Улыбка Дельвиэта

Стелла: Дельвиэт, что это там прячешь? Ой, какой красивый цветок! Дельвиэт: Это тебе, Стелла. Стелла: Какой он прекрасный! Где ты его нашёл? Дельвиэт: Они растут на берегу дивного озера. Это неблизко, я хотел бы тебе показать. Ботар-эль: Эй, простак! Отойди от моей сестры! Стелла: Но, Ботар-эль, это мой хороший друг! Ботар-эль: Сын простого солдата не может быть твоим другом. Быстро иди домой! Дельвиэт: Стелла! Я буду тебя ждать!*       Дельвиэт скрылся за оградой королевского сада, направляясь домой, в деревню. Стелла тряхнула головой, и каштановые волосы, такие же, как у брата, рассыпались по плечам.       — Ну зачем ты так? Он же мой единственный друг… — в глубине зелёных глаз блеснули слезы.       Ботар-эль устало привалился к ограде, затем глухо ответил, не глядя на сестру.       — Он тебе не ровня, и мой долг оберегать тебя от неправильных друзей. Потому что ты моя сестра, и я обещал отцу заботиться о тебе! — Ботар-эль поднял на Стеллу глаза, и на миг девочке показалось, что в них было ещё что-то, кроме ненависти…       Девочка аккуратно закрепила в волосах белый цветок, а затем закружилась на месте, напевая какую-то простую песенку, не знакомую Ботар-элю.       — Это он тебя научил? Дай сюда! — крикнул юноша и с силой вырвал цветок из волос сестры.       — Ненавижу, ненавижу тебя! Ты гадкий! — и, залившись слезами, девочка убежала в дом.       Ботар-эль медленно опустился на траву у фонтана и закрыл руками вмиг запылавшее лицо. В глазах всё ещё стояла эта сцена: Дельвиэт, чуть раскрасневшийся после долгого бега, блеск лазурных глаз, счастливый смех Стеллы, белый цветок, который он бережно вложил в руки смущённой девочки…       Юноша вздохнул и поднял глаза в небо. Такое чистое и прекрасное, как глаза Дельвиэта, небо над Энией было и таким же равнодушным… Только при виде Стеллы Дельвиэт расцветал. Ни разу Ботар-элю не доставалось его тёплой и мягкой улыбки, светящихся глаз…       «А чего ты хотел?! — почти вскрикнул он, поднимаясь. — Разве он знает о твоём отношении к нему? Всё, что он видит — лишь злобу и ненависть под видом заботы о сестре…»       Когда это началось? Юноша и сам точно не помнил: сначала его и правда невероятно злил тот факт, что его младшая сестра, красавица Стелла, дочь погибшего в бою начальника королевской стражи, дружит с простым мальчиком, сыном солдата. Но в какой-то момент Ботар-эль вдруг осознал, что любуется юным Дельвиэтом: полуденное солнце освещает светло-каштановые волосы чуть ниже плеч, немного вьющиеся на концах и всегда слегка растрёпанные, голубые распахнутые глаза, обращённые на Стеллу, ямочки на щеках, делающие улыбку эльфийского мальчика трогательной и нежной… Ярость от невозможности прикоснуться к нему, сказать о том, что чувствует, тогда охватила Ботар-эля, и он, в очередной раз наговорив сестре и её другу гадостей, удалился в глубь сада, приказав сестре немедленно следовать за ним.       В ту ночь юному Ботар-элю впервые в жизни приснился сон не про будущие походы и сражения. Проснувшись посреди ночи, он долго ещё не мог отдышаться и успокоить бьющееся сердце, а образ мягких нежных губ Дельвиэта теперь стал его наваждением.       После ужина Стелла, против обыкновения, не подошла к нему, чтобы обнять и, как у них было принято, позвать поиграть с ней в настольную игру или же почитать. Вместо этого обычно милая и отзывчивая девочка, демонстративно бросив на брата осуждающий взгляд, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, в её спальню... Но за притворной злобой юноша сразу почувствовал сильную тоску и обиду. Сердце Ботар-эля болезненно сжалось…       — Стелла!.. — он окликнул сестру у самой лестницы.       Девочка обернулась, недоверчиво глядя на брата.       — Если ты так этого хочешь… — юноша против воли чуть смутился, вынужденный идти на компромисс, — то ты можешь сходить с Дельвиэтом на ту поляну, — зелёные глаза девочки вспыхнули нежданной радостью, которая слегка померкла, стоило Ботар-элю продолжить. — Но я пойду с вами. Это далеко и может быть опасным!       — Дельвиэт защитит меня, он…       — Ему пятнадцать, и я не могу доверить твою жизнь ребёнку!       — Ты лишь на два года старше, а строишь из себя взрослого, и так было всегда, Ботар-эль…       — Это моё последнее слово, Стелла, ты знаешь, отец поручил мне заботиться о тебе и матери…       Девочка чуть заметно погрустнела, вспомнив о погибшем отце, а затем с несвойственной ей грустной улыбкой тихо ответила.       — Хорошо, как скажешь, — и вновь тряхнув копной волос, Стелла собиралась удалиться наверх, но, всё же развернувшись, подбежала к брату и, пылко обняв его, шепнула, — люблю тебя, братик!       Губы обычно сдержанного Ботар-эля тронула едва заметная улыбка, и на миг зарывшись в тёмные, пахнущие карамелью волосы младшей сестры, юноша вновь ощутил себя почти счастливым.       Спустя пару дней трое молодых эльфов — двое юношей и девушка, ещё почти девочка, стояли за воротами королевского дворца. Девушка держала в руках небольшую плетёную корзинку, наполненную свежими булочками, сыром и фруктами. Изумрудные глаза её светились от предвкушения приятной прогулки. Привычно протянув руку лучшему другу, Стелла изумилась, получив безмолвный отказ, а затем, оглянувшись на невозмутимого старшего брата, быстро показала ему язык.       — Прости, что взяла его с собой, иначе брат не отпустил бы меня вовсе, — чуть виновато шепнула девочка, почти прижавшись губами к уху Дельвиэта. Конечно, никто из двоих не заметил, как побелели костяшки пальцев их молчаливого спутника.       — Мне бы не хотелось злить Ботар-эля, Стелла… Он же твой брат и сейчас глава семьи, к тому же, будущий командир... Я слышал, что он лучший в школе лучников...       Девочка собиралась что-то ответить, но, поймав странный взгляд старшего брата, вздохнула.       Дальнейший путь все трое проделали в полном молчании.       Они шли довольно долго, и Ботар-эль словно впервые любовался природой родного края. Когда королевский дворец и деревня, окружавшая его, оказались позади, перед ними раскинулось огромное, бескрайнее пшеничное поле. Вскоре Дельвиэт свернул к просёлочной дороге, после которой им наконец открылся чудесный вид.       То самое озеро, о котором говорил юноша, было небольшим, но удивительно живописным, укрытым от случайных путников раскидистыми кронами вековых деревьев, а на берегу, почти у кромки воды, росли те самые прекрасные белые цветы, названия которых Ботар-эль не знал.       — Это волшебное место, Стелла, — сказал Дельвиэт, обращаясь словно бы к девушке, но пристально смотря на её брата, — каждый человек может сорвать только один цветок, и подарить его…       — Смотри, Дельвиэт, какая красивая стрекоза, — смеясь, перебила его девочка, ставя корзинку с припасами на траву, — пойдём посмотрим, что ещё здесь интересного, а? — зелёные глаза, почти такие же, как у брата, смотрели чуть насмешливо и игриво, а жажда открытий звала её вперёд.       — Здесь безопасно, Стелла, — почему-то ответил юноша и махнул рукой в сторону крон необычных деревьев, — вон там растут те самые ягоды, которые добавляют в эльфийское вино и некоторые ценные снадобья…       Девочка захлопала в ладоши и вдруг дернула Дельвиэта за рукав:        — Ну пойдем!       Юноша против обыкновения не стремился последовать за ней, а словно смущённо переминался с ноги на ногу, искоса глядя на Ботар-эля. Тот, в свою очередь уже собираясь было последовать за сестрой, отчего-то тоже медлил, крепко сжимая чуть вспотевшими ладонями неизменный лук.       — Ты иди, Стелла, я приду сейчас, — крикнул вслед уходившей девочке Дельвиэт и осторожно опустился прямо на траву рядом с корзинкой.       Ботар-эль, поддавшись порыву, сел по другую сторону от корзинки и принялся сосредоточенно изучать свои пальцы.       Напряжённую тишину между ними можно было почти ощутить: тяжёлыми, удушающими сетями она словно опутывала двух молодых эльфов… Первым не выдержал Дельвиэт.       — Знаешь, есть легенда про эти цветы… — сказал он тихо и кивнул в сторону росших у воды бутонов.       Ботар-эль промолчал, а потом, попытавшись сделать так, чтобы его голос звучал пренебрежительно, словно нехотя бросил:       — Да? И какая же?       Дельвиэт помолчал, собираясь с мыслями, а затем тихо ответил:       — Говорят, что если сорвать цветок и подарить его тому, кого любишь, можно узнать, взаимны ли чувства... — юноша помолчал и тихо добавил, — если подарить его человеку, не испытывающему ответных чувств, цветок в его руках рассыпется тут же исчезнув, а если чувства окажутся взаимны… цветок в руках возлюбленного окрасится ярко-красным…       Дельвиэт замолк, ожидая реакции, которая немедля последовала.       — Но как же… ты и Стелла… её цветок остался таким же белым, как и был? — зелёные глаза Ботар-эля в изумлении изучали лазурные. Осознав это, юноша вмиг отвернулся и встал, словно собираясь отправиться вслед за сестрой.       — Я люблю Стеллу почти как сестру… и она меня тоже. Я ведь был единственным, с кем ей дозволялось играть с самого детства…       Ботар-эль молчал, не в силах сдвинуться с места. В словах Дельвиэта ему слышалось что-то ещё не сказанное, и внезапно он, проклиная себя за несдержанность, вдруг выпалил:       — А ты… влюблён в кого-нибудь в Энии?       Дельвиэт кивнул, и мягкая улыбка озарила его лицо, и ямочки на щеках вновь сделали его мечтательным и трогательным.       «Он думает о ней, своей возлюбленной», — вздохнув, подумал Ботар-эль и, попытавшись скрыть вдруг появившуюся тоску в глазах, направился искать сестру.       Стелла нашлась почти сразу, она стояла у одного из деревьев и, завидев брата, торопливо поднесла указательный палец к губам.       — Ш-ш-ш, ты спугнешь птичку, Ботар-эль!       Юноша остался стоять, ожидая, пока Стелла подойдёт к нему.       — Вы поговорили? Теперь ты не станешь прогонять его? — сестра смотрела открыто и умоляюще. Ботар-эль тряхнул головой.       — Отец бы этого не одобрил, — повторил он уже ставшую привычной за многие годы отговорку и, взяв Стеллу за руку, вывел на полянку.       Пока их не было, Дельвиэт уже успел разложить на салфетке их нехитрый обед, и молодые эльфы неспешно подкрепились, а затем, немного отдохнув в тени деревьев, собирались в обратный путь.       — Цветы! — вскрикнула вдруг Стелла и, сорвавшись, побежала к кромке воды. — Я подарю цветок маме! — зачем-то сказала она, оглядываясь.       — А ты? — спросил Дельвиэт, глядя на вмиг погрустневшего Ботар-эля. — Хочешь подарить цветок возлюбленной?       — У меня… не хочу, — отрезал юный лучник, пытаясь скрыть охватившее его смущение.       Дельвиэт пожал плечами и не торопясь направился за Стеллой. Ботар-эль смотрел ему вслед с лёгкой грустью, понимая, что сегодня вечером юноша подарит цветок какой-нибудь девочке, вероятно, из деревни. Цветок и ещё свою счастливую улыбку.       Они вернулись держа в руках только по одному цветку, и Ботар-элю на миг показалось, что лицо юного эльфа светится странным лукавством.       Дойдя до ограды королевского сада, Стелла быстро чмокнула Дельвиэта в щёку и собралась идти в дом, Ботар-эль привычно последовал за ней, как вдруг ощутил, что Дельвиэт крепко держит его за рукав.       — Ботар-эль… — юноша вдруг часто задышал и, отведя глаза, тихо сказал ему, — вот, возьми этот цветок, твоей матери будет приятно, что ты вспомнил о ней, — и, не давая парню шанса на отказ, Дельвиэт поспешно вложил в его руки белый цветок, лишь на краткий миг коснувшись своими пальцами его чуть дрогнувшей ладони.       Цветок в руках юного лучника тут же вспыхнул ярко красным… Лазурные глаза напротив в тот же миг озарились таким теплом и нежностью, что Ботар-эль едва устоял на ногах, прижавшись к холодному камню ограды. Его собственные щёки горели, колени подкашивались, а на лице вечно сурового будущего командира блуждала странная, ещё до конца им не понятая, улыбка.       — Ты идёшь, Ботар-эль? — голос Стеллы вернул чувство реальности, и юноша быстро кивнул сестре, шагнув за ограду.       — Я приду завтра, после заката, ты… будешь ждать меня? — обычно звонкий, чистый голос Дельвиэта сейчас дрожал, ожидая, вероятно, самого важного для него ответа.       Ботар-эль замер, словно обдумывая сказанное, и тут фейерверк из чувств, звуков и запахов обрушился на него, словно смывая волной. И сквозь рваный, отдающий в уши стук собственного сердца, он всё же негромко ответил:       — Да, я буду ждать...       Глаза Дельвеэта из встревоженных и немного печальных вновь стали счастливыми, и ямочки на щеках словно озарили образ юного эльфа нежным сиянием.       Ничего больше не сказав, Ботар-эль направился по дорожке к дому, но, не выдержав, всё же оглянулся. Дельвиэт по-прежнему стоял у ограды, и так нежно, так трепетно улыбался ему… Что Ботар-эль вдруг понял, что его сестра никогда не удостаивалась такой улыбки.       Улыбки его Дельвиэта. *Фрагмент песни «Увертюра» из металл-оперы группы «Эпидемия» «Легенда Ксентарона».