Радость моя, ты права

      Вэй Ин стоял у кабинета, не решаясь зайти. До конца спасительной перемены оставалось ещё минут десять. Это была длинная перемена, потому что она предназначалась для завтрака, однако Вэй Ин не смог ничего сегодня скушать. Он даже не посмотрел на еду, поспешив уйти раньше, чем придёт Лань Ван Цзи, поскольку тот сразу же заставит его хорошо есть, утверждая, что завтрак — это обязательно. «Война — войной, обед — по расписанию.» — Ох, уж эту фразу любимого учителя Вэй Ин запомнит на всю жизнь, кажется.       Нет, у Вэй Ина не было проблем с аппетитом. Дело всё в слишком быстром обмене веществ, от того он и был довольно стройным, к тому же, высоким, что не могло не привлекать. Проблема была, скорее, в предстоящей контрольной работе по ненавистному предмету — математике. Так ещё и алгебра. Геометрия хоть как — то давалась, и контрольные по ней не вызывали никаких опасений или эмоций. Но чёртова алгебра… Она совершенно не давалась. Так уж вышло, что Вэй Ин был абсолютным гуманитарием. Он не понимал, как Лань Чжань вообще его терпит и ещё может учить, ведь у Вэй Ина не было стремления или желания к подобному. Но, в общем — то, спасибо Лань Ван Цзи за терпение.       Да, Вэй Ин не выносил дополнительных, этих всех «работ над ошибками» — всего, что было связано с математикой. Но был он. Лань Чжань. Вэй Ин не знал: как, что и почему, но, не смотря, на все сложности его с предметом, Лань Ван Цзи, его учитель, всегда относился к нему потрясающе.       Да и может хватит Вэй Ину уже совмещать личное с учёбой?       Если сам классный руководитель заверяет его, что учеба — не главное. Она не определяет тебя как человека, не судят по ней. Отношение не меняется, не зависит. Но Вэй Ина трясёт перед каждой контрольной работой. И трясёт его стоит Ван Цзи повысить на кого — то свой всегда спокойный, плавный тон. В эти моменты мир Вэй Ина рушится, переворачивается с ног на голову, а иногда — перестаёт существовать.       Так уж вышло, что рос Вэй Ин без родителей, потому, возможно, быстро привязался к людям, которые его окружают. Лань Чжань сам знал об этом, потому как - то само собой уделял ему больше внимания, чуть пристальнее следил. Мог приехать сам, или если нужно. Вэй Ин всегда мог к нему обратиться, совершенно не стесняясь. Позвонить, если ночью страшно, если тревожно или одиноко. Лань Чжань сам к нему привязался. И не мог не узнавать что и как.       Вот Вэй Ин, наконец, заходит под неодобрительный взгляд. Он слегка бледный и без всяких эмоций занимает своё место в классе. Казалось бы, одиннадцатый. Пора прекратить переживать о таких мелочах, как контрольная работа, но Вэй Ин не может. Он знает вновь, что опозорится очередной двойкой, его больше всего поражает то, насколько его учитель ещё способен верить в него. Совершенного гуманитария. И что за шутка судьбы такая: желать быть ближе всего с тем, кого можешь лишь расстраивать своими результатами? Перед ним белый тетрадный лист и текст контрольной. Вэй Ин прослушивает некие пояснения, зная, что они не помогут. И смотрит на задания, словно ничего и не проходили.       Такое состояние было ожидаемо. Внутри поднимается буря. Ощущение, словно ты умираешь. Это и называется панической атакой. Вэй Ину не привыкать. Он знает, что даже сидеть и пытаться бесполезно. Сорок минут пролетают, словно мгновение, а Усянь так и не решается сказать о своём состоянии. Ему действительно снова стыдно и начинает замыкать. Хочется сбежать, закрыться и спрятаться ото всех. Внутри трясёт. А — Сянь сдерживается, чтобы не заплакать, отдаёт листок, не подавая вида и, словно, все хорошо, выходит из класса.        Ему нужно переждать приступ, чтобы никто не узнал, чтобы никто не увидел этих слёз. Ему до ужаса стыдно за всё сейчас и плохо. Просто плохо. Но он не идёт в медпункт, ибо по лестнице — опасно. Его нужно отвести, а он не может попросить. Его не может попросить. Понимая прекрасно, что Лань Чжань знает о подобных его состояниях. Такое случалось ни раз. Он постоянно сидел с ним в медкабинете, оставляя собственные уроки; но сейчас все смешивается с какой — то внутренней истерикой, и он бежит в туалет, закрываясь там, подобно школьнице и рыдает. Правда, рыдает.       