Home

У нее красивые глубоко-синие, беспросветные, освещенные мглой и покрытые светом огромные глаза с намотанной вокруг лентой из колосьев пшеницы. Они почти полностью укрываются под тяготящими лучами солнечного весеннего тепла, оттого и прикрытые глаза смотрятся по особенному очаровательно. Гилберт Блайт безостаточно влюблен в собственную жену. Он растилает плед, выуживает из плетенной корзинки яблочный пирог и сладкую початую бутылку вина, когда совсем рядом совсем не по-элегантному плюхается его рыжее счастье, отбрасывая длинные блестящие пряди ему на колени.  — О, Гилберт! Как же тут красиво, дорогой! Я так рада, нет, я рада в самых высокопарных выражениях этому чудесному дню, полных тобой, этих маленьких растений, таких беззащитных перед обжигающим солнцем, но его я тоже приветствую… Гиблерт не собирался обрывать речь жены, лишь пропустил сквозь пальцы всполохи огня, и погладил большим пальцем усеянный веснушками лоб. Она, О Господи, такая красивая.  — Знаешь, о чем я думаю? О, милый, давай построим дом прямо тут! Да, на этой поляне, где нет никого, кто мог бы потревожить наш покой! Она выглядела такой взбудораженной, объятой новой идеей, новым стремлением. Блайт коротко посмеялся и погладил едва выступающий сквозь мягкую ткань летнего платья живот. — Не думаю, что малышу будет комфортно жить тут, отсюда далеко до школы, где он может завести друзей, далеко от цивилизации, в которой он должен приспособится. Да и навешать Диану ведь будет труднее. Энн закусила пухлую губу, устремив взгляд на тонкие, со вспухшими разветвлениями вен руки мужа и коротко и серьезно кивнула.  — Ты прав, но, пожалуй, это меня не огорчает. В конце концов наш дом ещё прекрасней. Гил поцеловал Энн аккурат у уголков губ и обнял; так тепло и невесомо был им обоим, что передать словами не получится никогда. Бабочка коснулась одной из созвездий веснушек на щеке Миссис Блайт.