На покрытом мглой полу, Сидела Дева Тихо плача. Она погибла. Пуф — и нет. Пропала вся удача. Она молилась. Тихо так… Словно осознала, Что и мольбы, И слёзы страха, Лишь чья-то глупая забава. Ей так хотелось закричать, Так хотелось крикнуть. Но крик сей в горле всё ж застрял, А раздавались всхлипы. Ей было страшно. Тьмы боясь, Она скрутилась Чуть дыша. Хотя дыхание давно, Уже покинуло её. И вот пришло к ней осознанье. Былого не вернуть уже. Хоть плач, хоть смейся, Смысла нет. Пора уйти — прощайся…
***
— Нет… Нет… Нет-нет-нет-нет-нет! Такого просто не может быть?! За что?! Почему?! Как?! Я… Я же только начала нормальную жизнь… Какого чёрта! Нет… не хочу… Почему я?! В тёмном пространстве раздавались крики юной Девы. Ей было больно осознать, что умерла она внезапно. Известно мне, что лишь недавно мечту она приобрела. Ей так хотелось жить счастливо, но, к сожалению, она в России-матушке жила. Нет-нет, страну свою любила. Ну как любила — дорожила. Природа там была на диво хороша и так красива. Она ведь просто шла домой. С экзамена вернулась. Кто ж знал, что именно сегодня, так сложится судьба. В наушниках, больших, красивых, не громко музыка играла. Она была довольна жизнью и музыка ей помогала. На улице темно и холод, на севере она жила. Лишь мягкий свет фонарей освещал ей дорогу. Внезапно гаснут фонари. «Похоже, неполадки», — мелькнула мысль в голове. Она весь путь уж знает точно, не первый год тут ходит всё ж. Но видимо сегодня, удача уступила место неудачам. Не видя ничего под ножкой, шаг сделала вперёд. А там колодец, не закрытый. Вот пуф — как не было её. Да, провалилась Дева эта и, к сожалению, не вылезла потом она. Лишь её хладный труп рабочие нашли. А Деве этой теперь грустно, ведь столько дел осталось там. И столько связей тёплых, друзей, родителей, питомцев. И вот, в отчаянье крича, она молила всех о жизни. Она не верила в богов, хотя её крестили, но после смерти люди верят. Верят в богов и всех других, ведь жизнь не просто лишь мгновенье, и все хотят её прожить. А Дева верила, пыталась. Мольбы читала громче всех. Она ведь знала их немного, ведь любопытства в ней не счесть, а интернет сейчас почти везде имеется в том мире. На удивление, её молитвы всё же услышал кто-то. И он пришёл, свет принося, и молвил мягко, словно отец любимому дитя: — Ты не должна страдать так сильно. Твоя душа чиста, как капля чистого дождя. Дитя, мне жаль, судьба к тебе не благосклонна. Ты не её любимое дитя. Но все вы, люди, мои дети. Я не могу вас бросить так. Я верю, сил найдёшь ты много. И приспособишься хоть как. Я знаю больно, страшно очень. Я тоже был таким, — свет ближе к Деве стал, Бог преклонил колено перед ней, — Мне больно видеть слёзы, что льются из твоих зелёных глаз, — глаза топлёной карамели смотрели прямо в душу, спокойствия пытаясь дать. И Бог с улыбкой, мягкой, словно солнце, провёл под глазом пальцем, стараясь слёз следы убрать, — Ты справишься дитя, я верю. Ведь справился когда-то я. Я был таким же сломленным. Таким же жизни жаждущим. Хотел я покорять просторы и вот они теперь мои. — Я не хотела умирать… — раздался сиплый шёпот, — Я так хотела жить начать… Хоть как, немного, лишь чуть-чуть… — Я понимаю, — шёпотом вёл речи Бог, — Я не позволю этой боли, сломить тебя, дитя моё, — Бог наклонился ближе к Деве и лбом уткнулся в лоб её, — Дарую дар тебе особый. Он лишь позволит всё понять. Ты попадёшь туда, где счастье сможешь ощущать. Он не позволит тебе сдаться, — Бог отстранился с мягким взглядом, улыбку нежную даря, — Ты справишься моё дитя. Будь сильной, прям как я.***
И вот десяток лет спустя, на корабле пиратском, сидела Дева, не грустя, с улыбкой песенки мыча. На мачте гордо развивался флаг с Роджером Весёлым. На голове его была, Соломенная Шляпа. Нашла ли Дева счастье здесь? Она ещё не знает. Но грусть пропала. Вот так весть. Ей весело здесь стало. На палубе гремели кружки пиратов, что не первый час «Кампай» кричали во все глотки, пытаясь праздновать, в сей час. Они недавно победили, Накама верную спасли. Им весело, все пели. Кто эти люди? Мугивары. Пираты, странные для всех. Вот вроде зло, но добрые уж слишком. Они семья, сокрытая пиратским флагом. За своих хоть мир весь уничтожат. А маленькая Дева, что стала частью их семьи, с улыбкой с ними пела. Они ей дороги, как злато. Она не даст им умереть. А Божий дар теплится в ней, с теченьем расцветая. Лишь стоит ей вновь умереть, как он яснее станет. Она не сможет умереть, в небытие уйти. Она останется навечно, Накама чтобы защитить. Ведь более она не человек. Как можно оставаться им, душа помеченная Богом? Она теперь частица Бога, ведь Бог не каждому даёт, тот Дар, что душу бережёт. Грустна ли будет смерть её? Ей нет до сего дела. Ведь главное, что более смерть не её проблема.