотрывно в твоё бледное лицо, ни подтверждая и не отрицая возможность столь абсурдной реальности. — Это всё моя вина. Прости. Простипростипростипрости…       Задыхаясь в сухих и беззвучных рыданиях, тихо бубнишь себе под нос, будто моё прощение хоть что-то значит. Я ощущаю, как дрожат твои тонкие запястья в моих руках. Сожми их чуть сильнее, и они переломятся, как иссохшие ветви. Красивая, но пустая оболочка некогда сильного человека. Мне так хотелось тебя утешить, но слов в опустевшей и тяжёлой голове как всегда не находилось. И вновь… Я целую твои изувеченные вены.       Холодные и большие капли, как зёрна граната, срываются с твоих покрасневших глаз и падают на мои руки. Не смея поднять головы, мягко поглаживаю пальцами твою ледяную и белую кожу. Удушливый ком в горле не даёт продохнуть. Будто проглотил железную губку или комок иголок. Порой душевная боль мучительней физической. Я предпочёл бы быть разорванным на кусочки, чем безмолвно смотреть за твоими страданиями.       Это был самый трудный сценарий. Ты, который не помнит ничего и страдающий от навязчивых сновидений. Из раза в раз, после каждого кошмара, наносишь себе новые порезы. Я, который не может произнести ни капли правды. Чтобы пройти его, кто-то из нас двоих должен положить конец порочному кругу. Но сейчас… Пока ты упорно молишь о прощении, я целую твои изувеченные вены.