Сорванная золотая ветвь с яшмовыми листьями

      Обрыв священной горы Тайцан уже давно был охвачен ночным сумраком, но благодаря мягкому нисходящему свету тысячи вечных молитвенных фонарей, безраздельно охвативших небосвод, какой-нибудь случайный путник мог бы заметить двух молодых людей на самом краю, сидящих в обнимку друг рядом с другом в куче опавших алеющих кленовых листьев. Лица обоих порою устремлялись вверх, желая насладиться завершением фестиваля Юаньсяо, но в основном они смотрели лишь в глаза друг другу и о чем-то тихо говорили.       Один из них был юношей в белых монашеских одеяниях, а другой — молодым человеком в багряном облачении, на вид не многим старше своего собеседника. Первый являлся Его Высочеством наследным принцем Се Лянем, а другой — тем, кого он неистово ожидал на горе Тайцан весь этот год, показавшийся столетием. Непревзойденный князь демонов, Хуа Чэн. Но исключительно для Се Ляня он был Сань Ланом.       Да, князь демонов и впрямь казался старше своего божества, на деле же было наоборот. Черноволосый мужчина с повязкой на глазу не просто так звал Се Ляня «гэгэ», нежно, с придыханием, действительно по-родному. Но зачастую именно принц выглядел в их тандеме «милым младшим братом», особенно сейчас, когда порывисто прижался щекой к его груди, прошептав что-то смущающее прямо в складки верхнего облачения. Только Хуа Чэн мог увидеть, что лицо принца тут же стало такого же оттенка, как одежда князя демонов.       — Я тоже люблю тебя, гэгэ, — мягко отозвался Хуа Чэн, зарывшись носом в нежные локоны Его Высочества. И спустя мгновение добавил: — Прости, что так долго.       Если бы не безграничная радость, охватившая исстрадавшееся сердце принца, он бы обязательно потрудился высказать Сань Лану свое недовольство по этому поводу. Только истинный князь демонов мог сперва заставить влюбиться в себя без памяти, а потом в одночасье покинуть! Но сейчас все это было позади, и Се Лянь не захотел тратить счастливые минуты их долгожданного воссоединения на это.       — Даже ждать тебя — было уже большим счастьем, Сань Лан, — сказал принц вкрадчиво, и мог не глядя на Хуа Чэна угадать выражение его лица — довольная улыбка и хитрый прищур.       Се Лянь не лгал, и действительно ожидал своего возлюбленного в благоговейном терпении, проводя дни и ночи в молитвах о его скорейшем возвращении и размышлениях о своих чувствах к нему. До чего же странные это были думы! Принц, будучи совершенно неискушенным в вопросах любви, не знал, в каком ключе рассуждать об их отношениях. К тому же Се Ляню вообще никогда не приходилось задаваться вопросами на тему однополой любви, и от этого чувство неопределенности лишь усиливалось. Собственно, почему он все эти восемьсот лет с такой легкостью избегал зова тела к женщинам? Быть может, к женщинам у него и не было никакого влечения? Думать об этом было стыдно, но сама по себе мысль мужеложества не была так мучительна, как осознание того, что Се Ляню все равно нужно было прийти к какому-то решению.       Очевидно, что они с Сань Ланом не могут считаться «друзьями» в обычном понимании смысла этого слова. Хотя бы по той простой причине, что это был первый и последний «друг», что одним лишь своим голосом пробуждал в нем все старательно усыпленные желания.       Когда принц подумал об этом, почувствовал смешок на своей макушке, и спохватился о том, что рядом с Сань Ланом стоило бы думать потише. Как вдруг ему в голову пришла одна чудесная идея!       — Сань Лан… — неторопливо приподнял голову Се Лянь с груди князя демонов, давая возможность последнему разглядеть на щеке принца покрасневший след, отпечатанный серебряным ожерельем. Хуа Чэн обеспокоенно погладил лицо своего божества, все же не сдержавшись от легкого смешка: «крылышки бабочки» совершенно не портили прелести лика возлюбленного. Однако принц продолжал, голос его звучал серьезно. — Сань Лан. Я бы хотел тебя познакомить кое с кем.       Умиленное выражение лица Хуа Чэна в одночасье поменялось.       Нет, разумеется, князю демонов не о чем было беспокоиться, по крайней мере сам Хуа Чэн приказал себе так думать. Но тогда почему сердце так тревожно дрогнуло? Кто этот «кое-кто», с кем его хочет познакомить Его Высочество? Конечно, ему не стоило ревновать любимого к кому-то, с кем Се Лянь, возможно, сблизился, пока его не было. Наверняка дражайшему божеству было очень одиноко. Но пусть Хуа Чэн уже миллион раз запретил себе гневаться из-за того, что момент трогательной близости вот-вот прервется кем-то посторонним, все равно не мог перестать нервничать. И все же он совладал с собой и не подал виду, что расстроен.       — С удовольствием познакомлюсь с новым другом гэгэ, — добродушно молвил Хуа Чэн через силу, заметив, что Се Лянь уже навострился подняться с земли. И поспешил выпрямиться первым, дабы подать принцу руку.       Се Лянь же, слыша его, рассеянно помахал ладонью.       — А? «Новый друг»? Нет-нет, — впрочем, объяснить более подробно принц не удосужился. Сейчас Сань Лан сам все увидит. — Пойдем. Тут недалеко, — уже потянул Се Лянь мужчину за собой неведомыми тропами, устремляясь на так называемый Пик Принца, то есть, место, что когда-то носило такое название. В разрушенный храм наследного принца Сяньлэ.       Какое-то время они шли молча, мягко сжимая ладони друг друга, каждый — в своих мыслях. Кривая тропинка то и дело петляла у них под ногами, желая запутать, но принц шел достаточно уверенно, и даже решил похвастаться, совершенно забыв смотреть под ноги:       — Пока тебя не было, я заново протоптал все тропинки, убрал мусор и даже вырвал сорняки всюду, где мы с тобой могли бы ходить, Сань Лан, — с улыбкой поделился принц, уже успев пару раз споткнуться о камни, оставшиеся после некогда разрушенных стен храмов. — Трава была такой высокой! Почти с меня ростом.       — Гэгэ, тебе не стоило утруждать себя, — пожурил возлюбленного Хуа Чэн, все равно с упоением слушая любое его слово. — Я мог бы нести тебя на руках, чтобы ты не поранился, а заплутать я бы не смог, потому что уже бывал здесь.       Се Лянь вспомнил тот день, еще до войны в королевстве Сяньлэ, когда Фэн Синь тянул старенькую тележку на гору, как раз по этой тропке, пока в ней сидел маленький испуганный Хуа Чэн, Хунхун-эр, как он сам себя назвал. Самодовольный Му Цин продолжал бранить его, отпуская один недобрый взгляд за другим, а Его Высочество принц предусмотрительно шел сзади, контролируя, чтобы покалеченный ребенок не упал. Сейчас Се Лянь так живо вспомнил его взгляд, неотрывно наблюдающий за ним… Чего только не отражалось в этом круглом черном глазе несчастного, побитого жизнью ребенка. От воспоминаний об этом у принца заболело сердце. Не в силах объяснить свои действия — он просто резко обернулся, впечатавшись в Хуа Чэна, и с силой прижал к себе.       — Гэгэ, кого-то увидел? — обеспокоенно заглянул за спину Се Ляня Хуа Чэн, обхватив принца в ответ. Тот лишь отрицательно покачал головой.       — Если бы тогда я не отпустил тебя… — сказал он еле слышно, и князь демонов не смог понять, о каком именно моменте их встречи говорит Его Высочество. — Если бы спрятал в своих объятиях, не позволил исчезнуть — тебе бы не пришлось столько страдать. Прости меня, Сань Лан.       Хуа Чэн поспешил разубедить его.       — Гэгэ, тебе ли не знать, что бывают вещи, которые не под силу изменить. Ни людям, ни богам.       — Да…       Кому как не Се Ляню этого было не знать?       — Гэгэ, — наклонился к самому лицу принца Хуа Чэн. — Ты ведь сказал, что ждать меня этот год было счастьем, так? Ну так вот, для меня было счастьем любить тебя и надеяться на встречу каждый миг из тех восьмисот лет, что разделили нас.       Се Лянь лишь успел прерывисто вздохнуть, когда губы возлюбленного уже накрыли его уста в нежном, успокаивающем поцелуе. Будто бы Хуа Чэн старался убедить его не думать об этом, а просто наслаждаться тем, что им досталось в итоге. Тем самым счастьем.       Что ж, методы князя демонов как и всегда были очень эффективными. Се Лянь опять смущался и метался из стороны в сторону, и чуть было не прошел заветный колодец, что являлся тайным входом в усыпальницу царственного рода Сяньлэ. Хуа Чэн терпеливо шествовал рядом, не осыпая принца вопросами, и только и делал, что задумчиво рассматривал пышное убранство спрятанного склепа. Пока оба не оказались в скромной комнатке в самом дальнем, скрытом от глаз закутке.       — Ну, вот мы и пришли, — зажег в левой ладони теплый огонек Се Лянь, правой рукой все так же удерживая Хуа Чэна, взирающего на него в непонимании. Когда светоч поднялся к потолку и понемногу озарил маленькое помещение тусклым лучом, князь демонов различил прямо напротив себя два саркофага, охраняемые чучелком «принца, угодившего богам», что являлся здесь своеобразным сторожем, оберегающим покой почивших. Однако Хуа Чэн так и не успел спросить, почему Се Лянь привел его сюда. Принц заговорил вновь. — Отец, матушка. Я пришел познакомить вас с одним очень дорогим мне человеком… — с этими словами Се Лянь покорно присел на колени в скорбном поклоне, и тем самым заставил Хуа Чэна опуститься на землю. Хотя последний был так ошарашен услышанным, что, казалось, и сам не сумел бы устоять на ногах после всего вышесказанного.       — Гэгэ… Ваше Высочество, ты…       Теперь Се Лянь разогнулся, но продолжал задумчиво смотреть прямо перед собой, сжав холодную ладонь Хуа Чэна еще сильнее.       — Сань Лан, я сказал, что хочу познакомить тебя с ними, но… На самом деле я очень хотел рассказать им про тебя. Надеюсь, ты не будешь смеяться над моей сентиментальностью, но я действительно хотел похвастаться тобой.       Се Лянь говорил это совершенно серьезно. Нет, Хуа Чэн не мог сомневаться в том, что его принц не посмеет шутить таким образом перед могилами своих родителей!       — Отец, матушка, — снова обращался Се Лянь к безмолвным мрачным саркофагам, расправив плечи и слегка выпрямившись, что придало его образу бо́льшую уверенность. — Это — Сань Лан, мой… мой горячо любимый человек!       