Маленькая история маленького Чон Хосока

Хосоки не сможет вспомнить, когда именно школьный обидчик и первая любовь вдруг стал его лучшим другом, но с уверенностью может назвать этот день одним из самых счастливых в своей жизни. Вообще, Сокджин был именно тем самым парнем, к которому всегда тянулись люди, ибо свет и аура, что он излучал, заставляли человека отдать ему свое сердце прямо в протянутые большие ладони с ломкими, кривыми, но таким аккуратными и нежными пальцами. Ким, к тому же, обладал еще и прекрасной внешностью: малиновые пухлые губы, идеальной формы лицо и глаза, широкие плечи и узкая талия с только пробивающимися на тот момент их школьной жизни кубиками пресса. Но, несмотря на отзывчивость и дружелюбность свою, Джин был настоящим гомофобом и хулиганом, способным руками каких-нибудь ребят избить человека до полусмерти, если тот покажется ему слишком «геийским». В принципе, именно поэтому они познакомились. А Хосок ведь всегда был маленьким, тонким и хрупким, обожал цветные браслетики, которые плел сам, и блестящие колечки из автомата из игрушками. Так еще и в подростковом возрасте он очень сильно любил нежные, «девчачьи» оттенки в одежде, даже волосы решился в розовый, как цветы персика, цвет перекрасить. И так уж сложилось, что маленький, хрупкий мальчик с фенечками и кольцами на тоненьких ручках и длинных пальчиках, в голубом свитере и розовыми волосами, привлек внимание Ким Сокджина, выводя своим видом его из себя, становясь красной тряпкой дня старшего. Так что, с этого и начались различные издевательства над подростком, порой заканчивающиеся визитом в травмпункт, который приходилось оплачивать деньгами с обедов, дабы родители не прознали о школьной жизни своего сынишки. И сначала Хосок даже рад был вниманию хена, что, как он считал, старается его на путь истинный наставить и сделать натуралом, потому что так правильно. Да и, честно признаться Хо никогда не сможет, но осознание того, что человек, из-за которого твое сердце сходит с ума, вдруг обращает на тебя свое внимание, наблюдает за тобой, отдавая этому больше нескольких часов в день, делало Чона поистине счастливым. Вот только потом до подростка начало доходить, что он стал просто грушей для битья, тем, на ком можно выпустить пар и злость с раздражением. Осознание этого на столько сильно поразило его, что еще несколько ночей глаза Хоби не могли сомкнуться, извергая огромное количество слез, которым можно наполнить целый океан. После стольких ночей безмолвной, но невероятно болезненной истерики, Чон просто решил всячески Джина избегать, потому что просить у родителей карманные на новые вещи и возвращение прежнего цвета волос, чтобы вызвать ненужные на тот момент подозрения и вопросы, ему совершенно не хотелось. Вот и нашелся единственный выход из ситуации — убегать. Правда, план провалился в первый же вечер своего существования, потому Джин сидел на любимой качели Хосока, одиноко качаясь взад-вперед. Его черные волосы трепал весенний ветерок, белый бомбер то и дело спадал с широких плеч, пока его хозяин тихо шмыгал носом, скрывая за ладонями плачущее личико. Именно так и началась их дружба — Чон, который сжавшись от страха сделать что-либо не так, и Ким, что безмолвно плакал в маленькое плечо того, над кем издевался. Конечно, в последствии, Джин попросит прощения за всю причиненную боль, раскрывая себя для Хосока с другой, более ранимой стороны. И он все еще был жутким гомофобом, но младшего своего любил невероятно сильно, собираясь сделать для него абсолютно все: за раменом в три утра сходить в круглосуточный магазинчик Госпожи Чхве, что находился на другом конце города, и руки замарать, конспекты для больного друга переписывая, дабы тот не отставал от программы. Потому было совершенно не удивительно, что с такой крепкой дружбой, они решили поступить на один факультет — общественное питание и обеспечение контроля за сотрудниками — и собирались стать самыми