Гордыня

Гордыня с младенчества находилась рядом с ним. Ещё с пелёнок маленький Драко слышал нелестные высказывания отца относительно знакомых и коллег, которые не могли померяться с Малфоями горами золота и этажностью замка. Довольно легко поддаться искушению и начать считать свою персону превосходящей остальных, когда тебе ничего это не стоит, а окружение только к этому и подталкивает. Тщеславие укрепляло свои позиции с каждым новым днём, как интернет в маггловском мире, разрастаясь по кровяной системе и особенное внимание уделяя сознанию. В мире денег, роскоши, лицемерия и подхалимства, не трудно собрать свиту из бесхребетных приспешников. Но со временем захотелось перемен, захотелось найти кого-то под стать себе, найти равного. Кого-то с принципами и смелостью возразить, приятным бонусом могла бы считаться дерзость. Планка довольно низкая, как считал сам Малфой. Стоило быть более точным в своих желаниях, но поменять историю мы, увы иль нет, не в силах. Он встретил того, кого искал, но кое-чего не учёл. Так уж вышло, что некой планке не соответствовал он сам. Какое же унижение он испытал, когда Поттер отверг его драгоценное предложение о дружбе и предпочёл общество этого нищего дурачка Уизли, а после ещё и с мерзкой грязнокровкой стал шляться. Задетое самомнение отчаянно билось о черепную коробку подобно раненой птице, что так и рвалась вырваться через горло визгливым возмущением. Больше пяти лет он хранил злобу и плевался желчью с сторону Гордости Гриффиндора. Взгляды излучали обыденную злость и надменность, а скрывали давнюю обиду. Их сближению поспособствовал совсем другой порок, но по итогу именно Гордыню Поттер чтил и тешил больше всего. Гарри обожал своего возлюбленного. Целуя, аккуратно проводил по нёбу, будто боялся быть отвергнутым, боялся мести, на которую этот змеёныш был вполне способен. Особое внимание он уделял волосам любовника и нежно расчёсывал светлую шевелюру. В то время как его волосы стягивались туго и обжигали нервы, оставляя часть своего жара, запаха. Поттер переходит ниже. Скользит от уха к изящной ключице, целует, а потом поднимается немного выше, а именно к чувствительной шее. Он чувствует как Малфой громко выдохнул, поток воздуха больше напоминает пар. Руки не остаются без дела и гладят плечи, потом длинные руки, на которых проступают вены. Ладони соприкасаются, пальцы переплетаются, их плоть разделяют только два тонких слоя кожи, но эти двое всегда будут недостаточно близко друг к другу. Поттер разводит руки Малфоя по швам и очерчивает их, негласно оповещая, что сегодня намерен только дарить ласку и просит отложить любую инициативу на следующий раз. Юный лев опускался перед Драко на колени и ластится не хуже обычной ручной кошки. Он целует его бёдра, поглаживает и шепчет нежности бледным щиколоткам, целует колени и щекотные места под ними. Он боготворит слизеринца и превозносит его как самое могущественное и необычайное божество, хотя это не сильно далеко от истины для самого Золотого Мальчика. Гарри преклоняется перед его властью над ним, принимая даже сжатую пятерню у себя на затылке и попытку перехватить контроль и приблизить непосредственное начало действа. Внимательные ласки и касания сглаживают старые шрамы нанесённые самолюбию, но ничего не исчезает бесследно. Гордыня — это та ещё неженка, но с сучьим характером и слабостями к крайностям. Теперь, они действительно равны, именно тогда, когда один из них преклонился перед другим. Они равны, пока один из них на коленях.