Resistance Admittance

Джонатан стоял на крыше двухэтажного склада и молча наблюдал, как три отряда солдат Привена пробирались по темному переулку. Один отряд отделился, чтобы патрулировать набережную, два оставшихся свернули в конце дороги. Первый направился к восточному входу в канализацию, а второй – на запад, к насосной станции. Западная группа интересовала его больше всего, и с клубами черного дыма Джонатан мгновенно переместился на землю, в более выгодную точку обзора. Он мельком взглянул на свою предыдущую позицию – она находилась примерно в пятидесяти футах от него. Каждую ночь прыжки давались ему все легче. Удивлялся он недолго, звуки голосов вернули его в реальность. Джонатан спрятался в тени и слушал, как Маккалум и еще один человек, в котором он опознал одного из сержантов Привена, обсуждали план действий. Через пару мгновений сержант и еще один человек поднялись по каменным ступеням и заняли наблюдательную позицию у колоннады насосной станции, в то время как остальные направились вниз. Глаза Джонатана сузились, пока он наблюдал за уходящими людьми. Тут даже не нужно было быть врачом, чтобы понять, что Маккалум не в форме. Он видел раны, которые оставил на мужчине во время их сражения, знал силу своего удара и представлял, какой нанес ущерб. После того как Джонатан изучил отчет дежурной медсестры, он задумался – вместо того, чтобы оставлять Маккалума и заставлять его самостоятельно добираться домой, он мог бы для начала стабилизировать его состояние. Медсестра указывала, что мужчина выглядел довольно скверно, когда выписывался из больницы, однако все равно настаивал на своем. Она заметила кровь, просачивающуюся сквозь его жилет, и предложила подождать врача для осмотра, но Маккалум отказался, сославшись на то, что ему «более чем достаточно проклятых докторов за одну ночь». Теперь, увидев Маккалума своими глазами, Джонатан был более чем когда-либо убежден, что ошибся в своем решении бросить его на произвол судьбы. Вампирские чувства подсказывали ему, что несмотря на то, что общее состояние здоровья Маккалума было в норме, физически он был определенно не в порядке. Еще более тревожащим фактом было то, что Маккалум не замечал его присутствия, а Джонатан никогда не видел Джеффри рассеянным. Наоборот, Маккалум всегда был сосредоточенным, а еще исключительно интуитивным, ситуативно осведомленным и коварно умным. И определенно более опасным охотником, чем сам Джонатан. Джонатан признавал, что был в некотором роде очарован этим стоическим мужчиной. Все началось с простого любопытства, когда он встретил его в офисе Эдгара. В отличие от большинства людей, в голове у Маккалума было тихо. Словно… он держал свои мысли под охраной. Но когда они смотрели друг на друга, Джонатан все-таки выцепил одну мысль, направленную на него самого: Интригующий Интерес Джонатана усилился после их встречи в театре. Он был более чем удивлен, когда столь фанатично преданный своему делу человек так просто отпустил его. Джонатан был уверен, что руку охотника удержала не только интрига. В тот момент Джеффри Маккалум перешел из разряда «интересный, но тревожащий» в разряд «неудобная одержимость», поскольку жажда ответов заставляла Джонатана пытаться понять такое странное поведение. Проблема заключалась в том, что Маккалум редко оставался один. Он был очень активным лидером, и каждую ночь выходил на охоту вместе со своими людьми. Но даже в те редкие моменты, когда он и оставался один, Джонатан не мог просто подойти к нему и начать непринужденную беседу. Джонатан подозревал, что если бы сделал нечто подобное, то близко бы познакомился с мечом Маккалума. Не то чтобы вероятность такого кровавого исхода сильно его пугала. Он все еще хорошо помнил ту ночь, когда впервые решил проследовать за Маккалумом в надежде, что сможет выяснить, какую игру ведет этот человек. Это случилось через пару дней после инцидента с Дорис Флетчер. Несмотря на то, что Джонатан вел себя максимально скрытно, манипулируя тенями вокруг себя, он быстро обнаружил, что находится под прицелом винтовки Маккалума. Он был шокирован тем, что его так легко обнаружили, и отчетливо помнил самодовольную ухмылку, что расцвела на губах охотника. Несмотря на свое довольно сомнительное положение, Джонатан