Незаполненная пустота

Юра сидел перед камерой и готовился записать видео. Ситуация начала выходить из-под контроля уже давно, вообще заводить такие отношения со Стасом было хуёвой идеей. Юра изначально знал, чем это может кончиться. Сначала всё казалось нормальным, Стас, хоть и был раздражительным, несдержанным коммунистом, сливающим всё и всех, но с Юрой у них быстро наладилось общение, и все это казалось не отталкивающими чертами психопата, а как-то делало их ближе друг другу. Юра и сам не был ангелом, они болтали ночи напролёт, постепенно сближаясь, познавая друг друга со всех граней и крайностей. И между ними завязалось уже совсем другое общение. Стас приезжал к нему в Питер, они не отрывались друг от друга сутками и уже тогда Юра знал, что ничем хорошим это не кончится. Во-первых, Стас был женат, и было очевидно, что бросать сложившуюся жизнь ради Юры он бы не стал, во-вторых, сам Юра не умел в гармонию в отношениях. Всё всегда начиналось резко и страстно, а заканчивалось быстро и с полным опустошением. Заполнение этой пустоты стало его образом жизни: алкоголь, беспорядочный, не всегда защищённый секс, депрессии, наркотики, пусть и ушедшие из жизни Юры. Одним словом — саморазрушение. Даже отказ от алкоголя был разрушителен: как и любые разрывы, он увеличивал пустоту. Юра всё больше падал в эти воспоминания. Всё ведь и правда неплохо начиналось, как и всегда, впрочем. Но наступили тёмные времена, Юра снова и снова прокручивал это у себя в голове, он оказался меж двух огней, с одной стороны его друг, а с другой — Стас. Его партия и снова Стас, а когда он и сам в это влез — он сам и Стас. Либерал и коммунист, всего пару месяцев назад эти ярлыки не казались чем-то действительно важным, но теперь Стас кидался на всех и Юра не мог ему не отвечать. И дело дошло до сливов. Пока был затронут только гашиш, но Юра сможет на это ответить, но что будет дальше? Дойдёт ли Стас до того, чтобы слить вообще всё, это уничтожит их обоих, это клеймо на всю жизнь и это пиздец. Родители пережили, что их сын алкоголик, уже сегодня до них дойдут новости, что он ещё и наркоман, а что будет завтра? Алкоголик, наркоман и пидор? Нет, Стас этого не сделает, насколько бы ёбнутым он ни был, он не захочет стать вторым Андреем Петровым со своим собственным Игорем Синяком — Хованским. Не настолько для него важен конфликт с Продюсером. Не настолько. Но важнее самого Юры. Важнее всего, что между ними было. Юра оперся локтями о стол и беззвучно закричал. Соседи бы не удивились, заори он во весь голос, но ментов в пять утра ему видеть не хотелось. Он попытался отдышаться, нервничать было нельзя, взял бутылку вина, отпил прямо из горла. Немного полегчало. Он продолжил дышать, как советовал врач. Пульс перестал ощущаться так сильно, но сердце всё равно билось слишком часто. Юра подумал, что уже слишком долго тянет и включил камеру. Целый час истерического монолога, монтаж, загрузка: в каком бы состоянии Юра не был, он оставался профи. Закончив, он допил вино и пошёл в ванную. Юра долго простоял под горячим душем с соверешенно пустой головой, и снова немного отпустило. Целый час он орал про стероиды, когда-то он действительно беспоколися за Стаса из-за них. Впрочем, когда-то он беспокоился и за Ларина. Если так посмотреть, Дима был единственным из его партнёров, по кому их разрыв ударил также сильно, как и по нему самому. Они вообще были похожи в своём саморазрушении; единственные из всех своих друзей такие, что ли, больные и неустроенные, а теперь сломанные и пустые. Юра заткнул пробку, сел, смотря, как набирается вода. Это всё так глупо, думал Юра, он сам сидел в джакузи с проступившими от горячей воды сосудами, букетом различных заболеваний. Ларин сейчас, вроде, куда-то уехал, где сейчас сидит весь в прыщах, с поехавшей кукухой и своей девчонкой. Он ещё долго думал: о том, чего он искал в Стасе; и что, кроме того, что у Стаса на него есть, держит его в таком напряжении, но потом снова перестал думать вообще, наблюдая за движением воды в джакузи. Это успокаивало. Здесь не было ни Ларина, ни Стаса, ни кого-либо ещё. Только он сам. Юра вышел из ванной, даже не надевая халат, и пошёл в спальню, больше не собираясь думать о бывших. Но руки сами тянулись к телефону, а в телефоне — к телеграму, он снова зашёл туда. Перешёл на канал Стаса, ничего нового не было. Он включил последний войс, опубликованный ещё ночью. И выключил ещё на середине. Неинтересно. Он подумал, что всё произойдёт (или не произойдёт), пока он будет спать. И чем всё закончится — совершенно неизвестно. И это пугало. — А впрочем похуй, можно и поспать, — сказал себе Юра. Из такой хуйни он уже выбирался и планировал выбираться и дальше. Из-за стероидных уродов, нервов и прочего жизнь не заканчивается, к тому же, жить осталось не так уж и долго, чтобы тратить время на всё это. Конечно, когда он проснётся, он опять увидит войсы Стаса в телеграме, запишет свои. Он опять не будет сдерживаться, опять будет нервничать. Всё начнётся снова, но разве кто-то говорил, что он собрался стать самым адекватным человеком в мире?