потеря памяти

От одной лишь мысли о том, что в его сознании бессовестно покопались, не оставив ничего, ни одного признака его прошлой личности, выворачивает. Хочется только беспрерывно кричать от непонимания. Кто он? Зачем живёт? Кем был раньше? Он ищет ответы везде, но так и не может найти. Будто родился заново. Вполне вероятно, это перерождение — из грязной, запятнанной души в новую, чистую. Вокруг люди; разные, кто-то останавливается и бессвязно бормочет что-то, а кто-то проходит мимо — и каждого он видит будто впервые. Все суетятся, кажется, что он не один, кто не помнит ничего о своём прошлом. Жизнь течёт неспеша, а ему страшно, невыносимо страшно жить в мире, о котором он ничего не знает. Вокруг лишь темнота и холод, пробирающий до костей, проникающий в самое сердце. Бесконечно. До тех пор, пока однажды он не прикрывает веки и сквозь них смутно видит ладонь — тонкую, изящную, но твёрдую. Она с лёгкостью рассекает беспроглядную темноту, тянется к нему навстречу, желая... утешить? Поддержать? — Рюноске? Голос, мягкий и нежный, в котором ясно чувствуется что-то неземное и в то же время до нельзя простое, кажется знакомым. Такой спокойный, что он и сам невольно проникается этой умиротворённой аурой. — Так ты жив? — голос его взволнован, глаза светятся нескрываемой радостью, он почти ликует. Должно быть, он очень важен для этого человека. — Кто ты? На лице незнакомца читаются неподдельное удивление и недоумение, он растерян. — Так ты... Затем его будто что-то осеняет, в лилово-жёлтых глазах вспыхивает осознание и он отвечает, растягивая каждый слог, будто стараясь разъяснить свои слова маленькому ребёнку: — Я... тот, кто знает, через что тебе пришлось пройти. Всё-всё. Знает про болезнь, про многочисленные смерти, что ты видел, про детство в трущобах... И всегда готов поддержать тебя. Пока Рюноске пытается осмыслить его слова, человек протягивает руки, неспешно сокращает расстояние между ними, так, что слышно сбивчивое дыхание каждого. Он колеблется, но всё же подаётся вперёд, позволяя тёплым ладоням лечь на спину. Утыкается носом о рубашку, насквозь пропитанную терпким запахом кофе и чего-то ещё, чего он разобрать никак не может. Тепло и спокойствие, исходящие от него не понять, не объяснить словами, только почему-то к нему тянет всей душой и хочется ощущать на себе снова и снова. И только в этот момент понимает, насколько он сам холодный, будто и не живой вовсе. Он чувствует, как каждая его косточка, каждый орган, ранее покрытый тонкой корочкой льда, постепенно тает в объятиях этого человека, словно он обнимает кота — большого, пушистого и очень тёплого. А может, эти слабые вибрации, исходящие от его тела и есть мурчания? От этой мысли невольно усмехается и сам удивляется тому, как быстро этот человек заставил его почувствовать себя лучше. Теплее. Нужнее. Испытывал ли он когда-либо такую нежность? Едва ли. Он уверен, что ощутить нечто подобное, как и встретить такого человека — настоящий подарок судьбы, получить который возможно лишь однажды. И он бесконечно рад, что небеса сжалились над ним и подарили пусть и маленький, но всё же очень тёплый и яркий лучик. — Спасибо, - смущённо и потерянно, — Ты ангел? Незнакомец беззлобно смеётся и лишь сильнее прижимает дрожащее тело к себе. А ещё невольно замечает, что новый Рюноске совсем не похож на себя прежнего. — Вовсе нет, я обычный человек. Ацуши Накаджима. Ему кажется, будто эти слова — наглая ложь, ведь обычный человек не может быть таким... тёплым. Мягким. И по-домашнему уютным.