Он выпалил это так громко, что даже стены на секунду задержали сей возглас, вернув чуть различимым эхом. Хуа Чэн вздрогнул, неотрывно глядя на Се Ляня, что продолжал рассказывать о нем самом их незримым слушателям, восхваляя и убеждая в своей непоколебимой любви к нему.       — Сань Лан — самый умный, преданный и добрый человек из всех, кого я знаю. Его благородство не ведает границ, а сила и талант — непревзойденны! Никто не может сравниться с ним в чем бы то ни было. Повстречать его — было настоящим счастьем. Удачей, ниспосланной с самих небес. Если бы вы узнали его, мои царственные родители, то смогли бы полюбить моего Сань Лана так же сильно, как я люблю его! Всем сердцем!       Се Лянь еще не все сказал из того, что хотел, как вдруг Хуа Чэн подскочил, встав на одно колено, и, изрядно жестикулируя свободной рукой, выпалил:       — Царственные отец и матушка! Ваши Величества! Я полюбил Его Высочество наследного принца в тот же день, как впервые увидел, и с того самого мгновения не проходило ни минуты моей жизни, чтобы я не думал о том, как отчаянно желаю быть с ним рядом, служить ему! Трижды я отдал жизнь за того, ради кого решил существовать на этой несчастной земле, и пожелал бы умереть еще бесчисленное количество раз!       — Пожалуйста, Сань Лан, только не это!.. — обеспокоенно взмолился Се Лянь, мягко потянув за багровый рукав, все еще находясь под большим впечатлением от услышанного. Но просто промолчать, слыша о том, что князь демонов не исключает возможность снова когда-нибудь бесследно исчезнуть, он не имел в себе сил.       Хуа Чэн не обратил на испуганный возглас возлюбленного почти никакого внимания, продолжив с той же горячностью, обращаясь к почившим императору и его супруге:       — …Поэтому, я надеюсь, что вы не будете против того, чтобы мы с Его Высочеством поженились!!!       Воцарилась минута молчания, Хуа Чэн достопочтенно прижал правую руку, крепко сжатую в кулак, к своему сердцу, будто бы терпеливо ожидая ответа царственных родителей, а Се Лянь продолжал шокировано смотреть на князя демонов, не в силах подобрать упавшую челюсть.       — А?!       — Гэгэ! Давай поженимся! — выпалил Хуа Чэн, развернувшись к принцу и дернув за руку, погружая в свои объятья. — Я так люблю тебя…       — Сань Лан… — прошептал прямо в грудь возлюбленному Се Лянь, не в силах понять своих эмоций. В основном, конечно, это была радость и ликование. Но как же странно это звучало из уст одного мужчины в сторону другого! — Я тоже люблю тебя, но…       Всего миг замешательства уже разбил все надежды Хуа Чэна в пух и прах.       — … Прости, Ваше Высочество. Прости… Я как всегда возомнил о себе невесть что. Разумеется, я не был бы достоин твоего согласия. Это ничего… — пусть последняя фраза слетела с губ Хуа Чэна вполне себе уверенно, голос дрожал от неопределенности и стыда за свою дерзость, так неаккуратно проявленную по отношению к своему божеству.       — Нет! Нет-нет-нет-нет! Сань Лан, подожди. Подожди, не говори ничего, — встал на колени Се Лянь, дабы их лица оказались на одном уровне. А руки мягко обвили шею Хуа Чэна, будто бы принц боялся, что князь демонов может отвести взгляд, или, того хуже, встать и уйти. — Сань Лан, ты… Ты же всегда с таким упорством добиваешься своих целей. Неужели такая ерунда, как мое взволнованное лицо, способна заставить тебя отступить?       — Ваше Высочество, если бы ты хотя бы единым жестом дал понять мне, что презираешь своего Сань Лана или не желаешь более видеть, единственное, чего бы я хотел — это смерти.       Глаза Се Ляня обескураженно распахнулись, к горлу снова подступили слезы. Боже-боже… С того момента, как он встретил этого князя демонов, Се Лянь стал таким впечатлительным! Слишком впечатлительным. Хотя, если вспомнить те дни, когда они повстречались, когда принц еще совершенно не догадывался, кто такой этот улыбчивый черноволосый паренек, что внезапно свалился ему как снег на голову, становилось понятно, что Хуа Чэн не шутил сейчас. Разумеется, все это время он испытывал к Се Ляню сильные чувства, но зачастую боялся даже коснуться его. Поэтому не приходилось сомневаться ни в едином его признании.       — …Нет, так не пойдет! — воскликнул Се Лянь, продолжая держать бледное лицо Хуа Чэна в своих ладонях. — А если мы вдруг повздорим, если я в пылу гнева скажу что ненароком? Неужели ты просто смиренно меня покинешь?! В самом деле, мы же не можем жить вместе сотню… тысячу лет и за все это время ни разу даже не поссориться! Разве каждый из нас не должен во что бы то ни стало крепко вцепиться в другого — и не отпускать ни при каких условиях, Сань Лан?!       — Ваше Высочество, ты… Правда хочешь прожить со мной тысячу лет?..       — А во имя чего заключать брак, если не планируешь жить со своим возлюбленным тысячу лет и более? — риторически вопрошал Се Лянь, разгорячившийся и в какой-то степени даже неистовствующий из-за «незрелых» измышлений своего дорогого князя демонов.       Хуа Чэн же зацепился лишь за то, что ему было важнее всего.       — Ваше Высочество!.. Я никогда тебя не отпущу! Я буду тебе хорошим мужем, клянусь! — Хуа Чэн снова целовал его, а Се Лянь оставил попытки объяснить самому себе, что именно в их случае под собой будет подразумевать понятие «брак». Нет разницы. Лишь бы Сань Лан и впрямь не вздумал отпустить его хоть когда-нибудь!       Что ж, теперь на одну неопределенность между ними стало меньше. Негласно они подтвердили друг другу свое желание быть вместе, но… что делать теперь?       Вероятно, для начала надо выбраться из склепа, подумалось Се Ляню.       Когда оба покинули подземелье — ночь еще господствовала на горе Тайцан, но фонариков более не было видно. Пока принц старался представить родителям своего избранника, святые развалины заволокло туманом и небольшим дождем. Однако с каждым шагом его сила заметно увеличивалась.       — Сань Лан! Идем, я покажу тебе свою хижину. Сможем переждать дождь там, — и переночевать, сказал уже про себя Се Лянь, и устремился в сторону стоянки божественного пантеона. Кое-какие постройки жителей небесной столицы еще не развалились, но, разумеется, принцу хотелось показать Хуа Чэну свою собственную. — Не отставай! — весело предупредил он князя демонов, что уже вынул свой излюбленный зонтик, стараясь догнать Его Высочество и укрыть от мокрой пелены. Но принц будто бы специально решил поиграть с Сань Ланом в догонялки.       — Гэгэ! Промокнешь, постой!       Се Лянь уже выбежал на открытую площадку, некогда главный павильон храма Шень У, ныне — просто заросшие травой руины, и предусмотрительно спрятался за одной из колонн, желая понаблюдать, как Сань Лан будет искать его. Как вдруг низкий голос с нежными нотками послышался прямо над ухом:       — Гэгэ, — тотчас капли дождя перестали барабанить по макушке и лицу. — Не убегай так неожиданно. Смотри, ты весь промок.       Се Лянь приподнял лицо, чтобы получше рассмотреть князя демонов, что заботливо укрыл принца от пелены дождя зонтиком, придав лицам их обоих загадочный багряный отблеск, смешанный с холодным отражением лунного сияния.       — Все в порядке, Сань Лан, — с мягкой улыбкой откликнулся Се Лянь, небрежно стерев мокрые дорожки со своих щек, как будто бы он стирал свои слезы этим жестом. — Я хотел проверить, в самом ли деле ты меня больше не потеряешь.       — Ты совсем продрог, гэгэ, — покачал головой Хуа Чэн, коротко осмотревшись по сторонам. — Я помогу согреться, — с этими словами он всунул в руки принца резную рукоять зонта, и, без предупреждений подхватил на руки, собственнически прижав к груди.       — Э?! Сань… Лан…       Хуа Чэн уже не в первый раз хватал его таким образом, но Се Лянь сомневался, что сможет привыкнуть к этому хоть когда-нибудь, и так же смущался, как в первый раз.       — Не хочу, чтобы Ваше Высочество промочил свои ноги, пока я буду следовать до твоего домика, — с улыбкой пояснил Хуа Чэн, уверенно зашагав по лужам, что доставали ему практически до щиколоток. Будь они хоть до колена — он бы не поменялся в лице.       — Сань Лан, а что если ты заболеешь? — обеспокоенно молвил Се Лянь, приподнявшись в его руках. Хуа Чэн не мог увидеть строго сдвинутые брови своего божества, ибо продолжал искать более комфортное место, чтобы укрыть его. — Вон там, смотри! Моя хижина.       — Какая милая хижина, — тепло прокомментировал Хуа Чэн, вступая внутрь, несмотря на то, что хижина таковой совершенно не являлась. — Так похожа на Храм Водных Каштанов!       — Хе-хе, — мягко посмеялся Се Лянь над ностальгическими нотками в голосе демона. — Ты говоришь так, будто вспоминаешь о родном доме, Сань Лан, — улучил мгновение, чтобы слезть на землю принц, и тут же стал искать сухие поленья для растопки огня. Хуа Чэн, уже усевшийся на его кровати, которая теперь и впрямь была кроватью, а не прохудившейся грязной циновкой, остановил его.       — Гэгэ, Храм Водных Каштанов действительно был мне домом. Потому что я жил там с тобой. А теперь эта хижина — мой дом, — с этими словами он протянул к принцу руки, заставив того замереть со своей ношей для растопки в руках. — Иди ко мне, Ваше Высочество…       Поленья сами собой выпали из рук Се Ляня, едва не отдавив ему пальцы на ногах. Видя этот жест, слыша его голос, принц неизбежно смутился. Голова закружилась болезненно сильно.       На ватных конечностях принц приблизился к князю демонов, что все еще тянул к нему руки с милой улыбкой на губах, и эта картина снова заставила его вспомнить былые дни, когда маленький Хуа Чэн, сидя на постели, спрятанный в занавесках, тянул к нему перепачканные ладони со слезами на глазах, не в силах побороть свое желание прижаться к человеку, что защитил его.       Сбросив пелену с глаз, Се Лянь упал на землю, чуть было не расшибив колени, чем немало напугал Хуа Чэна.       — Гэгэ! Что с тобой?       — Ты ведь промочил ноги, но так и не удосужился снять сапоги, чтобы высушить их, — объяснил свой порыв Се Лянь, подтянувшись к ногам демона, и принялся стаскивать обувь.       Стоило ли говорить, как воспротивился Хуа Чэн.       — Ваше Высочество! Тебе не пристало делать такие вещи!.. — он уже хотел было силой притянуть Се Ляня наверх, но тот уверенным движением ладони откинул его руки.       — Какие «такие вещи», Сань Лан? Почему ты запрещаешь мне позаботиться о том, кого я люблю? — он уже стащил первый сапог, и убедился, что на обуви не было ни единого сухого клочка. — Если ты не собираешься позволять мне беспокоиться о тебе — то я тоже не намерен давать возможности ухаживать за мной, — пригрозил Се Лянь, и второй сапог вскоре присоединился к первому. Принц все еще сидел в ногах Хуа Чэна, и теперь рассматривал его сконфуженное выражение лица, глядя снизу вверх. — Ну как, ничего ведь страшного не случилось?       — Твой ничтожный князь демонов чувствует себя просто до крайности бесполезным, Ваше Высочество… — едва слышно откликнулся Хуа Чэн, но тон его голоса, и, тем более, слова очень не понравились Се Ляню.       — Не называй себя так! Ты — мой любимый. Называй себя моим любимым, — принц приподнялся, буквально по-кошачьи, плавно и медленно, взобравшись на колени Хуа Чэна, неотрывно глядя тому в лицо. — Мне просто хотелось сделать для тебя что-нибудь, что в этом плохого?       — …Тогда сейчас моя очередь сделать приятное гэгэ, — низко процедил князь демонов, притянув тело Се Ляня за талию к себе еще ближе. В тот же миг прохладная ладонь небрежно прошлась по разгорячившейся щеке принца, и подтолкнула к настойчивым, красиво очерченным губам, что становились все горячее с каждым мгновением. Насколько же обжигающим казался его язык…       Это было необъяснимо, но такой холодный, не излучающий ни грамма тепла демон в одночасье становился столь разгоряченным, едва касался того, кто боязливо расположился в его объятиях. Тонкие пальцы мягко скользили по напряженной спине, укрытой белой грубой тканью, зарывались в струящиеся, немного влажные от дождя волосы. Се Лянь терялся от каждого чувственного прикосновения. Стараясь выглядеть решительно, принц пытался не ослаблять напор, но разве можно было соревноваться в этом с самим Хуа Чэном? Человеком, любовь которого насчитывала почти десяток веков.       — Мфф!.. — не сумел сдержать своего стона Се Лянь, судорожно выдохнув носом порцию горячего воздуха.       Князь демонов поспешно отстранился, догадавшись, что случайно прокусил губу своего принца, впившись слишком сильно. Все-таки, у него были достаточно острые клыки для таких откровенных ласк.       — Гэгэ… — виновато прошептал Хуа Чэн, ощущая у себя во рту привкус его крови.       Но он не успел извиниться за это, как Се Лянь, небрежно стерев кровавую дорожку со своего подбородка, снова припал к желанным губам, требовательно притянув за шею. Князя демонов переполнило чувство восторга. И теперь даже если он ощущал, как принц вздрагивал или коротко стонал сквозь поцелуй, совершенно не имел в себе сил разорвать это головокружительное единение. Никогда Се Лянь не целовал его так.       Как Хуа Чэн и подозревал — постоянное нахождение рядом чертовых небожителей очень сильно им мешало. А произошедшее в храме Цяньдэн до сих пор было для него тайной, покрытой мраком. Поэтому об истинной силе страсти его возлюбленного он смог узнать лишь сейчас. Поможет ли это необузданное, дикое желание продвинуться им дальше? И испытать то, что ни один из них двоих еще ни разу в жизни не испытывал.       Стараясь понять для себя настрой Его Высочества в этом самом плане, Хуа Чэн, горя от желания, немного отстранился от измученных распухших губ, чтобы суметь прочитать ответ в глазах Се Ляня. Принц так и не успел разжечь огонь в их хижине, но оба уже в достаточной степени привыкли к темноте, чтобы ничего не укрылось от глаз друг друга. То, что увидел Хуа Чэн, вызвало сильное беспокойство.       Се Ляня слегка потряхивало — то ли от нетерпения, то ли от внутреннего волнения. Губы дрожали неконтролируемо сильно, а взгляд заволокло мутной пеленой. Даже на расстоянии можно было с легкостью почувствовать, как сильно горит его лицо. Се Лянь и сам не мог бы предположить, как он выглядит сейчас, потому что волю своим чувствам он имел обыкновение не давать, и сбросил удерживающие его оковы лишь сейчас, когда окончательно решился.       — Ваше Высочество, если ты не… — не так часто можно было увидеть, что Хуа Чэн не в состоянии подобрать слова. Но душа его в самом деле пребывала в смятении, бесполезно было хотя бы пытаться скрыть это. — Если ты хоть немного сомневаешься, если боишься или испытываешь неприязнь — просто… скажи мне. Я всё приму. Единственное мое желание — служить тебе, своему обожаемому божеству. Единственное, к чему я стремлюсь — сделать тебя счастливым… — зрачок его большого черного глаза дрожал от неопределенности, слова срывались с губ обрывками, а руки продолжали беспорядочно ласкать плечи возлюбленного, будто бы до всего вышесказанного им не было абсолютно никакого дела.       Хуа Чэн все еще не мог допустить ни единой мысли, что после стольких лет страданий в одиночестве теперь ему, наконец, должно воздаться. Се Лянь понял это. Принц уже в достаточной степени изучил его, и мог с непоколебимой уверенностью сказать, что Сань Лан все еще считает себя грязным уродцем, недостойным демоном, по счастливой случайности согретым милостью Его Высочества. Это было неправильно.       