Развод

Вот уже на протяжение двух лет двойной чёрный, как из называли когда-то в прошлом, жили вместе. Каждый час они старались проводить вместе. Смотреть любимые фильмы, смеяться, курить на балконе, рассматривая прохожих и придумывать им смешные прозвища и истории, а после потушенной сигареты, сливаться в страстно-обкуренном поцелуе и проводить ночь вместе. Лишь работы их рассоединяла. И, кажется все хорошо: завтраки в постели, утренние и ночные поцелуи, смех и веселья, алкоголь и сон. Но хорошие сказки часто заканчиваются драмой и слезами. Однажды, к Чу и Осаму наведались в гости из коллеги - Ацуши и Акутагава. Пара была рада гостям, хоть отвлекаться друг от друга и узнают что-то интересное из уст друзей. Однако же Накахара в этот день не вышел, а сидел в заперти с побледневшим лицом и уставшими глазами. Лишь Дазай принимал и развлекал молодую пару. --Извините, Дазай-сан, у вас не найдётся таблетки от живота, а то весь день с ним мучаюсь, а в аптеку после работы зайти забыл, - проговорил Ацуши, поглаживая свой живот. От этих слов Осаму широко улыбнулся и пробежал взглядом от Ацуши к Акутагаве: - А ну признавайтесь. Вы малыша ждёте? -Что? С чего вы взяли? Я просто вчера клубники видно переел. -Ну а я о чем? Ты просто так клубники решил поесть? У меня Чуя тоже просто так рацион питания поменял. Он ведь не знает, что беремен, а я ему и не скажу, пусть сам догадается. Я буду самым счастливым отцом на свете. Жду не дождусь, когда он понесёт этот снимок с крохой в утробе, это же такое счастье будет и для него и для меня. Вот только эти надежды и все мечты о счастливом будущем были ошибочны. Накахара, пока те разговаривали, выбежал из комнаты и забежал в ванну, думая про себя и надеясь, что он просто болен, но ни в коем случае не беремен. Не хотел, не было желания. Он терпеть не мог детей. Эти маленькие, крохотные, вечно плачущие и чего-то хочущие, вечно надоедливые и забирающее все тепло и ласку. Бесит. Когда Чу вернулся в свою комнату и вновь прилёг на кровать, то там его ожидал уже Осаму: -Дазай, скажи, что я не беремен. Скажи. -О, так ты догадался? - с яркой улыбкой и ничего не подозревающим лицом проговорил Осаму, смотря на Чу, - Уже как 3 месяц, скоро сможем узнать кто там. -Нет! Нет! Нет! Быть не может. Как? Как так вышло, что я залетел? Дазай, отвечай! Как бля так случилось?! - с неким выплеском нервов шумел Чу. Его глаза застыли в слезах. Не хотел он этого ребёнка носить под сердцем. Да лучше сдохнуть, чем пойти и родить не желаемого для него малыша. -Ну чего ты так вскипел? Тебе нервничать сейчас нельзя. Да и... Помнишь, мы с тобой моё день рождение справляли? Ну и напились вдоволь, из-за чего так и вышло. -Нет... Нет.. Я не хочу. Ты почему, сука, молчал? Я их терпеть не могу. Этих мерзких детей, да я лучше сдохну, чем рожу этого ребёнка. Да и аборт сделаю, нахуй мне этот ребёнок сдался?! От таких слов Дазай остолбенел. Как, как можно не любить таких крох? Они ведь такие славные и милые. Да и как можно взять и убить собственного ребёнка? Он этого не понимал и не хотел. Осаму вспоминал детство, как когда-то мать так же кричала на него, что он нежеланный ребёнок и лучше бы он умер, чем был сейчас, здесь, с ней. Та забывшая боль вновь возвращалась у нему. Дазай подошёл к рыжику и крепко обнял, не выпуская. Эти касания и обнимания были для него как будто он взял и обнял колючего ежа, а не мужа, родного и нежного... -Но, Чуя, так нельзя ведь. Кроха ведь наш будущий ребёнок. Но если сделать аборт, я не буду тебя отговаривать, просто попрошу, ради меня, не делай этого. Себя же винить будешь, да и потом невзлюбишь меня или что-то хуже этого. Да и потом, может когда кроха родиться, то ты полюбишь ребёночка и будем счастливой семьёй? -Нет... Не хочу... Ладно.. Только ради тебя. Но я боюсь, что ничего из этого хорошего не выйдет, - рыжик прижался к Осаму, смотря куда-то вдаль и тихо проливая слезу. Он не хотел этого, но все же. Может шатен и прав? Вдруг он полюбит это чудо и у них все будет хорошо? Много пришлось пройти испытаний за это время. Было и много ссор, разбитой посуды, угрозы со стороны Чу о суициде. Пиночки, издающие в утробе рыжика, были для него только противны. Каждый раз он кричал и наезжал на Осаму, что тот заставил мучиться его и вынашивать это