лучшими поварами на свете. Сокджин даже годик подождал лучшего друга, дабы пойти учиться вместе на один курс. Но он все еще, к сожалению Хосока, оставался лютым гомофобом, кидая презрительные взгляды на молодые «неформальные» парочки, что имели смелость в зоне его видимости развести «гейство свое». — Сокджини — всегда будет Сокджини, хени. — говорит Хосок Юнги, когда они заходят в здание университета. На плечах Мина два рюкзака, наполненных всем необходимым для нового учебного дня, пока младший сжимает в маленьких ладошках доверенные ему ключи от старенькой, но очень хорошей тайоты — машины старшего, которую он купил на сэкономленные деньги с десятка подработок. «Это дешевле» — говорил Юнги всегда, поглаживая потрепанный руль каждый раз. — Но, — возразил Мин, пикая своим пропуском по табло и протискиваясь с Хо через балку турникета. — он не имеет никакого права осуждать человека за его выбор. — Но ведь ты себе это позволяешь? — ухмыльнулся Чон, поворачиваясь лицом к своему парню, что обиженно надул губы. — Хени, ты ведь и сам осуждаешь Сокджини за его выбор, разве не так? Поэтому давай дадим ему время. Меня он же принял и полюбил, хоть и знал, что я — гей. — Это да, но он все еще не любит нас с Гуки, хотя мы огромная часть тебя, детка. — вздохнул Мин, закидывая свою руку на плечи младшего и приближая того к себе. — Не правда! — буркнул Хосок, удовлетворенно вдыхая одеколон старшего и греясь о тепло его тела. — Он любит вас с Гуки! Просто ты очень ворчливый и не можешь с ним поладить. А с Чонгуки они каждую субботу зависают в овервотч. — Может он пытается склонить неопытного и маленького Куки на гетеросексуальную сторону? — предположил Мин, входя в аудиторию и направляясь на свой ряд, где уже сидел и Ким Сокджин. Его черные волосы были по обыкновению уложены, одет он был в самую обычную толстовку и джинсы, а глаза были, как и всегда, устремлены в экран телефона. — Не говори ерунды. — хихикнул Хосок, поднимаясь следом и присаживаясь рядом с другом. — Привет Ким-соблазнитель-чужих-парней-Сокджин. Ким отвлекся от игры, нажимая на паузу, и повернулся к бойфрендам с привычной всем полуулыбкой. Однако, завидев своих соседей, Джин лишь махнул рукой Юнги и наклонился к Хосоку, соприкасаясь с ним носами. — Ты чудесно пахнешь. — прошептал он, наблюдая за реакцией Мина, который сжал учебник по философии в руках, уже замахиваясь для удара. — Выбрал те, что я тебе посоветовал? — Угу. — кивнул Хо, раскладывая на столе вещи и совершенно не смущаясь контакта с бывшим крашем. — Мне очень понравился этот цитрусовый аромат, ну знаешь, очень сладко и вкусно. — Я херни не посоветую. — улыбнулся Сокджин, отвлекаясь на соощение в телефоне, но вскоре возвращаясь к Хосоку. — Ждешь шоколада сегодня? Небось опять объешься его ночью, и Гуки со старичком отвезут тебя в больницу к врачу? Который год подряд. — Ну не пропадать же добру! — возмутился Чон, пихая друга в бок. — Хотя в этот раз я планирую не принимать его. — на удивленный взгляд Сокджина, Хо только махнул рукой в сторону повторяющего конспекты Юнги. — А ты? — Ну, а я никогда не был против халявного жрача. — пожал плечами Джин. — И я не против посмотреть на краснеющих милашек. Все же я одинокий парень, могу себе позволить. Хосок улыбнулся и под смех Джина принялся рассказывать о прошедших выходных. Юнги оторвал взгляд от тетради, перемещая ладонь аккурат на бедро своего парня, удовлетворенно мурча и, уже со светящимися любовью к знаниям (или Хосоку) глазами, принялся повторять конспект, совершенно не обращая внимание на людей вокруг. — Хей. — произнесли рядом и протянули Мину большую ладошку. — Привет хен. Юнги оторвал взгляд от тетради, приветливо улыбаясь рядом сидящему Намджуну, и пожал руку здоровяка. Ким ответил улыбкой, неловко смотря на ладонь старшего, покоющуюся на бедре его бойфренда, и, покраснев, отвел взгляд. Что не утаилось от внимания Мина и удостоилось заинтересованного взгляда.

