Весь мир подождёт...

Весь мир подождёт Пока не уснет Твой жених на ложе своем Пока ты на моём

В Мире, где важнее деньги, магия умирает от нехватки эмоций

      — Дочь, мне надо с тобой поговорить, — хозяин таверны позвал девушку, которая убирала столы после закрытия под песни музыканта.       — Да, секунду, — смахнув на пол последние крошки, она чмокнула парня в щёку и подошла к стойке. — Что случилось? К нам приедут важные гости или родственники и придётся на несколько дней закрыть таверну? — девушка расхохоталась, но остановилась, поймав тяжёлый взгляд отца.       — К сожалению, нет... Я лучше бы вновь отправился на войну... — тяжело вздохнув мужчина вышел из-за стойки и пошёл к ближайшему столу, чтобы сесть на лавку. Мужчина, одним лишь взглядом намекнув музыканту на выход, подозвал дочь к себе, усадив её напротив себя. Парень быстро вышел, но отец ждал, пока скрипнет дверь, оповещая о её закрытии. — Дорогая, лет пять назад мы взяли в долг у мистера Фонера большую сумму, которую думали отдать и ничего тебе не говорить. Но два года назад была засуха и люди не хотели много тратить на приготовленную еду — перебивались дичью, рыбой, сырой картошкой и пресной кашей из казанка. Тогда нам еле хватало на жизнь, не могло быть и речи про выплату долга... Неделю назад он пришёл напомнить про долг и мои обязательства... Одним из условий сделки была ты. В плане, что старший сын мистера Фонера возьмёт тебя в жены, а на свадьбе мы сможем забыть про договор и долг.       Отец не смотрел на дочь, но знал, что та сейчас плачет и глубоко в душе умоляет его этого не делать. Он сам не мог поверить, что вместо любимого музыканта она должна будет делить ложе с сыном самого богатого и скупого человека в селении. Отец никогда не рассказывал дочери, как в юношестве они с её матерью вели разгульную жизнь, иногда крадя хлеб, пока не захотели осесть.       — Пап... Но я не хочу, ведь думала, что буду с...       — Доча, я понимаю, что это тяжело, но никто не отменял долг семьи, — отец положил на плечо девушки тяжёлую ладонь и немного сжал её, в попытке приободрить. — Все мы когда-то чем-нибудь жертвуем, ради себя или близких. Помни это. Его лицо смягчилось, и мужчина обнял плачущую дочь за плечи. Через мгновение девушка выбежала из комнаты, где в дверях стоял музыкант. Парень успел поймать любимую и заключить в объятиях, шепча на ухо, что всё образумится.

***

       Когда луна взошла, девушка с музыкантом вышли прогуляться, за пределы села, чтобы побыть вместе и насладиться друг другом, но разговор не заладился из-за кома в горле.        — Завтра я перееду в дом мистера Фонера, где и останусь... — голос девушки дрожал при каждом слове.        — Тогда я буду обязан побывать на твоей свадьбе! Чтобы увидеть тебя в последний раз, ведь не могу дать тебе ничего взамен, — парень до хрипоты кричал в ночную тишину, выплёскивая всю свою злость из-за собственной беспомощности, когда разговор заходит про деньги. — Дорогая, я правда хочу, чтобы ты была счастлива, но со мной ты будешь бедствовать и никогда не познаёшь спокойствия... Давай мы останемся в душе друг друга?        — И в твоей балладе — девушка повернулась к парню и прильнула к его губам. — А сейчас лучше уйди в другую таверну, пока не наступит свадьба. Боюсь, когда буду приходить к родным, не смогу смотреть на тебя, вспоминая, что выбрала не тебя... Не сговариваясь, они опустили взгляд к земле, в надежде, что всё само исчезнет и они останутся друг с другом.

***

       Через две недели настал день свадьбы. Невеста ни разу не видела своего жениха, как и он её.        С самого утра во всём селе было шумно — кто шёл с подарками к дому мистера Фонера, неся ткани, меха, туши дичи или крепкие настойки вишни, кто-то шёл, ведя за собой корову или козу, кто-то шел с блюдами на стол, а кто-то с бархатными шкатулками за пазухами. Они все шли не на свадьбу, а выразить своё почтение самому влиятельному человеку ближайших сёл.        Девушка сидела в одной из комнат, где её заканчивали прихорашивать к торжеству. Невеста была одета в ярко-жёлтый наряд с золотыми вставками и украшениями — знак радости и благополучия. Девочка, которая вплетала в волосы цветы и ленты никак не могла понять причину этих слёз.        — Неужели ты не хочешь помочь родным?        — Хочу... Но не хочу замуж!        — А чего хочешь? — девушка взяла новую ленту огненного цвета. — Неужели свободу и право решать, что и когда будешь делать?        Невеста сжала кулаки в складках платья и постаралась отвечать как можно мягче:        — А даже если так? Я просто хочу делать то, чего хочет сердце...       — Тогда уже говори точнее: кого хочет твоё сердце. Не бойся, скажи мне, кто этот юноша? Мне всё равно никто не поверит, если расскажу, ведь могла из зависти сказать, — девушка взяла ещё цветов и пожала плечами.        — Разве это так важно, если с ним быть не суждено? Обещал, что придёт посмотреть в последний раз — проститься.