По сути в душе он остался тем же ранимым неуверенным в себе мальчиком…       — Сань Лан… Сегодня я познакомил тебя со своими родителями, — напомнил ни с того ни с сего демону принц. — Ты наверняка знаешь, как несчастливы они были, имея такого сына, как я. И ни один близкий мне человек не был счастлив, когда я был рядом. Но если мое присутствие осчастливит хотя бы одного, то этого будет вполне достаточно для гарантии моего личного счастья. Так же, как и для божества порою достаточно иметь одного единственного верующего… Будь счастливым, ради меня! Не сомневайся!       Се Лянь снова поцеловал ошарашенного князя демонов, не давая ему возможности высказаться, но сердце самого принца колотилось, как бешеное. Он никогда не подозревал, что может быть настолько импульсивен.       Снова отстранившись, он заметил, что Сань Лан так и смотрел на него, в полнейшем ступоре, не в силах даже шелохнуться. Но это было ожидаемо. Принц знал, что это откровение оставит достаточно сильный след в его душе. Когда Се Лянь быстрым движением скинул свои собственные сапоги и сдернул белую ленту с пучка волос, аккуратно собранных на макушке, темные пряди упали на лицо мягкими волнами, сделав облик святого очень непривычным, и новая порция очарования принца вернула Сань Лана в реальность. Подумав об этом, Хуа Чэн решил спросить:       — Гэгэ, хочешь я приму иной облик? — неуверенно молвил демон, уловив непонимающий взгляд Се Ляня. — Тот, в котором я пришел в твой Храм Водных Каштанов, или… или любой другой, какой пожелаешь…       Это чуть было не заставило принца рассмеяться.       — Сань Лан, разумеется, я люблю любой твой облик. Но сейчас… останься в истинном.       Хуа Чэн медленно кивнул, выражение его лица обрело почти что прежнюю уверенность. Однако осталось что-то еще, что не давало ему покоя.       — Гэгэ, но ведь твоя невинность… Ты очень берег ее. Это большое табу — ты ведь сам говорил мне, гэгэ…       Се Лянь вообще забыл об этом.       — …Да, я берег ее, — спустя небольшую паузу отозвался принц. — Потому что у меня больше ничего не было. Теперь все иначе, у меня есть ты, — мягко улыбнулся Се Лянь, надеясь, что теперь они покончили со всеми неопределенностями, засевшими в душе каждого из них. — Это всё?       — Всё.       В тот же миг Хуа Чэн с силой обхватил плечи Се Ляня, без предупреждения бросив на кровать под собой. Именно бросил, по-другому это собственническое движение рук никак нельзя было назвать. Видимо, призыв принца «не сомневаться» князь демонов принял уж слишком буквально. Но Се Ляня это совершенно не испугало. Наоборот, ощутив, что теперь между ними не осталось ничего, кроме невыраженной страсти, он порывисто обнял возлюбленного демона за шею, украдкой сжимая алую ткань на его плечах в своих тонких пальцах.       Хуа Чэн утопил принца в нескончаемом потоке своих нежных поцелуев. Впрочем, время от времени они становились требовательными, порою болезненными, но даже тихий стон Се Ляня не мог заставить князя демонов перестать оставлять эти постыдные отметины после засосов. Вскоре ими было покрыто все, что выглядывало из-за ворота белого одеяния: шея, плечи, грудь… Но это было только начало.       — Гэгэ… Мне не терпится увидеть тебя без одежды, — прошептал Хуа Чэн, в надежде, что Се Лянь правильно расценит его реплику и предложит раздеть себя. Как бы не так.       — …Сань Лан! — принц покраснел с головы до пяток, понаитию стянув ворот своего одеяния. Однако тотчас спохватился, что его возлюбленный снова сможет воспринять его поведение неправильно. — Всё в порядке, всё в порядке. Просто ты говоришь очень смущающие вещи…       Хуа Чэн хитро улыбнулся, черный глаз игриво прищурился.       — Я могу не только говорить.       С этими словами он развел ладони принца чуть в сторону, где-то над его плечами, и переплел пальцы божества со своими, таким образом обездвижив.       — Сань Лан… — с нервной улыбкой позвал принц, но тот его будто бы не услышал. Вместо ответа демон принялся освобождать грудь принца от плена ткани. Прямо своим ртом. — О, небеса… — тихо простонал Се Лянь, теряясь во времени и пространстве, когда в области своего живота почувствовал горячий язык, вырисовывающий на его теле один из нечитаемых иероглифов.       — Знаешь, что я написал? — переместившись к его лицу снова, принялся допрашивать демон.       — Все так же ничего не разобрать, когда дело касается написания твоих иероглифов, — с легким смешком парировал Се Лянь, и сладкая пытка снова продолжилась. — Сань Лан… Пожалуйста… перестань хулиганить… А-ах…       — Гэгэ, я еще не начинал, — отозвался откуда-то снизу Хуа Чэн, все же соизволив отпустить стиснутые в хватке покрасневшие ладони.       