Bring me the night

Я думаю, если вы позволите, я построю обсерваторию, чтобы показать вам, что все звезды во Вселенной никогда не будут сиять так ярко, как вы -- Кортни Пеппернелл Донхек не думал, что когда-нибудь вернется сюда. Прошло почти два десятилетия с того времени, как он в последний раз ступал на берега Чеджу. Сейчас все по-другому, конечно, время сделает это с местом. Во всяком случае, единственное, что не изменилось — жара. Он все еще чувствует, что его душат в отвратительно теплом, влажном полотенце, и солнце обжигает его кожу так же жарко, как это было, когда он был моложе и привык бороться с мамой за использование солнцезащитного крема. Воспоминания расцветают перед его мысленным взором, выжимая из него неохотную улыбку, когда он глубже погружает пальцы ног в песок, наслаждаясь прохладой песка под поверхностью. В целом, неплохое место, когда тебя вынудили взять творческий отпуск. Сделай перерыв, Хек. Тебе это нужно. Голос Джонни насмешливо звенит у него в ушах, хотя он знает, что приказ исходил от кого-то, кого это беспокоило больше, чем его коллег и друзей. Он хмурится, пиная песок. Ну и что, что он не взял ни одного выходного с тех пор, как начал работать в участке, ведь преступление никого не ждет. Солнце уже клонится к закату, когда он, наконец, вытаскивает ноги из песка. Чеджу - прекрасное место, все еще практически нетронутое в тех местах, где им удалось спрятаться от туристов. Когда солнце касается воды, оно окрашивает небо в яркие оттенки пурпурного, розового и оранжевого, резко контрастируя с чистой бирюзой мелких рифов, окружающих пляж. Вода - желанное облегчение на его разгоряченной коже, и Донхек устраивается на ее краю, не обращая внимания на то, что его шорты тут же промокают. Он смотрит на воду, наблюдает, как рыбаки и женщины в своих крошечных лодках перетаскивают в них дневной улов. Может быть, Джонни и прав: он не помнит, когда в последний раз мог просто сидеть и дышать. Донхек остается до тех пор, пока солнце не скроется за горизонтом и небо не превратится из светло-розового в темно-пурпурное, пока Донхек наконец не сможет увидеть звезды. Это еще одна вещь, которой нет в Сеуле — со всем этим светом и загрязнением воздуха Донхек считал себя счастливчиком, если ему удавалось заметить хотя бы одно созвездие. Здесь, однако, небо чистое и заполнено большим количеством звезд, которые Донхек может распознать — от одиночных стартов до огромных скоплений, которые Донхек хотел бы считать целыми галактиками на другой стороне Вселенной. Ренджуну бы здесь понравилось, он, наверное, тоже смог бы назвать все созвездия. Эта мысль вызывает улыбку на его лице. Он снова ложится на песок, подложив руки под голову, и только собирается устроиться поудобнее, как над ним что-то начинает мерцать. Свет? Нет, ближайший уличный фонарь находится позади по тропинке. Но это не может быть звезда… Он задыхается, когда она вспыхивает ярко, ярче, чем любая звезда, которую он когда-либо видел, прежде чем она начинает падать. Он проносится по ночному небу, оставляя за собой белый след, и Донхек резко выпрямляется, решив не терять его из виду. Он грациозно изгибается по кривой неба, прежде чем достичь горизонта, и Донхек клянется, что видит всплеск на фоне угасающего света солнца. Но этого не могло быть. Звезды не падают. Океан внезапно вздымается вокруг него, и Донхек снова задыхается, когда вода попадает ему в живот. Он вскакивает на ноги, чтобы спасти телефон от того, чтобы его поглотило море, дергая сандалии за петли по пути. - Какого хрена, - бормочет он себе под нос, отходя все дальше от берега. В его голове беспорядок из полузабытых процедур эвакуации цунами, мыслей о падающих звездах и всех других фильмов о судном дне, которые он смотрел, в которых участвовали метеориты, падающие