***

      Всю церемонию и пиршество девушка выглядывала своего музыканта, пытаясь разглядеть его инструмент или уловить знакомую мелодию и голос.       — Почему весь день ты такая смурная и отрешённая? Сегодня ведь праздник! — жених поставил кубок с вином на стол и взял её руки в свои. Парень был красив и добр, но всё же не...он. Невеста заставила себя улыбнуться, хоть и получилось слишком натянуто.       — Я нервничаю. всё это происходит так быстро, и мы почти незнакомы...       — Может...— его слова утонули в шуме толпы, которая требовала, чтобы жених по обычаю кинул горсть золотых монет в толпу и повёл свою жену в дом, где они сами скрепят свой союз.       — Пошли, — парень протянул руку, чтобы исполнить обряд.       Всю дорогу они провели в тишине, но стоило закрыть дверь в комнате, как он продолжил:       — Ведь я недоговорил, — жених устало снял вышитый плащ и повесил его на изголовье кровати. Он удобно разместился на кровати и знаком предложил присесть рядом с ним, когда его супруга застыла в нерешительности перед самой периной. — Не бойся и лучше присядь, ведь нам предстоит нелёгкий разговор.       Девушка залилась ярким румянцем, но всё же присела на самый край, пролепетав нелепое оправдание своей заминки.       — Ты целый день выглядываешь его украдкой, — парень громко вздохнул и опустил голову, но продолжил говорить, пока девушка застыла рядом. — Я бывал пару раз в таверне, хотел увидеть тебя до свадьбы. Смотрел на то, как он поёт, а ты ему вторишь и смотришь, как Сокол на луну. Желание так и пронизывало вас двоих. Понимал, что ты будешь моей по закону, но не душой. Хочу, чтобы ты была здесь, но не удержу...       Девушка положила руку ему на плечо и смахнула с его щеки слезу, после чего крепко обняла и расплакалась.       — У меня есть идея, как сделать так, чтобы ты была честна перед людьми, но жила счастливо, — она на минуту перестала плакать, пристально всматриваясь в глаза своего супруга. — Наши покои на втором этаже. Мы сделаем вид, что тебя похитили, когда уже легли спать. Всё, что нужно будет — твоя кровь, но не бойся, мы легонько надрежем твою руку, чтобы испачкать простыни. Так, докажем, что мы супруги по всем законам. А ты вылезешь через окно после полуночи, ведь все будут уже пьяные и не заметят тебя. Сможешь сбежать с музыкантом, а я буду ждать тебя, если захочешь вернуться.       — Но почему? Почему помогаешь? Почему отпускаешь? — она совсем перестала плакать и в её груди затрепетал огонёк радости, но небольшое сомнение относительно причины поведения своего супруга не давало полностью отдаться этому чувству.       — Отец решил, что моя судьба связана с тобой. Если тебя не станет, то ещё лет восемь он будет верить, что ты вернёшься и только после этого сам смогу выбрать свою суженную. У тебя будет время вернуться, если захочешь. Но не собираюсь смотреть на то, что в доме стало на двух узников больше, — парень громко выдохнул и поднял глаза на девушку.       — Ты готов ждать меня восемь лет, если я захочу погулять или пока не познаю все прелести жизни без денег?       — Я готов дать свободу, которой у меня нет. Если захочешь уйти, то надо будет разбить окно, чтобы стекло внутрь высыпалось. Будем имитировать твоё похищение.       — Спасибо... — робко обняла своего спасителя и слегка улыбнулась.       — Твои вещи в сундуке возле кровати, переоденься потом, а свадебное продай, — парень обнял девушку в ответ и поцеловал в макушку. — Если что, ты всегда можешь меня позвать.

***

      Девушка тихо шла к их месту. За спиной была сумка, где лежала дорогая ткань и золотые украшения. В её волосах ещё остались цветы и ленты, но теперь на лице была улыбка. Одна из рук перевязана тканью, через которую уже успела просочиться кровь.       Музыкант напевал первый куплет своей баллады. Он играл тихо, голос дрожал.       — Я пришла, меня отпустил мой муж. Он отпустил меня на свободу.