Из одной войны в другую.

***

      Война. Это слово никто не любит, но ничего другого не остаётся, кроме как смириться и идти в бой. Именно так подумал сержант Фёдор Криволицын, когда рано утром двадцать второго июля тысяча девятьсот сорок первого года началась война. Никто не знает, почему Гитлер решил напасть на СССР именно сейчас, а не на месяц раньше, когда части РККА только разворачивались на линии Сталина и заканчивали переукомплектовку после Второй Гражданской Войны*. Воспоминание о том времени заставили бойца чертыхнуться и ускорить шаг. Как говориться: «Думать на войне хорошо, но не забывай махать лопатой...»       На линию Сталина, немцы вышли двенадцатого августа, сходу атаковав Житомир и Винницу. После чего удар был нанесён по обороне в Белоруссии, тем временем армия под командованием Жукова нанесла контрудар с румынской границы, немного потеснив левый фланг захватчиков. Великая война началась по-настоящему...

Четырнадцатое августа тысячи девятьсот сорок первого года.

Украина.

Укрепления на окраине Житомира. Время 11:30.

сержант РККА Фёдор Криволицын, 28 лет.

— Огонь! — синхронный залп моего взвода уложил шестерых противников из первой цепи атакующий. — Неплохо для новичков, второй день держащих винтовку. — один из бойцов улыбнулся. — Рады стараться, товарищ Серж... — договорить он не успел, как его голова разлетелась как спелый арбуз, заставив остальных пригнуть головы пониже, а меня выругаться. — Не лезть на рожон, приготовиться к штыковой. — Есть! — Я поднёс к глазам бинокль. Враги были уже близко — Ну идите сюда гады — Выждав ещё немного, я поднял свой верный ППШ и крикнул:— Вперёд! За Родину! Ура-а-а! — Ура-а-а!!! — подхватили мой клич бойцы, и мой взвод покинул окоп, чтоб сойтись с противником на равных, впрочем, не только мои бойцы бросились в штыки...

Лейтенант Касторкин. 167-я стрелковая дивизия. 35 лет.

— Бей их! — выброс адреналина заставил тело покинуть укрытие и броситься вперёд, навстречу с врагами Родины-матери. Десять метров... пять... — Без пощады! — первый противник словил пулю в упор и свалился замертво, в то же время как нос второго уже здоровался с рукоятью моего ТТ, после чего у меня выбили оружие. — Рус сдавайся — прорычал третий противник, двухметровый верзила в типичной для них форме, стирая с ножа кровь моего товарища, дерущегося всего пять минут назад — У вас нет шансов перед... — он едва успел принять на блок удар моего ножа. — Уж прости — бросил я, разорвав дистанцию — Но вы, немцы, у всего мира в печёнках сидите и в гробу я видал вашего фюрера. —Ах ты... Was zur Hölle? — Я тоже заметил непонятное марево, возникшее вдалеке... и внезапно оно резко понеслось на нас, испаряя солдат и технику — Ausblenden! — закричал солдат и нырнул в ближайшую воронку, я последовал за ним, но не успел. — Арг-х! — прошедшее над нами поле испарило мне ноги, а немец заполз глубже в эту воронку — Помоги... —простонал я перед тем, как потерять сознание...

От Третьего лица

Генрих стоял на коленях, сжимая в кулаке нож советского офицера. — Was auch immer Sie sind, Sie werden bezahlen — прорычал он и принялся выбираться из воронки, покрепче сжав оружие. Он пережил эту ********, и он был готов драться до конца...

Фёдор Криволицын

Время 12:00

— Что это млять такое было? — потрясённо выдавил я, выглядывая из какой-то щели, следом выглянули ещё трое солдат из моего взвода, и один успевший сигануть к нам немец. Все напряжены и готовы к любым неприятностям. — Я скажу что это было командир — резко бросил один из них, выбираясь из укрытия и помогая мне подняться — Это был п*здец какой-то, будто сами боги обозлились на нас. — Брось богохульствовать — урезонил его второй боец, 35-летний Игнат Мартынович, старый солдат с большим опытом и набожностью. — Бог не обозлился на нас, ему просто на нас начхать. — Да как ты... — не успел договорить солдат, как его почти сразу же перебили. — Прекратить! — я оглядел поле недавнего боя, и не увидел никого. Кроме трупов и нескольких солдат с таким же везением, как у нас, все остальные–исчезли, а марево.... марево естественно никуда не делось и это очень плохо, нужно... — Мы должны найти выход. — Бессмысленно — покачал головой один из выживших, усевшись на какой-то камень — Эта **** не пропускает ничего, мы сами по себе. — Ладно, кто теперь старший офицер? — Ви — подумав сказал один из немцев — Ви единственный офисер. Нас осталось всего сотня. — прискорбно, но... — Хм, кто-то из вас избежал мгновенного переноса душ, — над нами возникла призрачная фигура, мы покрепче сжали оружие, — Но ничего, это мы сейчас исправим. —после его слов из воздуха стали появляться твари, которые без раздумий бросились на нас. — Сомкнуть ряды! Огонь! — дружный залп уложил первую шеренгу тварей, но их становилось всё больше, вскоре они стали огрызаться кислотой, выбивая из строя то одного, то другого бойца, а поле, сдерживающее нас исчезло, и это не к добру... — Командир! — крикнул мне Игнат через несколько минут, отбрасывая в сторону заклинивший автомат — Пока мы их сдерживаем, а что мы будем делать, когда кончатся патроны? — и действительно, вскоре оружие защёлкало и монстры добрались до нашей позиции. — Штыки! — успел скомандовать я перед тем, как началась свалка, где каждый боролся за свою жизнь, а если не за жизнь, то за достойную смерть...

Житомир.

Разрушенный завод.

Время 12:15

Вязанов Игнат Мартынович, 35 лет, мл. сержант РККА.

— Командир! — крикнул я, насаживая на штык очередную тварь — Сзади! — сержант обернулся и тут же был нанизан на щупальце монстра гротескного вида. — Нет — у меня будто руки опустились, и я... Нет, я не перестал бороться, я просто попытался застрелиться, но меня кто-то остановил. — Нет — спокойно произнёс рослый немец, опуская мою руку — Как би командир охарэктезировал эт поведение. Flammenwerfer! — залп двух всё ещё оставшихся заряженными огнемётов заставил тварей отскочить от последней горстки выживших. Всего где-то человек двадцать, а командир... а что командир, укокошил тварь и совершил самоподрыв вместе с десятком ублюдков. — Погодите, товарищ младший сержант, я что-то слышу —взволновано произнёс один из солдат кривясь от боли в прокушенном плече. — Я тоже слышу — поддержал его другой, перехватывая нож у упавшего соседа — Это же... —Panzer! Wir sind gerettet! — и действительно, на улицу города выехало несколько танков Т-34, сходу открывая огонь из всего, что могло стрелять, разогнав и рассеяв тварей, ещё через пять минут подошла немецкая и советская пехота и твари были быстро изловлены или перебиты. Долгий день для меня наконец закончился... — Игнат? Игнат! — было последнее, что я услышал, прежде чем потерять сознание... Продолжение следует...