из космоса. Его сердце колотится со скоростью мили в минуту, и он едва не спотыкается, взбираясь по ступенькам на тропинку. Он даже не знает, почему он паникует, на самом деле, это, вероятно, была просто падающая звезда и прилив. Встряхнувшись, он в последний раз оглядывает воду —просто на всякий случай — прежде чем, наконец, отправиться обратно. Донхек не спит. Или ему кажется, что он не спит, мучимый снами о Вселенной, звездах и галактиках, которые, кажется, взрываются в цветах заката каждый раз, когда он пытается посмотреть слишком близко. Он чувствует, что за ним тоже наблюдают, кто-то стоит прямо за пределами его поля зрения, куда бы он ни смотрел, это нервирует его, и он выскочил из постели еще до восхода солнца. Он вернулся на пляж через несколько минут, благодарный прошлому Донхеку за его предусмотрительность в бронировании номера вдоль воды. В основном все еще темно, за исключением того места, где тонкая полоска света начинает появляться вдоль горизонта, но морской бриз прохладен, и Донхек засовывает руки в передний карман толстовки, чтобы они не замерзли. Соленый воздух будит его, и он делает глубокий вдох, заставляя сердце перестать биться. Он закрывает глаза, использует звук воды, бьющейся о песок, чтобы направить его по прямой линии вперед. Это помогает, его сердце перестает бешено биться о грудную клетку, и он чувствует, как его охватывает спокойствие. Пока он не спотыкается и не открывает глаза. Сдавленный крик вырывается из его горла, когда он понимает, что только что споткнулся о тело. Полностью голое тело мужчины, лежащее лицом вниз на песке. Он приглушает еще один крик, не желая будить соседние деревни, когда обходит тело, понимая, что может ясно видеть его, потому что оно, кажется, испускает очень небольшое количество света. Его сердце снова застучало в горле, и Донхек перестал пытаться сохранять спокойствие. Присев на корточки, он осторожно тычет пальцем в тело. Когда ничего не происходит, он натягивает рукав на руку, прежде чем схватиться за тонкое плечо и перевернуть тело. Мужчина стонет, когда падает на спину, и Донхек чуть не падает навзничь, пытаясь убежать от него. Нет никаких сомнений, что этот человек сейчас жив. Живой... и светящийся?! На самом деле это не так заметно, но по его краям пробегает слабое мерцание, и песок под ним, кажется, светится. Он смутно задается вопросом, может ли он быть радиоактивным. Есть ли на Чеджу вообще атомные станции? Откуда взялся этот парень? Старательно избегая его обнаженной промежности, Донхек пристально смотрит на него, как будто если бы он смотрел достаточно пристально, то смог бы найти ответы по слабому блеску его кожи. Когда становится ясно, что пристальный взгляд не принесет много пользы, Донхек разочарованно вздыхает, прежде чем использовать свою руку, прикрытую рукавом, чтобы мягко встряхнуть мужчину -Эй, - шепчет он, понимая, что солнце уже встает и скоро прибудут рыбацкие семьи. - Эй! - Ты в порядке? Ты можешь встать? Чт - Глаза мужчины открываются, и Донхек кричит. Он зажимает рот руками и начинает пятиться назад. Эти глаза. Донхек смотрел на них всего секунду, но видел в них галактики, похожие на те, что были в его сне, все они кружились вместе — масса звезд на фоне абсолютной черноты. — Что ... Что ты такое?” Все его тело дрожит, и он уверен, что его голос тоже, но все в нем кричит ему бежать, кричит ему, что кто бы ни был этот парень, он не человек. Мужчина поворачивается к нему, хмурый взгляд портит идеально выточенные черты лица, черты, которые Донхек наверняка оценил бы больше, если бы не был так напуган. - Кто я? - повторяет он, его слова звучат глухо и грубо, как будто он не привык к тому, как они должны звучать из его рта. — Я ... он делает паузу, слоги застревают между зубами. - Я звезда.