не мог перестать думать о том, что это выражение лица, весь этот высокомерный и чванливый вид, действительно идет Маккалуму. Джонатан ожидал, что охотник выстрелит, но тот опустил винтовку, а затем поднес указательный и средний пальцы к своим глазам, давая понять, что наблюдает за ним. После он, как и раньше, повернулся к Джонатану спиной, снова отпустив его. Впоследствии Джонатан посчитал своим долгом обыграть Маккалума на его собственном поле. В течение следующей недели их пути пересекались еще несколько раз, и как бы Джонатан ни старался, чем бы Маккалум ни был занят, он всегда замечал его и всегда отпускал без разговоров. Джонатан знал, что Маккалум играет с ним, как кошка с мышью, и отчаянно пытался понять его мотивы, особенно учитывая, что Стража Привена славилась безжалостным отношениям к немертвым, а приказы не проявлять милосердия исходили от самого Маккалума. Джонатан полагал, что не должен был удивляться, когда Маккалум наконец напал на него в больнице. В конце концов, Маккалум был охотником, а Джонатан – вампиром, и все должно быть разыграно точно по сценарию. Сражение между ними было диким и жестоким. Джонатан все еще помнил обжигающую боль от ламп и укусы стального меча на своей плоти. У Джонатана не было другого выбора, кроме как защищаться. И он боролся, стараясь вывести врага из строя, но не уничтожить. По правде говоря, он не хотел убивать этого человека, но Маккалум, похоже, не был готов проявить к нему такое же снисхождение. Джонатан не мог с уверенностью сказать, что бы Маккалум с ним сделал, если бы он проиграл: убил на месте или же сначала истязал, а убил позже. Но по гневу, исходящему от охотника, он точно знал, что конечной целью определенно была его смерть. По какой-то причине их предыдущие разговоры, казалось, были забыты, и все, что осталось между ними – это гнев, подпитываемый ненавистью. Учитывая их характеры, Джонатан знал, что было довольно глупо ожидать мирного решения без кровопролития, однако все равно пытался применить нелетальный подход, и решил отступать от выбранной стратегии только в том случае, если у него не останется другого выбора. Несмотря на ошибочный гнев и общую отстраненность Маккалума, Джонатан знал, что мужчина довольно умен и способен на вежливое общение. Если бы он только мог проникнуть в эту непрошибаемую черепушку на какое-то время и убедить его использовать слова вместо оружия. Но как бы то ни было, бой был тяжелым. Для человека Маккалум был довольно силен и мастерски обращался с мечом. Кровь Артура сделала его поистине грозным соперником, и Джонатану потребовались все умения, чтобы победить. Даже когда Маккалум упал на одно колено, Джонатан оставался настороже и не убирал когтей, и расслабился только после того, как убедился, что охотник не собирается вставать. Он видел, как на лице Маккалума начали расцветать синяки, в то время как его собственные раны почти затянулись. Он был рад, что драка закончилась таким образом. И Джонатан по-настоящему имел в виду то, что сказал – он действительно не хотел видеть Маккалума своим врагом. Его безмерно расстраивало то, что тот был упрямым и настолько сильно укоренился в своих убеждениях, что даже не рассматривал возможность быть друзьями и работать вместе ради достижения общей цели. Джонатан еще раз попытался убедить Маккалума в том, что сотрудничество только пойдет им на пользу, но понял, что тот скорее умрет, чем выслушает его, и это его разозлило. Растеряв последние крохи терпения, Джонатан грубо схватил Маккалума за подбородок, думая о том, что с радостью выполнит его просьбу о смерти. Ему в буквальном смысле было бы приятно впиться в горло этому человеку и иссушить его до последней капли крови. Джонатан вспомнил свою невыносимую жажду, когда стоял над ним. Он вспомнил, как чувствовал под своим прикосновением кожу Маккалума – теплую и немного грубоватую из-за щетины. Как бился под его рукой пульс – слегка повышенный, но сильный и ровный. Как он легко огладил щеку большим пальцем. Джонатан так сильно хотел его тогда. И когда он посмотрел в побежденные и немного смущенные синие глаза, его желание стало почти болезненным. Маккалум взглянул ему прямо в глаза, и то ли из-за их близости, то ли из-за того, что ментальные щиты Маккалума