***

— О чем задумался, Юни-хен? — не отрывая глаз от экрана телефона и тиктока на нем, спросил Хосок, лежа на коленях своего парня. Звонок на большую перемену уже давно прозвенел, все отправились на обед: кто-то в кафетерий, кто-то ел в аудитории, кто-то еще побежал в кафе. Все было почти обычно. Ну, не считая снующих в разные стороны девушек с пакетами в руках и парней с цветами и мягкими игрушками. Однако, учитывая сегодняшнюю дату — 14 февраля — это было ожидаемо и предсказуемо. Юнги зарылся ладонью в волосы Хосока и действительно задумался о поведении Намджуна. Ким был однокурсником Хо и помог тому в свое время освоиться в университете, но всегда был ярым гомофобом и, узнав, что Чон «один из этих», просто перестал общаться, все еще бросая одинокие взгляды на бывшего соседа по парте. Да и сам Хосок частенько грустил из-за этого, говоря, что уж очень сильно ему понравился Намджун, и его сердце разбилось на тысячи кусочков после такого предательства. Вот Юнги и пошел разбираться. Поговорил спокойно с Наджуном, выяснил все и пожелал пареньку удачи в жизни. А потом, как-то совсем незаметно, Ким начал сближаться с Мином, постепенно так, пока не стал хорошим другом, абсолютно нормально относящимся к «гейству» и всему вытекающему. А в последнее время Намджун и вовсе начал себя странно вести: краснел при взаимодействиях гейского трио (Чонгук, Хосок и Юнги), отводил взгляд, смущенно улыбаясь, неловко переводил тему или гнул длинные пальцы. И поглядывал, активно достаточно поглядывал на Сокджина, крутящегося вокруг Хосока. Странно все это, и если Юнги в своих догадках окажется прав, то готов завыть от несправедливости намджунова сердца. Джин же не гей ни разу, и гея-Намджуна точно не перенесет. А если еще учитывать и лютую ненависть и вражду между Кимами, о даже крохотном шансе можно забыть и не вспоминать. — Жалко Джуна. — ответил Юнги. — Он же парень хороший, а влюбиться в Ким Сокджина умудрился. — Что? — удивленно подпрыгнул Хосок, поворачиваясь лицом к Мину. — В смысле влюбиться? Он же натуральный натурал. — Я тоже и был, но как видишь, сплю с двумя чудесными малышами. — Ой, хен, все знают. Что ты родился гейским геем и был им всегда. — прыснул со смеху Чон. — А вообще… — взгляд карих глаз упал на открытое окно тиктока на экране телефона. — У меня есть прекрасная идея, Юни-Юни. — Так. — грозно начал старший. — Так говорит Чонгук, когда собирается нашкодничать. Хосок, что ты задумал? — Выход из ситуации! Мы просто подложим им шоколад и записки, в которых назначим свиданку. Уверен, мы будем хорошо смотреться в парных свадебных костюмах на их свадьбе. — Детка… Это глупо. Сокджин же… — Да он по пьяни признался мне, потому что я был трезв, ибо ты связал меня на дне рождении Джина, что он хочет трахнуть Намджуна. А пьяный Сокджин — честный Сокджин. — Хоби… — Нет-нет, хен. — остановил монолог старшего Хосок, набирая судорожно номер и кликая по завершению на «вызов». — Алло, Куки? Купи пожалуйста любимый шоколад Джин-хена и Намджуна. И милые стикеры с к сердечками.

***

— И я сказал этому дураку, чтобы он не распылял тут флюиды своей ненависти, а то я свои распылю ему в глаз. — закончил Гук, закидывая остатки попкорна в рот. — Куки! — взвизгнул Хосок, сжимая руку младшего. — Не влезай в драки, пожалуйста. Будь аккуратнее, хорошо? — и аккуратный чмок в щеку. — Конечно, Хоби. — расплылся в довольной улыбке Чонгук. — Юнги, что-то произошло? Мин, ранее молча следовавший за бойфрендами, посмотрел на них, тяжело вздыхая. — Я переживаю за Намджуна. Ведь… Но договорить ему не дает страстный поцелуй Кимов прямо перед ними.