Ван Цзи с проверкой не медлит никогда, поэтому уже сейчас, открыв тетрадь Вэй Ина, он окидывает её взглядом и, тяжело вздохнув закрывает, оставляя на краю стола. Он должен его отругать. Правда, должен. Лань Чжань сам знает.       Только сейчас все замечают его отсутствие. Почему первым делом всегда взбредает в голову пойти в туалет и подождать там.       — Ты видел его после урока? Он снова из — за ерунды расстроился… У меня тоже будет двойка и что теперь? Все мы знаем, как учитель Лань относится к своему любимчику, ему хоть раз попадало за двойку? Угу, не то что нам… Да может он немного быстреее? — Нетерпеливо тянет Мэн Яо, стоя в ожидании у двери.       — Он там… плачет что ли?.. Он что, там рыдать закрылся?.. — Встревожено пролепетал Не Хуайсан, дергая ручку двери. — Да там точно он. Кто еще рыдает в школьном туалете у нас в блоке? Вэй — сюн! Открывай! С тобой все хорошо?!       — Хватит вести себя, как истеричка! Я не могу сходит по делам, это туалет, а не рыдальная палата. Эй! — На этом рыдания стихли, и ребя по — настоящему перепугались. — Позови учителя Ланя, быстро! С ним все нормально?..       У туалета собралась уже целая толпа. Цзян Чэн прибежал с соседней параллели, потому как у них постоянно занято, а хочется. И почему всем так ощущалось, что там именно Вэй Ин, который не отзывался на своё имя, продолжая плакать. Это не было представлением, просто он не мог успокоиться самостоятельно. У него было достаточно психологических проблем.       Лань Чжань как раз вышел, чтобы его позвать или кого — то попросить его найти, но было просто пусто. Он пришел на голоса ребят, которые уже хором твердили имя Вэй Ина. Они все так обрадовались, когда Лань Чжань подошёл, разомкнув их толпу. Он, правда, был готов злиться на Вэй Ина. Его вовсе не удивило такое действие от своего ученика. Хорош, что не вены.        — Вэй Ин! Открой, быстро! — В это время все голоса смолкли, чтобы был лучше слышан голос Лань Чжаня.       — Он там рыдает, у него, кажется истерика… — Подсказывали ученики, но Лань Чжань и сам прекрасно понимал.       Услышав голос Лань Чжаня, Вэй Ин затих, и это был шанс для Лань Ван Цзи.        — Вэй Ин, открой мне. — Перейдя на свой обычный тон попросил Лань Чжань. — Открой, пойдем к медикам, я отведу тебя. Вэй Ин, сейчас. Открой мне.       Вэй Ин только трясясь, вылетел пулей, напугав всех, он хотел сбежать снова, спрятаться, но Лань Чжань сразу же крепко взял его за руку, понимая, что это паническая атака. Злость постепенно проходила. Все ребята, конечно, были взволнованы и шокированы таким поведением. Только Лань Чжань сразу же увел его в кабинет, где нет людей, чтобы Вэй Ин начал успокаиваться.       — Всё? Успокойся. Ну, всё. Все хорошо, Вэй Ин? Больше так никогда не делай, ты слышишь? Никогда так не делай.       Вэй Ин только сильнее начал волноваться и бояться, ему совершенно не удавалось держать над собой контроль. Только хотелось, чтоб обняли и успокоили, правда. Ему это было необходимо, хотелось прижаться, но он не смел, хотя ему было очень плохо и тяжело, но все ещё. Да, всё ещё из — за контрольной. Хотя его держали крепко за руку, измеряя пульс и давление, легче на душе не становилось. Хотелось разрыдаться ещё сильнее.       — Пойдем лежать, я тебя отведу, Вэй Ин. Я знаю, что сильно трясёт. Скоро это пройдет. Не бойся и не волнуйся. Я на тебя не злюсь. Забудь, успокойся. Ты перепугал меня до чёрта, Вэй Ин.       — Лань Чжань… — Вэй Ин мог так его называть, если они на едине, особенно, когда ему плохо или больно. Он потянулся, не контролируя ближе, чтобы его обняли. — Мне стр.страшно просто. Ты ненавидишь меня? Что ты сделаешь со мной? Пожалуйста, не уходи, я не хочу остаться один, не сейчас, хотя бы не сейчас. Обними. обними меня… прости.       Лань Ван Цзи уже привык к подобному, потому ещё до того, как Вэй Ин завершил свою несвязанную речь, стал его прижимать к себе, успокаивая. Он осторожно гладил его по волосам, ничего не говоря, но при этом Вэй Ин чётко ощущал, что его принимают и понимают. Он понимающе его обнял, позволяя взять себя за руку. Но лучше всего, конечно, им было отправиться в медпункт, дабы никто ничего не заметил.       — Можно он полежит и нам бы пустырника. Трясет, давление, может. — Дав объяснение медсестре, Лань Чжань сам провёл Вэй Ина к кушетке, помогая устроиться. Вэй Ин, однако, сразу же ухватился за его руку, боясь, что его оставят тут одного, а приступ ещё полностью не прошёл.       — Я тут, с тобой. — Отозвался Ван Цзи, отвечая ему в ответ, сжав немного его ладонь. — Ни о чём не думай, сейчас смерят и дадут лекарство.       Вэй Ин лежал такой бледный и слабый, что Ван Цзи позабыл о своих уроках и даже не ведал: какой у него сейчас класс. Время летело незаметно. Когда выявили под сто сорок, то все стало понятно, но Вэй Ин начал постепенно отходить, хотя голос его всё ещё дрожал и был слабым.       — Я…Лань Чжань… Это просто приступ…       — Паническая атака. Все, чшш, успокойся. И много не говори, организму нужно отдохнуть. Я отвезу тебя домой и сам потом вечером приеду. Постарайся уснуть, хорошо? — Лань Чжань говорил шепотом, чтобы не напугать Вэй Ина, и чтобы его речь никто не услышал более, ибо это было опасно.       Все так и случилось. Пока Лань Чжань собирался, Вэй Ин крепко заснул и проспал всю дорогу. Причем Ван Цзи вез его домой. К себе домой, чтобы наверняка. И да, рабочий день его на этом и закончился. Ну соврет потом заучу, что… Да уж он что — то да придумает, ведь ради Вэй Ина можно постараться.       Вэй Ин, конечно, был в шоке, проснувшись не у себя, он молчал ещё с час времени, понимая кто и куда его привёз. Притом он вообще не предполагал, что на следующий день пожалует в школу на машине своего учителя, будет делить с ним одно ложе, поскольку Лань Чжань все ещё переживал о его состоянии.       Конечно, Вэй Ин не знал тогда ещё, что они станут намного ближе. И Лань Чжань сам пожелает этого, без вопросов. Он просто захочет ещё сильнее о нём заботиться, прикрываясь спешными делами и всякими заботами. В школе будет сложно, и оно понятно, но Ван Цзи был полностью готов.       Вэй Ин вскоре привык, и они мастерски все скрывали. Не подкопаешься. А провалы в математике обратились в забаву и шутку. Если они ругались о контрольной, то только наедине. И долго не могли, ибо пока никого нет, чёрт возьми, они целовались. Вэй Ин редко приезжал к себе, вскоре он вернулся туда за вещами, кстати, ибо Ван Цзи надоело ждать.        Не изменилось лишь одно — злого Лань Ван Цзи Вэй Ин по — прежнему боялся.

***

      День как — то не задался с самого утра. Уже не так далёк был конец одиннадцатого, и нервы заметно у всех сдавали. Приходили нервные и молчаливые собственно. Но, что самое страшное — Лань Чжань был как — то не в настроении. Утром он уехал раньше Вэй Ина, видимо, чтобы зря не волновать. И тот успел себе надумать невесть что.       Надо сказать, что Лань Чжаня частенько бесили его же ученики, которые только добавляли масло в огонь. И невесть из — за какой ерунды он мог на них и обидеться, хоть это случалось не часто, но стоило кому — то что — то ляпнуть. Лань Чжань мог с виду остаться спокойным, но внутри точно это переживал. Так переживал, что Вэй Ин боялся к нему подходить лишний раз, но очень беспокоился.       Лань Чжаню верно казалось, что дети наглеют к старшим годам, а сам он ещё был молод, ну и ясно, что такие проблемы будут. Один Вэй Ин у него в общем — то не наглел. Вздумалось невесть кому попререкаться, ну и в общем — то обеспечили себе дети прекрасный денёк напряжения. Голос Ван Цзи всегда становился серьёзнее, а у Вэй Ина начиналась тревожность, он мог словить приступ, поэтому Лань Ван Цзи отправлял его сесть отдельно, давал задание, а сам шел отчитывать класс за очередную работу.       Но сегодня Вэй Ину откровенно надоело, что Лань Чжань постоянно держит все в себе и скрывает свои переживания, боясь его огорчить. Да и вся эта официальность для скрытности. Вэй Ин решил, что хватит. Перемена была большая, но Вэй Ин пропустит и весь урок, лишь бы разобраться, наконец.       Да и Ван Цзи стал замечать, что Вэй Ин нервничает и тревожиться. Он страшно боялся этих панических атак, поэтому ему не нравилось, что Вэй Ин все воспринимает на себя. Стоит ему на кого — то повысить голос, как Вэй Ин чуть ли с места не подрывается, дабы успокоить.       — Вэй Ин? Зайди ко мне. — Позвал Ван Цзи, намереваясь поговорить. — С тобой всё в порядке? Я вижу, что ты так замкнулся от ребят, один все. Не смотри, что я их ругаю.       — У меня встречный вопрос: с Вами все в порядке? — Не поднимая глаз, чуть громче шепота отозвался Вэй Ин.       — Все хорошо. Это к тебе не относится. Не воспринимай. Ты здесь непричем, и ты это знаешь. — Как можно мягче постарался Ван Цзи, но вышло слишком прямо и резко, отчего Вэй Ина трясло внутри.       Вэй Ин на странность улыбнулся. Просто он чувствовал ложь.       — Не всё хорошо. Зачем все держать в себе, а потом ещё долго мучиться, сложно не быть злопамятным, но возможно, ибо это же Вас мучает постоянно. Но, всегда есть тот, кто может понять и послушать, зачем закапывать что — то в себе.       — Иди на урок. — Лишь получил он в ответ. Но Вэй Ин на смелость подошёл ещё ближе, посмотрев прямо в глаза.       — Не пойду. — Садясь за парту напротив рабочего стола. — Я хочу понять, помочь, если что — то случилось. Кто из них Вас так довёл сегодня? Этот идиот без аттестата все — таки не сдерживается в своих выражениях?       Это «Вас» резало слух, но они оба держались, понимая, что кто угодно может сейчас войти. В ответ последовал лишь вздох. Он не хотел волновать Вэй Ина, но выходило точно наоборот.       — Такое всегда бывает. Не все люди тактичны и милы. — Заключил Лань Чжань ровным голосом, словно сам делая вывод. — Иди на урок, Вэй Ин, ты опаздываешь.       — Да. И Вы принимайте это слишком близко к сердцу… и это нормально.       — Вэй Ин, я прошу тебя…       — Лань Чжань! — Он произнес это громко и неожиданно, вскакивая из — за парты и подбегая ближе, хватая обе его руки и заключая в свои. — Лань Чжань, хватит… довольно уроков… Лань Чжань… я тебе не ребенок! Я твой… твой…       Лань Чжань замер от своего имени. Вэй Ина достали все формальности. Они так мешали показать истинные чувства, когда это так необходимо. И Ван Цзи было тяжело раскрыться от этого ему.       — А Ин. — Лань Чжань в свою очередь сокращал его имя только в особых случаях. И сейчас самое время. — Сюда могут сейчас войти. Директор, завуч…параллель… — Перечислял Лань Чжань, сам ведя по руке Вэй Ина ниже, заворачивая рукав его одеяния.       — Да к чёрту…- Смело выдохнул Вэй Ин, разворачиваясь, прямо в поцелуй. — Меня это достало. Эти формальности. Кто я Лань Чжань?       — Самый прилежный ученик, выпускник… — Лань Чжань словно издевался, но, на самом деле, он все ещё побаивался прямо здесь этого. Он мелко целовал шею этого самого прилежного выпускника, в желании завалить его сейчас на стол.       — Лань Чжань, хватит! Я устал скрывать, постоянно переводить темы. ты от меня что — то скрываешь…часто, постоянно! Я не хочу так! Ученик — выпускник?! У тебя таких целая школа. Иди развлекайся с ними, я приведу тебе любого. Ну скажи, какой класс?! Кого?! Назови имя! Хотя бы это ты можешь сказать?! — Вэй Ина начинало сильнее трясти, а воздух заканчивался, у него начиналась постепенно паника, и он сам произвольно опирался на Лань Чжаня, отталкивая его.       — Вэй Ин. — Удерживая крепко к груди за талию.       — Что?!       — Его имя — Вэй Ин. — Уже в самое сердце, прижимая ближе.       Вэй Ин развернулся со слезами и криками в желании его ударить, но тут же был крепко прижат к груди, что придавало устойчивости. Он плакал, не стесняясь. От всего. От любви к Лань Чжаню. Он хотел бежать… только. самое место ему было в объятиях Ван Цзи.       — Лань Чжань…       — Я здесь… Здесь… Радость моя единственная… — Выдохнул Лань Чжань ему в макушку, успокаивая очередной всплеск адреналина.       — Поцелуй меня… — Отзываются на выдохе шепотом. И чужие губы накрывают в поцелуе осторожно.       Урок окончен. Звонок. Но тишина по - прежнему. На пороге кабинета директор. За ним пытаются подглядеть за картиной пришедшие на математику дети пятого класса, и одиннадцатый возвращается на совмещенный.        И никто из них не видел ещё своего директора с такой лучезарной улыбкой и жестом " тише". Все же Лань Си Чэнь был очень рад за брата.