Our new life
19 февраля 2021 г., 20:32
Десятое апреля 1976г.
«Вчера был день свадьбы. Это был лучший день. Лучший день в моей жизни. Я ждал этого дня очень долго, и наконец, это произошло. Восьмого апреля я не делал никаких записей в своём дневнике, потому что сильно волновался перед свадьбой. Бог знает, как я понервничал той ночью, и Билл, храни его Господь, оказался моей самой большой поддержкой, когда приехал в два ночи на мой звонок.
Утром девятого числа, я встал в 9 часов — точнее не встал, а вскочил, ударившись головой о подоконник. Забрал костюм из прачечной, уложил волосы и поехал на ту самую опушку между Давосом и Люцерном, где во всю шли приготовления. Погода была отличная — не было ни одного облачка. Украсили мы все довольно скромно. Обычные белые стулья в ряд, , алтарь, украшенный белыми цветами — этого было вполне достаточно. Етта тоже оделась весьма скромно — на ней было белое лёгкое платье, а сверху шубка. Золотые кудри развевались на ветру, голубые глаза сияли, брови, словно натянутый лук, выстреливший стрелой мне в сердце. Когда она подошла и встала рядом со мной перед алтарем, я чувствовал, как мое лицо сильно наливается краской, как в тот день когда мы встретились — тогда я выбил зуб микрофоном на сцене клуба. Чуть повернув голову, я увидел, что я не один стою как вареный рак — мой отец был тоже весь красный и блестел от пота, хоть и не было так жарко, а мама плакала, вытирая слезы платком в цветочек.
Помещение в ресторане было небольшое, всего 4 столика на пять человек, поэтому и гостей туда приехало от силы человек 20-21. В основном это были мои друзья и родственники Етты из Амстердама, щебечущие на голландском. Вкус дорогого шампанского, медленная музыка, подбадривающие друзья и родственники, ну и конечно же — молодая жена рядом. Казалось, этот день улыбается мне, а я улыбаюсь ему. На выходе из ресторана мой девятилетний сводный брат Кристиан обсыпал нас белыми конфетти. Он был чересчур низок, так что Хельмуту Штробелю, отцу Етты, пришлось взять его на руки! С букетом в руках растрепанный и вспотевший я и Етта, лучезарная как никогда, покинули заведение на машине, думая о новой жизни.
Этот день пролетел быстро, как то самое конфетти. И вот, мы уже стояли перед нашим большим трехэтажным домом в Давосе, который мы обустроили несколько месяцев назад. Етта позаботилась обо всем — и о уютнных креслах с большими подлокотниками, и о камине на первом этаже. Из окон были видны горы Давоса, за которыми по вечерам скрывалось солнце — прекрасное место.
Я решил, что наша брачная ночь должна быть особенной, ведь это была наша первая ночь как мужа и жены. Поэтому я наконец расчехлил свою старую классическую гитару и приготовился к небольшому шоу.
— Ты умеешь играть на шестиструнной гитаре? — осторожно спросила Етта. Она привыкла к тому что я постоянно играю на бас-гитаре.
— Да, на ней я учился играть и на ней я сочиняю песни. — я придвинулся к ней ближе.
Я так не волновался ни перед одним своим выступлением, как перед этим, хоть и была всего одна зрительница, и она сидела рядом со мной на кровати в хлопковой пижаме, и переводила взгляд то с моего лица на гитару, то с гитары на мое лицо.
Наконец, я взял себя в руки, и мои пальцы коснулись струн. Вначале я сильно волновался нажать не на тот лад, но секунд через пять я забыл обо всем волнении. Эта песня была посвящена Етте, обо всей моей любви к ней, и я пел и думал, как сильно я ее люблю и какая она все-таки красивая. Я пел о красоте природы, о ярких цветах, и о прекрасной жизни, которая появилась у меня с тех пор, когда Етта появилась в ней. На последних аккорда я почувствовал, как чья-то нежная, мягкая рука коснулась моего плеча и влажные губы коснулись моей шеи. Я повернул голову.
— Вольф…это… Это прекрасно. У меня нет слов. — Етту трясло, ее прекрасные голубые глаза были наполнены слезами. — Я…
Я прикоснулся рукой к ее роскошным, шелковистым волосам. Прошел миг — и страстно поцеловал ее.
Это был самый долгий, самый влажный и самый чувственный поцелуй в моей жизни, наполненный нежностью, и конечно же любовью. Аккуратно отложив гитару рядом с полкой, я лег на кровать. Золотистые локоны Етты приятно щекотали мою шею, а она сама мягко прикоснулась к моему лицу. Мы отстранились на секунду, заглянув друг другу в глаза, и синхронно прошептали:
— Люблю тебя.
Поцелуй. Ещё один нежный поцелуй. Только Етта и я. Остальной мир будто перестал существовать. Я хотел чувствовать ее всем своим телом, я хотел ее всю. Я дрожал, тело сводило.
Я так и не осознал в какой момент я остался без ночной рубашки. Я только помнил, как Етта отстегнула верхнюю пуговицу своей пижамы — и тут уже началось волшебство. Ещё несколько секунд, и мы бросились друг к другу, не в силах совладать с желанием. Едва я коснулся губами ее выпирающих ключиц, нежно укусив бархатную кожу, провел рукой по ее изящной талии, как на моих глазах выступили слезы. Отныне она — только моя, а я — весь ее. Я чувствовал, как по моему животу стекал градом пот — но я не обращал на это никакого внимания. Етта обхватила мои бедра ногами, я инстинктивно выгнулся вперёд, стараясь быть как можно аккуратнее. Мгновение — и я забыл кто я такой, перед глазами будто загорелось тысяча бенгальских огней, а после и послышался громкий вздох перемешанный с хриплым стоном. Спустя несколько минут, мы уже лежали в обнимку.
Если бы не подрагивающая от тяжёлого дыхания грудь, растрёпанные волосы, живой и до жути влюбленный взгляд, мы бы наверное были похожи на те самые античные скульптуры, которые стоят в музеях и смущают некоторых посетителей. Воздух, был будто все ещё перенасыщен каком-то волшебством, от чего было ещё труднее дышать. Я…»
— Что пишешь?
Вольфганг оторвался от своего личного дневника и поднял взгляд. Генриетта подошла к мужу, и запустила руку в его густую копну каштановых волос. Второй рукой она держала хрустальную вазу.
— Да так… Личный дневник. Приятные воспоминания, и так далее.
— Наверное, на вчерашний день не хватает страниц, верно?
Вольфганг повернул страницу.
— Верно. Осталось всего три страницы, — и улыбнулся. Генриетта тоже улыбнулась:
— Милый, куда лучше положить эту вазу — на кухню или в гостинную?
— На ку… Стой, лучше в гостиную. Да, лучше так.
Генриетта Хайхель ушла с вазой на кухню, а Вольфганг смотрел на нее, вспоминая о вчерашнем дне....
Примечания:
Вот и все!!))
Я не хотела выкладывать эту работу, но как говориться это Фикбук, живем один раз😂:)
Особо извиняюсь за пунктуационные ошибки
Всех люблю❤❤❤