были повреждены, но сквозь какофонию привенской пропаганды и прочих противоречивых мыслей, бушующих в его голове, Джонатан отчетливо услышал одну мысль: «Не друзьями… но что если… нет! … этого не может… что если… кем-то еще?» Джонатан почувствовал, как внутри него разливается тепло. Он так сильно жаждал этого человека, и не только как сосуд с кровью. То, что он ощущал, выходило за рамки пропитания, и Джонатан быстро понял, что его убийство сделает эту тягу попросту неосуществимой. Когда он почувствовал запах крови, живой и вибрирующей, его хватка на мгновение усилилась. С негромким рычанием он закрыл глаза и подавил жажду, а затем отпустил Маккалума и отступил, незаметно облизывая большой палец, запачканный в крови. Джонатана до сих пор бросало в дрожь, когда он думал об этом. И даже сейчас он мог почувствовать тот чертовски дразнящий вкус, что он украл. Он прервал свои размышления и несколько минут разглядывал двоих наблюдателей, вышагивающих у колоннады. Когда они поняли, что вокруг ничего не происходит, то встретились посередине, чтобы покурить. С тихим смешком Джонатан решил, что оставит Маккалума в покое и разыщет его следующей ночью, но в этот момент он услышал крик скаля и звуки выстрелов, раздающиеся из канализации, и остановился. Он заметил, что наблюдатели насторожились и заняли боевую позицию на ступеньках. Достав винтовки, они нацелились на ворота и стали ждать. Обычно Джонатан предпочитал держаться подальше от агрессивно настроенных отрядов Стражей Привена. И также он по собственному опыту знал, что Маккалум способен постоять за себя в бою. Но что-то зловещее витало в воздухе, и он это чувствовал. Он решил, что останется до тех пор, пока не увидит, как Маккалум благополучно выберется из канализации, и только затем незаметно уйдет. Джонатан переместился за грузовые ящики и внимательно осмотрелся, подключив свои вампирские чувства. В дальнем конце набережной он слабо различил находившийся там отряд. Судя по их движениям, они не были оповещены о том, что случилось в канализации. Он не увидел восточный отряд, и про себя отметил, что ему нужно быть начеку насчет них. Он услышал новые выстрелы и еще больше скалей, но эти звуки раздавались довольно глубоко под землей. Его щиколотку задела бегущая мимо крыса, Джонатан быстро наклонился и схватил ее. Сузив глаза, он какое-то время с усмешкой наблюдал за ее попытками вырваться на свободу, а затем с низким темным рычанием вонзил клыки в мохнатое тельце. Ее кровь была теплой и густой, но не слишком вкусной. Однако этого хватило, чтобы приглушить голод, хоть и не утолило его полностью. Скривившись от отвращения, он отбросил от себя крысиный труп. Он ненавидел то, что ему, в основном, приходится питаться крысами. Но Джонатан нуждался в крови, и как бы отвратительно это ни было, крысы были лучшим решением, чем невинные люди. Он слышал истории об эконах, которые могли брать кровь у носителя, не убивая его, но для этого был нужен уровень контроля, которым Джонатан пока не обладал. Когда жажда поглощала его, он растворялся в ней без остатка. Джонатан боялся даже думать о том, что произошло бы, если бы он позволил своему голоду взять над ним верх, учитывая как маниакально он мог питаться даже такими отвратительными тварями, как канализационные крысы. Он серьезно задумался над этим, но тут его внимание привлек крик, раздавшийся от ворот. Несколько мгновений спустя из канализации появилось четверо мужчин, и Маккалума среди них не было. – Что произошло? – спросил сержант Миллар, перепрыгнув через перила на землю и подбежав к ним. – Мы потеряли Рэндалла и Стоукса. Чертов кровосос устроил нам засаду! – Где Маккалум? – Сражается с еще одним ублюдочным отродьем. У нас кончились патроны, и он сказал нам уходить! – Черт возьми! – ощерился Миллар, а затем отвел кулак и резко ударил им в челюсть новобранца. – Мы своих не бросаем! – рявкнул он, схватив парня за лацканы и встряхнув его. – Мы не бросаем Маккалума! – добавил он, его голос был строгим и обеспокоенным одновременно. – Ты, Тобиас! – указал он на дежурившего с ним кадета. – Найди отряд Мерфи на набережной и приведи сюда, нам понадобится помощь в его поисках. Возьми с собой этого придурка, пусть расскажет Мерфи, что случилось. Когда они