Теперь Се Лянь рассеянно приподнял голову, чтобы посмотреть на итоги озорства своего возлюбленного. Полы одеяния были распахнуты, волосы небрежно разбросаны по плечам и груди… Никогда еще принц не выглядел так непристойно. Хотя… разве что под действием магии цветов-оборотней когда-то в прошлом. Да, чувство, что переполняло его тогда, было почти такое же сильное, нестерпимое, что и сейчас. Благо, чтобы успокоить его тело теперь — не придется использовать меч. Была возможность обыграть все куда интереснее.       Пока Се Лянь краснел за свой внешний вид, Хуа Чэн уселся ровнее и неспеша принялся раздеваться сам. Принц забыл как дышать. А демон, неторопясь, методично снимал слой за слоем своей одежды, небрежно отбрасывая в разные стороны, и остановился лишь тогда, когда на теле его не осталось ничего, кроме штанов.       — Мне продолжить? — с вызовом спросил Хуа Чэн, в достаточной степени насладившись реакцией Се Ляня. Если бы он попросил пощадить его — демон бы уступил. Но принц, напротив, завороженно кивнул.       Се Лянь впервые видел Хуа Чэна без одежды… Мог ли он хотя бы представить себе, что обнаженное мужское тело способно произвести на него такое впечатление.       — Ты… очень красивый… — прошептал принц, и теперь демон раскраснелся не меньше самого Се Ляня. Его похвалы всегда действовали на него так. Неизвестно, что побудило самого принца вдруг подскочить на кровати и поспешно начать стягивать свою одежду, но теперь они сидели друг напротив друга, совершенно обнаженные, разгоряченные и… немного растерянные. — Что теперь? — смущенно улыбнулся принц, тем самым негласно предлагая своему возлюбленному взять инициативу в свои руки. Хуа Чэн будто бы только и ждал этого вопроса.       — Теперь… самое интересное, гэгэ.       Князь демонов натянул на себя уверенное выражение лица, и мягко привлек Се Ляня к себе на колени, прямиком в горячие объятья. Теперь, имея доступ и к его телу тоже, Се Лянь поспешил вернуть возлюбленному хотя бы часть тех поцелуев, что его самого свели с ума минутою ранее, и прижавшись к сильной шее, ложбинке, венчавшей ключицы, принц самозабвенно целовал его, пробовал кожу на вкус, порывисто втягивал запах, круживший голову. Хуа Чэн был более не в силах выдержать хотя бы еще один чувственный поцелуй принца, переживая, что до «самого интересного» дело так и не дойдет.       Мягко переместив лодыжки Се Ляня себе за спину, князь демонов вынудил прижаться принца к себе еще сильнее, чем было до этого, и тем самым заставил его обеспокоенно опустить голову по направлению к тому самому месту, что максимально ярко демонстрировало итог их общего возбуждения. Теперь оба эрегированных органа соприкасались, зажатые между их торсами, смазка стекала вязкими каплями, и принц снова почувствовал головокружение, надеясь хотя бы немного отстраниться. Желание стало по-настоящему нестерпимо.       — Нет, Ваше Высочество… Ближе… — рвано прохрипел Сань Лан, с силой прижав принца к себе левой рукой, пока правая неуверенно коснулась нежных, упругих ягодиц возлюбленного.       Се Лянь покорился, мучительно зажмурившись, время от времени ощущая поцелуи на своем виске, щеках и лбу. Пока легкое, будто бы неосторожное прикосновение в очень чувствительной точке его тела не заставило принца с резким вздохом распахнуть глаза.       — Это… — он не успел спросить, потому что пальцы Хуа Чэна снова едва ощутимо коснулись его промежности. Теперь Се Лянь не сумел сдержать стон. — Еще…       Слыша его просьбу, Хуа Чэн коснулся невинного места более уверенно, и очертил подушечками своих пальцев плотно сжатое колечко мышц. Уже это довело Се Ляня практически до исступления. Он только и мог бессвязно шептать о спасении своей погрязшей в пороке души и молил об отпущении грехов. И просил об этом Хуа Чэна, князя демонов.       — Сань Лан!.. Я не выдержу! — пусть он говорил это, практически плача, Хуа Чэн уже понял, что останавливаться не стоит. С принцем все прекрасно. Даже слишком.       — А так? — с этими словами он почти без сопротивления вторгнулся внутрь своим средним пальцем.       — Акх!.. М…       Се Лянь терялся в ощущениях. К первому пальцу уже без спроса присоединился второй, и если поначалу принца напугало проникновение, сейчас казалось, что этого совершенно недостаточно. Даже прикосновения их причинных мест не могло ослабить жара, что не находил выхода. Едва ли можно было сказать, что их соитие уже началось по-настоящему, а спина Хуа Чэна уже была расцарапана донельзя сильно. Князь демонов не воспрепятствовал. Он наслаждался этим.       И, разумеется, не забывал, что в первую очередь обязан доставить удовольствие своему божеству. Как раз сейчас он очень старательно искал ту самую точку, которая…       — Сань Лан!!!.. М!..       Нашел.       Теперь Хуа Чэн был уверен, что сможет сделать Се Ляню по-настоящему приятно. Ведь он заслуживал самого лучшего, не иначе. И это первое занятие любовью должно стать для него самым лучшим.       — Гэгэ, я вхожу, — обжег мочку уха своим горячим шепотом князь демонов, заставив принца в очередной раз сжаться в комок от возбуждения. Се Лянь уже окончательно потерялся от наслаждения и совершенно не понимал, что с ним происходит. Поэтому проникновение не доставило ему особенной боли. С другой стороны, его Сань Лан старался быть предельно аккуратным и бережным.       