чадо. Нервы, крики, ссоры, все эти привело к преждевременным родам. Долго материл Накахара врачей, а Осаму с дрожащими руками и поникшим взглядом, который был устремлен в пол, сидел и ожидал результата. Не хотел шатен никого терять, ни дочурку, ни мужа. Не хотел, да и боялся, боялся их потерять, дорогих ему людей. Спустя какое-то время из операционной послышался плач маленькой крохи и зашумевший аппарат, который говорил, что сердце Накахары остановилось. Услышав плачь, на лице Осаму показалась радостная и счастливая улыбка, но длилась она недолго. С беспокойством и волнением смотрел на двери шатен и, кажется вот-вот, и сознание будет потеряно. Но нет, он держался, вонзая в ладони ногти. Долго длилась эта тяжкая минута, где издавался плачь ребёнка, шумевший аппарат и дрожь в теле отца. Но все прошло благополучно. Девочка уснула и спала тихо и мирно в детской коечке, рядом стояла койка на которой спал нахмурившись Чуя. Он был недоволен всем этим происходящим и был готов проклинать этот чёртов день. Рядом с ними сидел Осаму, на его лице было спокойствие и уверенность, что Накахара полюбит этого маленького ангелочка, которая была похожа на своего отца. Те же тёмные и кучерявые волосы и глазки цвета голубой лазури, такие же прекрасные, как и глазки матери. Очнувшись и придя в себя, Накахара посмотрел на дочь и мужа, который игрался с малюткой и слушая её радостный и звонкий смех. Вот только этот смех был противен для ушей рыжика и он спрятался под подушку: -Как ты назвал эту ведьму? -Ну уж точно не ведьма. Мико, Дазай Мико. Правда милое имя для такого ангелочка? - в глазах шатена засверкала обида за прозвище для дочери. Он надеялся на лучшее, а вышло как обычно, все в обратной стороне. -Нет, нихуя она не милая и уйдите, у неё противный смех, - произнес рыжик с ненавистью. Он понял, что Осаму теперь отдаст всю ласку и заботу для этой "ведьмы", от этого стало так противно и встав с кровати, он забрал пачку сигарет и собрав вещи, поплел домой, - А хотя подожди. Сам с ней в больнице лежать будешь. Она мне не нужна. Услышав такие грубые слова и почувствовав всю обиду, исходящей из души отца, малютка горько заплакала, прижимаясь к отцу и смачивая его одежду солёными слезами. -Что же ты так, Чуя?.. Пока Осаму находился в больнице вместе с дочуркой, Чуя вернулся к своей прошлой жизни. Вновь запил, стал посещать множество баров, прокуривать несколько сигарет в день. В день выписки мафиозник и не вступил на порог в больницы, да и не пришёл он, не нужно это было ему. Рыжик где-то проводил время и вернулся домой поздно, заходя с шумом и каким-то бормотанием, когда кроха уже крепко спала в своей кроватке. Осаму с глубоким вздохом отвёл мужа в кровать и укутав в одеяло, улегся спать. На утро Дазай покормил малютку и оставив с Чуей, убежал на работу. Вот только это было большой ошибкой. Когда шатен вернулся домой, то увидел как его маленькая дочурка горько плакала, лежа на полу, прося кушать. Видимо она, хоть и мала, но пыталась проползти как жучок на спинке к любой еде. -Тише, крошка, папа сейчас тебя покормит, - взяв на руки малютку, Осаму провел все нужные процедуры и уложил её баиньки. Так продолжалось несколько месяцев. Мико уже радостно и весело произносил слово "папа", хлопала в ладошки и ползала по полу, каждый раз пытаясь привлечь внимания мамы. Но Чуе по прежнему было на неё все равно и он вновь ушёл и вернулся ближе к утру. -Чуя, и где ты..? - встретив на пороге шатен не успел договорить, как увидел тёмные засосы на шеи возлюбленного, опьяневший взгляд нежных голубых глаз, в которых читалась ненависть и злоба на семью. -Отъебись, и прошу, оставь меня к черту в покое. Я же тебе сказал, что вы мне нахрен не нужны. Так бери и вали! Я не обязан выслушивать эти противные ревы ежедневные, видеть это чёртовы нежности.. -Поэтому тебе легче чтобы кто-то другой тебя оттрахал? -Какой же ты у неё умный. Я прям не могу. Именно так, дорогой мой, - плюнув в лицо Осаму, проговорил рыжик и собрав часть своих вещей направился к выходу, - И знаешь, я тут подумал, дари любовь свою кому угодно, а меня оставь. Завтра пришлю документы на развод. Прощай! От таких слов в глазах шатена резко потемнело, услышав захлопнувшуюся дверь, шатен спустился по стене вниз. Внутри что-то хрустнуло, как стекло, толстое и прочное