убежали, Миллар повернулся к остальным: – Итак, где вы его оставили? Ответа Джонатан так и не услышал. Как только он понял, что Маккалум остался внизу, он воспользовался хаосом среди привенцев, прыгнул за их позицию и использовал тени, чтобы затаиться около кирпичной стены насосной станции. Он знал, что не может войти через главный вход, так как около него было слишком людно, но ему удалось найти служебный вход сбоку здания. Скрутив замок с засова, он открыл дверь и быстро начал спускаться. Он слышал скаля, но шел по запаху крови Маккалума. Попробовав ее один раз, он мог легко отличить ее от остальных. Звук револьвера эхом разнесся по туннелю и отдался болью в ушах. Джонатан ускорил шаг, не до конца уверенный в том, сколько выстрелов он слышал – пять или шесть. «Пять» – подумал он, когда увидел Маккалума, сидящего у стены и приставившего револьвер к своему виску. – Не надо! – крикнул Джонатан. Его голос отвлек скаля и тот, не завершив атаку на Маккалума, направился в его сторону. Джонатан услышал шестой выстрел. С яростным рычанием он создал кровавое копье, и оно мгновенно убило скаля – было зрелищно, но при этом отвратительно. Скаль упал на колени, а затем плашмя. Но еще до того момента, как его тело коснулось земли, Джонатан оказался рядом с Маккалумом. Он обеспокоенно нахмурился, когда оглядел человека перед собой. Тот был жив. Но его рана на горле была очень серьезной, и Маккалум потерял много крови. На мгновение Джонатана захватил опьяняющий запах крови. Искушение было настолько сильным, что сопротивляться ему было физически больно. Джонатан разочарованно зарычал, отвернулся, стиснул зубы и зажмурился, пытаясь подавить в себе первобытную жажду крови. Ради Маккалума. Он не позволит ему умереть здесь, в этом месте. Джонатан сказал об этом вслух, а затем вздохнул от облегчения, осознав, что Маккалум без сознания. Это все сильно упрощало. Здесь он мало что мог для него сделать, но все равно нашел время, чтобы хотя бы перевязать рану настолько хорошо, насколько мог. Он был рад, что укус пришелся на нижнюю часть шеи. В основном, были задеты только мышцы, и это не давало Маккалуму быстро истечь кровью. Хотя, в целом, прогноз у него был не особо благоприятным. Однако Джонатан постарается сделать все, что сможет. К счастью, до Пемброука совсем недалеко, однако действовать нужно было очень быстро. Ему нужно было доставить туда своего пациента, чтобы начать переливание, а затем обработать укус. Джонатан слышал, что Миллар и остальные уже находятся в канализации. А значит, они скоро окажутся совсем близко. – Пойдем, Джеффри. Нам нужно уходить, – непринужденно сказал он, когда взял Маккалума за запястье и потянул на себя, вынуждая встать, а затем закинул его себе на плечо, будто мешок. – Приношу свои глубочайшие извинения за то, что вверяю тебя своей заботе. Уверяю, я буду чувствовать себя должным образом оскорбленным, когда буду лечить тебя. Запоздало вспомнив про меч, Джонатан нагнулся и поднял его с земли. Он помнил, что кадет упоминал о том, что у них кончились боеприпасы, и полагал, что если будет вооружен хотя бы мечом, то сможет защитить себя и Джеффри от нападения в случае необходимости. К тому времени как Джонатан достиг выхода из канализации, Миллар с остальной группой, наконец, нашел место происшествия. Джонатан услышал, как сержант приказал всем рассредоточиться и искать Маккалума, и тихо выскользнул наружу. Скрываясь в тенях, он успешно избегал обнаружения патрулями. Они, к счастью, были более заинтересованы тем, что могло появиться из канализации, чем тем, что ходило по докам. Джонатан спешил к больнице, когда осознал, в насколько плачевном состоянии находится Лондон. Только посреди такого хаоса, пусть даже и ночью, человек с бессознательным телом на одном плече и мечом, полностью покрытым кровью, на другом мог спокойно пройти по улице, и никто даже не попытается его остановить. Не то чтобы Джонатан особо жаловался. Он был не в самом подходящем настроении, чтобы отвечать на вопросы или поддерживать разговор. Когда впереди, наконец, показались огни Пемброука, он вздохнул от облегчения и направился внутрь. Дежурная медсестра бросилась на помощь, как только увидела их. – Этому человеку незамедлительно нужна помощь. Я отнесу