***

- Значит, ты звезда?— осторожно говорит Донхек, грея руки вокруг кружки с кофе и глядя на человека — звезду- сидящего на краю острова. Он отдал парню один из халатов, висевших в ванной, больше ради собственного здравомыслия, поскольку тот, казалось, блаженно не замечал, что на нем нет одежды. Парень смотрит на свою чашку кофе так, словно она вот-вот убьет его, и Донхек не знает, смеяться ему или бояться. Страх кажется более логичным ответом, он все-таки не знает, кто этот парень. Но Хёк видел его глаза, он видит их и сейчас-две закрученные бездны, наполненные звездами. Они действительно очень красивы теперь, когда он смотрит на них должным образом, они блестят так же, как и его кожа, мерцая от яркого мерцания до чего-то едва заметного. - Да,- говорит он, вырывая Донхека из своих мыслей. Его пальцы сжимают собственную кружку, а взгляд становится более задумчивым. - По-моему, так вы нас называете. На вашем языке. Пар от кофе клубами поднимается из обеих кружек. - А как мне тебя называть? Он бросает на Донхека любопытный взгляд, как будто все еще пытается осмыслить слова, прежде чем его глаза искрятся пониманием. - О! Ты можешь звать меня ... — Он издает звук, который, кажется, резонирует из его горла, странный хор музыкальных нот, от которого волосы Донхека встают дыбом. Его пальцы рефлекторно сжимают чашку, и мужчина, кажется, замечает это, слегка краснея. - Прости. На мгновение я забылся. Я не думаю, что ваши голоса могут издавать такой звук. Донхек смеется, только немного подкупленный тем, как его румянец, кажется, простирается до самых ушей, заставляя их светиться слегка бледно-розовым. - Нет, не можем. Он ослабляет хватку и делает глоток из кружки. - Может быть, у вас есть что-то близкое к этому на нашем языке? Марк, кажется, задумывается на мгновение, наклоняясь вперед, чтобы положить подбородок на руки так, что это выглядит почти комично по-человечески. Его брови начинают морщиться, и Донхек почти просит его забыть об этом, что он просто даст ему имя, если придется, но потом человек-звезда оживляется и встречает взгляд Донхека. Он улыбается, и Донхек чувствует себя более чем ослепленным. - Можешь звать меня Марк. Солнце жарко бьет ему в спину, хотя они сидят в тени, если это можно назвать яркой полосатой тенью от пляжного зонтика. Они находятся на соседнем пляже, всего в получасе ходьбы, но он расположен недалеко от края деревни и прибрежных ресторанов и кафе. Марк сидит напротив него, на более прохладной стороне стола, под зонтиком и маленьким навесом, который тянется вдоль фасада кафе. Это маленькое место, и называть его кафе-это натяжка, это больше похоже на прославленное место для кимбап, но это было первое местечко, которое Донхек посетил, когда приехал в Чеджу, и он чувствует привязанность к нему и милой старой леди, которая владеет им, несмотря на то, что это было всего пару дней. Марк в одной из рубашек Донхека и единственных шортах, которые подходят к его неестественно тонкой талии, и это кажется почти сюрреалистичным, видеть его таким, одетым как обычный мальчик, светящимся, приглушенным светом солнца, хотя Донхек может уловить мерцание его кожи, если угол правильный. Не то чтобы он смотрел, конечно. - Так почему же ты здесь? - спрашивает Донхек, с набитым ртом откусывая кусок кимбап, который они делят. Марк смотрит на него широко раскрытыми глазами, а потом, кажется, немного уходит в себя. Донхек тут же мысленно проклинает себя. Он был так осторожен со своими вопросами, доверяя ему, чтобы ускользнуть в ту же минуту, когда перед ним будет еда. Он успокаивающе поднимает руку, отчаянно пытаясь проглотить кусок, прежде чем заговорить. - Мне очень жаль. Я не хотел тебя расстраивать, просто ... мне было любопытно.