стекло, которое с каждым днем становилось все хрупче и хрупче и вот оно хрустнуло. От этого внутреннего перелома в душе стало противно и больно. По щекам Осаму побежали горькие слезы. Бинтованный так надеялся, так старался сделать для семьи все самое лучшее, создать тёплые и уютные отношения. Но вся эта сказка не сложилась. Все чувства и любовь были растоптаны и удалены. Сейчас шатен хотел взять и провалиться под землю, забыв на несколько дней о дочери, заперся в ванной и наносил себе множество увечий, пытаясь заглушить свою боль и утешить самого себя. Он не слышал ничего, ни горький плач, ни стук в дверь, ни биение собственного сердца. Лишь боль его окружила. Жестокая боль, готовая убить его и уничтожить. От изнеможения Осаму упал в обморок и проспал несколько суток. Очнувшись и прищуривая глаза он наконец вспомнил о малютке. Суицидник скоро поднялся с пола и не смотря на кровь, боли в руках и головокружение, он подбежал к ребёнку и стал её расцеловывать: -Прости, прости меня малышка. Тебе ведь и кушать хочется и тоже больно. Нет ведь рядом теперь той рыжей головушки и затерявшихся голубых глазок? Прости, кроха, сейчас мы тебя накормим, искупаем и приведём в порядок. После развода и потери крепкой и насыщенной любви минуло 3 года. Осаму и Чуя изредка виделись и то из-за каких-то совместных миссий по работе. Каждая встреча проходила холодными взглядами, обговорим быстрого плана и уничтожения друг друга морально. По отдельности они не могли находиться. Накахара каждый день после работы проводил в ночных клубах, где после крепкого алкоголя, находил партнёра на ночь, которая проходила в жарком воздухе, сладких и охрипших от сигарет голосов. Но все эти поцелуи, весь этот огонь был не тот, он был чужой далекий и не родной. Порой Чу вспоминал карие глаза, забинтованное тело из-за чего отталкивал партнёра и не давал приблизиться к худому и бледному телу. Осаму так же было не легко. Он запер свое сердце, не позволяя в него никому войти. Там сидели лишь воспоминания о рыжике, который так звонко смеялся, вместе с ним проводил время и просто наслаждался жизнью. Из-за этих не забытых воспоминаний было больно и когда нахлынывала волна, то лишь увечья и могли спасти от моральной смерти. Мико, маленькая девочка, ощущая всю ту тяжесть, ходила сама во мраке и печали внутри, пряча всю ту боль внутри. Но на её лице всегда светилась ясная и яркая улыбка, она старалась обрадовать отца, чтобы тому как-то было проще и легче жить, забывая все тяжести и печали. Однажды, на ночной смене, бывший Двойной Чёрный вынуждены были отправляться на одну совместную миссию как бы они этого не хотели. Вновь холодные взгляды, обсуждение планов, вот только в этом плане была одна просечка, из-за которой Накахара сильно был ранен. Смотря на это худое тело, Осаму без раздумий взял того на руки и всеми последними силами бросился в больницу, которую Накахара так не любил и не мог переносить на дух. Очнулся мафиозник лишь к утру следующего дня. Открыв медленно глаза, он посмотрел в сторону. Там стоял Осаму, который стоял у окна и разглядывал улицу. Его темно-каштановые волосы легонько развивались по ветру, доносившего из окна, карие глаза сияли ярким отблеском лучей. Смотря на него и любуясь, рыжик пытался понять как, как он мог бросить дорогого ему человека, да и ещё с ребёнком на руках? Как жестоко он поступил, наговорив многое и дочери и бывшему мужу. -Дазай.. Зачем?.. Зачем ты меня спас? Я ведь так много наделал глупостей. -Ага, поздравляю. Очнулся? Рад, - довольно холодно ответил Осаму и посмотрел на Накахару своим тем бессердечным взглядом мафиозника. -Да.. Но ты не ответил на вопрос. -Спас и спас, тебе какое дело-то? И раз ты очнулся, то я могу спокойно уходить. Врачи за тобой присмотрят. -Подожди... Осаму, а как там малышка, Мико, так ты её ведь назвал? Вопрос заданный Чуей поставил шатена в ступор, с каких это пор мафиозник интересуется жизнью дочери и спрашивает как она? -Да.. Нормально. Ходит, веселиться. Нет, вру. Веселиться она себя заставляет, в её глазах пустота и печаль. Ей не хватает материнской любви. Но она отлично понимает, что её мать никогда больше не вернётся. Но не волнуйся, а хотя ты и волноваться то не будешь, я сделаю все для её счастья и её радостной улыбки. Как ты там тогда сказал "прощай". Так вот прощай. И прости меня, что тогда я не разрешил тебе сделать этот чёртов аборт. Вот теперь прощай.... После ухода шатена, из голубых глаз пошли слезы. Кажется он впервые все осознал, все понял. Лежа на белой простыне и смотря в этот грязно-белый потолок заплаканными глазами, Чу царапал руки с ненавистью к себе. Как, как он мог оставить их? -Мразь. Тварь. Я ведь.. Я ведь любил его, любил, как я мог оставить дорогого человека? Ну разве я не гнида? - говорил он сквозь слезы сам себе. Он с бешенством винил себя и терзал свой разум и сердце, которое могло и не выдержать такой резкой нагрузки. Сразу после выписки Накахара купил дорогую куклу и побежал к своему старому дому, где, по словам шатена, его ждала маленькая девочка, дочурка. Летя против ветра, не замечая ни светофоров, ни машин и вот через 5 минут он оказался напротив бывшей квартиры. Он остолбенел перед ней думая как бы ему теперь зайти без ссор, драмы и слез? Не успел Накахара и глазом моргнуть, как дверь открылась и из квартиры вышла маленькая красавица. Она была заплетена в две косички, в её голубых глазах сверкали свеча печали, а на лице отражалась та наигранная улыбка. -Здваствуте, а вы к папе? Ой, а эта та кукла, котолую я давно хотела. Вы её своему лебенку купили? Она будет лада. Это ведь, как папа сказал, ледкостная кукла и её слозно купить, - проговорила малютка. Она смотрела на давно позабытого ей человека. Да и то верно, ведь прошло уже около 5 лет, а мать она не видела с младенчества, да и отец редко показывал фото рыжика. -Нет, Мико, это тебе. Это твоя кукла, - на душе Чу стало ещё паршивей. Такое маленькое и "не любимое" солнце, такая хрупкая и столько доброты в её душе. "Позабыл.. Позабыла маму. Ну и правильно, сам виноват. Посещал бы ее редко, лучше было бы. А теперь давай исправляй, дурак" - проговорил рыжик мысленно и поднял взгляд на дверь. На пороге стоял высокий парень с тёмными волосами и вопросительным взглядом. -Чуя, а ты каким ветром сюда пришёл? - - Осаму перевёл взгляд на дочь и посмотрел на куклу, - Это тебе мама подарил? -Мама? - прохлопав глазами проговорила малютка и стала рассматривать Чую, - Ты моя мама? Мама.. Мамочка! ~ - с яркой улыбкой проговорила малютка, в её взгляде застыли слезы, но они были слезами счастья. Её маленькие ручки обхватили шею Накахары и крепко обняли его, - Мамочка, ты пришла, ты вернулась. Мамочка! ~ Накахара обнял дочурку в ответ и уткнулся носом в её крохотное плечико, смачивая его солеными слезами: -Прости, прости меня малышка. И все слова. И ты, папочка, прости меня. Простите меня, я понял какое я хамло. Простите... -Ты не хамло, мамочка. Оставайся, оставайся, с нами, позалуйста и босе не уходи. Не только тебе было плохо, но и папочке. Его бинты часто поклывались класной клаской и он ел как мысонок. Мамочка, оставайся. И плости меня, плости, сто лодилась и плицинила столько боли тебе и папе. Плости. От сказанных слов души и сердца родителей сжались. Какие же они идиоты, разрушили семью и ребёнка заставили винить себя. Кто же так поступает? Причём тут дети? Сами же и виноваты, сами же все так сотворили, а ребёнка заставили переживать и винить себя куда больше. Идиоты. -Малышка, ты ни в чем не виновата. Это мы с мамой полные дураки. Это ты нас прости. Солнышко ты наше маленькое... Кануло два года. Мико пошла в первый класс, где нашла много новых друзей, с которыми веселилась и радовалась. После школы и каждый день, дома её встречали тёплые объятия родителей. Вот оно семейное счастье, семейный очаг, где все рады, дружны и дарят друг другу море улыбок. Долго же приходили к этому пути, собирая все по кусочкам, отогревая сердца от твёрдого и холодного льда, который поначалу создавало лишь проблемы и боль друг другу. Со слез и печали, лица зацвели яркими цветами улыбок, сладких поцелуев. По утрам Двойной Чёрный готовили дочурке сладкий завтрак. Просыпалась они с тёплого поцелуя. Вот только долго отходил Дазай от брезгливости и мерзости при прикосновении тела юноши, представляя как другие целовали и лапали мужа. Мерзко, противно, тошно. Но не сейчас. Сейчас вновь засияло то позабытое солнце, которое грело и согревало эту радостную и счастливую семью. Что может быть лучше, чем любовь родителей к детям, радостные улыбки в семье, где нет драк и ссор?..