его в четвертую операционную. Необходимо определить его группу крови, а затем взять три единицы крови от всех совместимых и достаточно здоровых пациентов, которых только сможете привлечь. Главное, чтобы никто из них в данный момент не проходил лечения от инфлюэнции. Затем попросите кого-нибудь разыскать доктора Суонси. Мне срочно необходимо с ним поговорить. Медсестра с любопытством посмотрела на Джонатана, пробежав взглядом по мечу и арбалету Маккалума, но вместо того, чтобы что-то спросить, просто кивнула: – Да, доктор. Она последовала за Джонатаном в операционную, молча взяла оружие, которое он ей передал, и отложила его в сторону, пока Джонатан перекладывал Маккалума на каталку. Джонатан работал так быстро как только мог: он взял образец крови и начал его тестирование. Он слегка улыбнулся, когда увидел результат. – Четвертая группа, – сказал он. – Это сэкономит нам время. Медсестра, подойдет любая кровь. Не нужно определять группу крови доноров, просто убедитесь, что они здоровы. Как только наберете первый флакон, сразу несите его ко мне. И не забудьте добавить туда цитрат натрия. А теперь поторопитесь! – Да, доктор. Пока медсестра отсутствовала, Джонатан пододвинул поближе стойку для капельниц и начал возиться с трубками и иглами. Удовлетворившись полученным результатом, он снял с Маккалума пальто и рубашку и начал промывать рану. Он удивленно поднял брови, когда увидел, сколько на теле охотника шрамов и синяков. Джонатан предположил, что это вполне логично для его образа жизни – несмотря на то, что Маккалум был опытным бойцом, он все еще оставался человеком, и его могли ранить, а он не обладал такой роскошью, как быстрое исцеление. Джонатан протянул руку к четырем параллельным шрамам, огибавшим правый бок Маккалума. Очевидно, эти раны были оставлены когтями. Кто-то постарался на славу, зашивая их – шрамы были едва заметны. Джонатану захотелось познакомиться с тем, кто настолько хорошо делает свою работу. Он почти прикоснулся к этим отметкам, но в последний момент остановился, смущенно отдернув руку и переключив свое внимание на шкафчик с лекарствами. Джонатан отмерил необходимое количество карболовой кислоты в почкообразный лоток, а также захватил льняные бинты и набор щипцов. Он промокнул кровь, наблюдая за тем, как две жидкости смешиваются и окрашивают марлю в разнообразные оттенки красного и розового. Антисептик не замаскировал аромат крови – запах был настолько сильным, что у него закружилась голова. Он глубоко вздохнул, напомнив себе, что, в первую очередь, он доктор, а не вампир, и изо всех сил постарался игнорировать свою жажду. Джонатан отложил щипцы в сторону и начал кропотливо зашивать рану, стараясь делать как можно более мелкие и одинаковые стежки. Когда вернулась медсестра с первой порцией крови и, наконец, начался процесс переливания, Джонатан замер – на несколько долгих мгновений его взгляд задержался на темно-красной жидкости во флаконе, затем проследил путь по трубке к вене Маккалума, а после поднялся к его горлу. Он заметил движение адамова яблока охотника, и рефлекторно сглотнул. Искушение было сильно, и, сидя в этой пропитанной запахом крови комнате, Джонатан отчаянно жалел, что не поел как следует этой ночью. Он попытался отвлечься, сосредоточившись исключительно на своей работе – взял иглу и немного марли и продолжил зашивать рану. Он даже не заметил, что в комнату вошел Эдгар. Тот молча наблюдал за его работой. Эдгар подал голос, только когда был сделан последний стежок, а на стойку установлен третий флакон крови. – Это Джеффри Маккалум, – сказал он. Джонатан прервался от накладывания на рану стерильной повязки и перевел взгляд холодных голубых глаз на Суонси. – Я отлично знаю, кто это, Эдгар, – произнес он, прежде чем вернуться к тому, что делал. – Хорошо. Тогда почему, из всех мест, ты привел его именно сюда, Джонатан? Джонатан опять остановился, но в этот раз он посмотрел на лицо Маккалума. Видеть его таким неподвижным и бледным было тревожно. – А что, теперь это больше не больница, Эдгар? Этот человек ранен. И, между прочим, тяжело. Ему требовалась незамедлительная помощь. Эдгар фыркнул: – Да, я вижу. Охотился на вампиров, видимо. – Он подошел ближе. – По своему опыту скажу, что люди, которые ищут