… Он смущенно замолкает, и Марк смотрит на него из-под своих темных волос, словно оценивая его на мгновение, прежде чем испустить глубокий вздох. - Все в порядке. Это просто… Как-то неловко? Неловко? Как? Марк морщится, ковыряя пальцами кусочек кимбапа, его палочки для еды лежат забытые на столе. - Я ... э-э ... … Я упал. Донхек бросает на него недоверчивый взгляд. - Ясно, - говорит он, указывая на небо и море позади себя. Марк хмуро смотрит на него - первое почти конфронтационное выражение, которое он увидел с тех пор, как подобрал Марка с пляжа. Донхек чувствует некоторую гордость. - Это было не намеренно. Мне просто было любопытно. Я всегда был очарован людьми из разных миров, и мне хотелось посмотреть поближе, но я подошел слишком близко,- он вздыхает, потирая затылок. - А теперь, наверное, я здесь..... Донхек склонил голову набок, изучая Марка, который, несмотря на всю свою неуверенность и неловкость с тем, что явно является формой, к которой он не привык, выглядит почти так же по-человечески, как и он, светясь в стороне. Он засовывает в рот еще один кусок гимбапа, прежде чем ухмыльнуться. - Значит, ты застрял здесь? Марк пожимает плечами. - Пока старшие не поймут, что меня нет, и не вернутся за мной. - И ты сказал, что интересуешься нами? То есть нами,людьми, верно? Что-то снова вспыхивает в глазах Марка, когда он кивает. Донхек наклоняется ближе, опершись локтями о стол. - Так как насчет того, чтобы я тебе показал? Показать тебе, как мы живем, во всяком случае, до некоторых моментов. Есть что-то до смешного серьезное, когда Марк смотрит на него своими широко раскрытыми глазами и крутящимися галактиками, что его губы дергаются в улыбке. - Ты сделаешь это? - Ну конечно. Он окидывает Марка очень очевидным взглядом, останавливаясь на тех местах, где Марк, кажется, особенно светится. - Хотя, возможно, тебе придется приглушить свет звезд. Не думаю, что люди привыкли видеть, как другие светятся. - О! Правильно. Марк снова краснеет, но его кожа теряет свое мерцающее качество, а глаза превращаются во что-то более естественное. Это будет так весело.

***

- Нет, - говорит Марк, его руки тисками сжимают руку Донхека, и Донхеку приходится сдерживаться, чтобы не рассмеяться над дрожью в его голосе. - Нет, беру свои слова обратно. Я не хочу этого делать, - он крепче прижимается к Донхеку, когда тот почти тащит их ко входу в горку. Донхек одной рукой обнимает его, а другой держит поплавок, который должен был увести их вниз по трубе. Донхек приподнимает бровь. Он мотает головой в сторону очереди за ними. - Здесь, наверху, дети в буквальном смысле слова, Марк. Пожалуйста, не говори мне, что ты боишься. Марк смотрит на разноцветную металлическую трубку с явным презрением. - Это высоко, - шепчет он, и Донхеку приходится сдерживать смех, когда он одаривает контролера робкой улыбкой, когда Марк пытается зарыться в бок Донхека. Донхек осторожно ставит поплавок на край бассейна, ведущего к устью горки, и поворачивается к Марку. Он нежно берет лицо Марка в ладони. -Ладно, вот что мы собираемся сделать. Мы собираемся попробовать это. Только эту горку. Она даже не самая высокая. И тогда мы увидим, захочешь ли ты продолжить. Марк бросает взгляд на вход в горку. - Ты уверен, что мы не умрем? Донхек смеется берет Марка за руку. -Мы не умрем, обещаю. Марк обреченно вздыхает, но позволяет Донхеку втащить его в поплавок. Донхек проскальзывает в пространство позади него и крепко обхватывает звезду руками и ногами, прежде чем дать сигнал диспетчеру, что они готовы. Он никогда не понимал этого раньше, но Марк на несколько градусов теплее, чем он, и это более очевидно теперь, когда они прижаты кожей к коже. Он кладет голову Марку на плечо, пытаясь убедить себя, что на самом деле не пытается прижаться к Марку на виду у всей публики. Марк просто теплый и, может быть, просто это приятно. Не то чтобы Донхек когда-нибудь скажет это вслух. Их подталкивают ближе к краю, и Марк издает тихий стон. Донхек смеется, но все равно крепче обнимает Марка. - Знаешь, я не понимаю, почему ты боишься, когда буквально свалился с неба. - Ты прекрасно знаешь, что это не одно и то.... Его слова переходят на крик, когда они переваливаются