Растерев смазку по всей длине члена, Хуа Чэн прикусил губу, слегка приподнял бедра принца левой рукой. Правой — уже уперся кончиком с сочащимися белыми каплями прямо к маленькому девственному проходу. Оба замерли всего на мгновение, Се Лянь — вцепившись дрожащими пальцами в плечи Сань Лана, а Сань Лан — уткнувшись в передние пряди растрепавшихся волос принца.       Еще секунда мучительного ожидания, и Се Лянь сдавленно застонал, не в силах справиться с пьянящим чувством наполненности внутри себя, продолжая звать любимого по имени. Хуа Чэн не откликался, будучи предельно сосредоточенным. Сейчас именно от него зависело, как все пойдет, и поэтому он приложил все свои силы, чтобы не потерять голову. А ведь так хотелось!       — Гэгэ…       Когда всхлипывания принца немного поутихли, Хуа Чэн принялся медленно поднимать и опускать его бедра, стараясь понемногу увеличить проникновение, но просто до чертиков боялся травмировать Его Высочество, сделать больно или преждевременно излиться. Почувствовав его напряжение, Се Лянь не выдержал:       — Сань Лан, прошу, не сдерживайся!..       Хуа Чэн не думал, что в своем состоянии принц все еще способен изъясняться. Но он не просто говорил, он без преувеличения приказывал!       — …Не сдерживаться?       Се Лянь согласно промычал, и уже через секунду почувствовал, как Хуа Чэн повалил его на спину, властно подмяв под себя. То, что происходило теперь, стало похоже на настоящее животное соитие. Дикое, необузданное… Но, благо, принц уже успел привыкнуть, и напор ничуть не испугал его, а пробудил еще большую бурю эмоций. Теперь каждый толчок не просто дарил сладкую негу и дрожь медленно растекающегося удовлетворения, а напоминал взрывные вспышки, заставляющие потемнеть в глазах. Маленькая хижина заполнилась чувственными стонами вперемешку с тяжелыми хриплыми вздохами и быстрыми ритмичными хлопками их разгоряченных тел. Оставалось надеяться, что никому постороннему не взбредет в голову блуждать по развалинам древнего монастыря, чтобы стать случайным свидетелем. Особенно какому-нибудь небожителю… Но держать эмоции в себе не представлялось возможным. Се Ляню казалось, что он плачет, и слезы действительно катились по его щекам. Хуа Чэн сперва испугался, видя это исстрадавшееся выражение лица, но когда захотел остановиться — ощутил, как принц нетерпеливо принялся двигаться навстречу, и от этого князь демонов получил куда большее удовольствие. Именно осознание того, что его божеству еще как нравится все то, что они делают здесь, заставляло его уснувшее сердце колотиться как не в себе.       Так или иначе, в подобном режиме они не могли растянуть свое удовольствие на более-менее продолжительное время. Не прошло и получаса, как Хуа Чэн обессиленно упал на грудь своего возлюбленного, все еще ощущая фрикции на своем причинном месте. Это было еще невероятнее, чем он представлял себе. А в подобных мечтаниях он провел немало времени.       — Не беспокойся, отдыхай, — обнял его руками Се Лянь, когда почувствовал, что Сань Лан силится переместиться немного в сторону. — Тебе не следует волноваться, что сможешь задавить бога войны. Тем более… мне так больше нравится.       — …Когда я сверху? — с усмешкой спросил Хуа Чэн, и Се Лянь, у которого даже уши покраснели от этого заявления, небрежно кашлянул в кулак, совершенно не понимая, как отреагировать.       — Сань Лан… Ты всегда знаешь, что сказать, чтобы смутить меня до потери сознания. Кстати говоря, — молвил принц, будто бы вспомнив о чем-то. — Как ты знал, что нужно… делать? Ты ведь… ты ведь тоже делал это в первый раз, ведь так?       Хуа Чэн перестал куражиться, на мгновение сделавшись серьезным. Он все же откинулся на бок, улегшись рядом с правым плечом Его Высочества, желая избежать его внимательного взгляда. Спустя какое-то время он все же решил признаться.       — Я… много читал… как это делается. Чтобы быть готовым.       Как еще можно было объяснить эту немалую осведомленность?       Губы принца снова растянулись в умиленной улыбке. Какой же Сань Лан всё ещё ребёнок. Но он — самый лучший, как ни крути.       — Как я и думал, нет ничего такого, чего бы не умел или не знал Сань Лан. Значит, я и впрямь не ошибся в выборе спутника жизни, — сказал принц, бережно прикрыв их обоих верхним одеянием своего монашеского облачения. Тотчас захотелось улечься обратно. Почти все тело нестерпимо болело… Это было неожиданно, и еще более неожиданным стало обещание Хуа Чэна, озвученное только что:       — Ваше Высочество… Гэгэ. В следующий раз я смогу поразить тебя еще более глубокими знаниями.       Еще более глубокими?! Что ж… теперь, если Се Лянь не узнает — не сможет успокоиться.       Таким образом, к череде их общих воспоминаний о горе Тайцан прибавилось еще одно — ночь их окончательного воссоединения, ставшая началом того самого счастья, за которое оба боролись не одно столетие.       Двое.       Его Высочество наследный принц Се Лянь и непревзойденный князь демонов Хуа Чэн.