проблемы, обычно их находят. Честно говоря, вообще невероятно, что он продержался так долго. Профессиональные риски, и все такое. Но, Джонатан, учитывая все обстоятельства, я удивлен, что ты просто не оставил его там, где нашел, и не пошел спокойно своей дорогой. Этот человек опасен, особенно для нас с тобой, и видеть как он умирает… говоря откровенно, это подарило бы мне больше веры в свое беззаботное будущее. Джонатан все-таки повернулся к Суонси: – А что насчет твоей клятвы Гиппократа, Эдгар? Или ты про нее забыл? Неважно, кто он такой. Если он ранен и нуждается в помощи, мы обязаны позаботиться о нем. Я не оставлю человека умирать только из-за того, что так мне будет удобнее. И я удивлен слышать такое от тебя. – Я прекрасно помню свою клятву. Просто в последнее время я стал смотреть на мир немного иначе. И я предлагаю тебе начать делать то же самое. Мне не нужно тебе напоминать, что охотники на вампиров представляют угрозу для нашего существования – и чем их меньше становится, тем лучше для нас. Обыденную работу, вроде исцеления больных, следует оставить простым смертным докторам. Они лучше смогут позаботиться о живых людях. Мы же должны заняться более полезными вещами. Только подумай об исследованиях, которые мы можем проводить! Об открытиях, которые мы можем сделать! На благо всего человечества! – Ты уже это говорил. – На лице Джонатана мелькнула кривая ухмылка. – Однако может быть стоит остановить эту эпидемию, прежде чем создавать новые «блага» для всего человечества, Эдгар, – сказал он. Эдгар поджал губы, явно недовольный насмешкой. – Я уже уверял тебя, что больше не буду проводить эксперименты над смертными, разве нет? – Да, уверял, – просто сказал Джонатан, хотя учитывая вновь обретенный энтузиазм Эдгара и его прошлые поступки, он не слишком верил в данное им слово. Решив сменить тему, он сказал: – Я бы хотел оставить Маккалума здесь на одну ночь. Он очень слаб, и я бы не хотел перевозить его, пока его состояние не стабилизируется. – А я бы предпочел, чтобы ты отправил Маккалума обратно к его боевым псам. Пусть сами за ним присматривают! – Эдгар! – Джонатан, ты прекрасно знаешь, что у нас просто не хватает мест. Посмотри, скольким честным, хорошим и порядочным людям мы отказываем, потому что не можем их разместить! – Тогда я отдам ему свою кровать. Я буду ухаживать за ним в своей комнате. – Это вопиющее нарушение правил! Кроме того, как ты полагаешь, другие люди будут себя чувствовать, находясь под одной крышей с лидером Стражи Привена? А что дальше? Привенцы разместят свои чертовы патрули прямо за нашими воротами? Джонатан приподнял бровь: – Вероятно, люди будут чувствовать себя даже в большей безопасности, особенно если узнают, что их лечат доктора-вампиры. Эдгар разочарованно фыркнул: – Но он укушен. Чертовым скалем! Что если… – он понизил голос. – Что если он заразился? И он будет находиться рядом с ординаторскими? Это может превратиться в катастрофу! – Ничего не случится. Я беру на себя полную ответственность за него, пока он находится здесь. – А что ты будешь с ним делать днем, а? Что если он решит убить тебя, пока ты спишь? Ты будешь перед ним беззащитен. – Он не решит. Ну, а иначе мне придется отойти в мир иной, – он усмехнулся, а затем прищурился, когда заметил, что Эдгар не оценил его шутку. – Я не дам этому произойти. Вот мои условия, Эдгар: либо мы оба остаемся, либо оба уходим. – Ты действительно готов бросить все это? Из-за него? Он же ужасно с тобой обращался. – Он мой пациент и ему нужен уход. – Ты безумец! Джонатан промолчал. И когда Эдгару стало еще более неловко под тяжелым взглядом льдисто-голубых глаз, он нетерпеливо цыкнул: – Жертва, защищающая охотника! Теперь я слышал все. Джонатан все еще хранил стойкое молчание, и Эдгар сжал челюсти. – Хорошо, доктор Рид, – наконец сказал он. – Если этот дровосек выкарабкается, он весь твой! Но если что-то случится, отвечать за это будешь своей головой. И я буду молиться, чтобы она осталась при тебе, когда это животное очнется. Джонатан позвал дежурную медсестру и попросил принести тряпки для мытья и чистую сорочку, чтобы переодеть Маккалума, а затем радостно ответил уже уходящему Эдгару: – Не волнуйся, Суонси. Хоть мои когти и спрятаны, но они довольно острые.