через край, и Донхек не может не кричать от восторга. В течение минуты нет ничего, кроме Марка, и яростно чередующихся красных и желтых цветов, которые составляют трубу, и стремительного потока воды, когда она несет их вниз и из горки. Как только поплавок коснулся края бассейна, Марк вырвался из его рук и вышел из воды с самым грязным выражением лица, когда он впился взглядом в Донхека. В Донхеке бурлит что-то вроде радости, и он ухмыляется, вытаскивая себя из воды и отдавая поплавок служителю. - Не могу поверить, что позволил тебе уговорить меня на это, - шипит Марк, когда Донхек подходит к нему. Он оглядывается назад, когда следующая пара спускающихся — девушка и ее младшая сестра — вылетают из горки. - Не могу поверить, что вы, люди, делаете это ради забавы! Донхек пожимает плечами, совершенно не обращая внимания на ярость Марка, и поднимает руку, чтобы убрать волосы с его лица. Марк отмахивается рукой, но его лицо становится довольно розовым, без свечения, конечно, и у него есть странный источник удовлетворения, бурлящий в Донхеке. - Как я уже сказал, она даже не самая высокая, - oн поворачивается, чтобы указать на другую горку, которая выглядит так, будто построена на вершине фальшивого вулкана, на добрых полтора этажа выше, чем та, с которой они только что спустились. - Так вот, эта самая высокая. Что скажешь? - спрашивает он, толкая Марка под ребра. - Хочешь попробовать? - Нет. Ни в коем случае. Я лучше тысячу раз упаду с неба. Донхек смеется и просовывает свою руку в руку Марка, улыбаясь про себя, когда Марк не оттолкнул его. - Хорошо, хорошо, ты большой ребенок. Тогда мы будем держаться ленивой реки. И, может быть, пару детских горок? Он производит на Марка самое лучшее впечатление пинаемого щенка, и Марк вздыхает: - Прекрасно. Но только самые низкие. Донхек морщится, когда гель касается его плеч, и ему приходится сопротивляться желанию отвернуться от Марка, который изо всех сил пытается втереть алоэ вера в чрезвычайно загорелые плечи Донхека. Они сидят в номере Хека, кондиционер включен на полную мощность после того, как Донхек решил, что было бы отличной идеей провести большую часть недели, путешествуя по разным пляжам Чеджу. К сожалению, его нежелание пользоваться солнцезащитным кремом последовало за ним во взрослую жизнь, и теперь он расплачивается за это. Руки Марка неприятно теплые — это определенно звездная вещь, — но он не собирается пытаться намазать алоэ себе на спину. - Перестань ерзать, - говорит Марк, но он осторожен, чтобы не схватить Донхека за плечи слишком сильно, хотя именно там Донхек двигается больше всего. В течение недели они вошли в какой-то ритм, номер теперь заполнен едой для завтрака, потому что Марк всегда кажется в каком-то ступоре ранним утром, и Донхек не думает, что он может продолжать ходить в до кафе с кимбап каждое утро. Им тоже стало намного удобнее друг с другом, особенно с Марком, хотя неловкость, похоже, очень характерна для Марка, а не для звезды. Не помогает и то, что Донхек ловит себя на том, что забывает, что Марк тоже не человек. Как сейчас, когда рука Марка скользит к его талии, чтобы поддержать его, не касаясь обожженных мест. Донхек пытается выдохнуть, долго, низко и как можно ровнее, хотя это не останавливает прилив жара к его лицу или тот факт, что он держится за простыни, как будто если он отпустит их, то может просто упасть. Рука Марка застывает у него на плече. - Что случилось? Я сделал тебе больно? Донхек не знает, хочет ли он смеяться или плакать, потому что Марк все еще такой милый и такой серьезный, в то время как Донхек здесь молится всем богам, которых он знает, чтобы кровь в его голове не устремилась вниз. — Все ... все в порядке, - говорит он дрожащим голосом после очередного долгого выдоха. - Просто… Немного покалывает. Марк неодобрительно тычет пальцем, и действие настолько отчетливо человеческое, что почти ослепляет его, что Марк, совершенно потусторонний человек, который до Донхека абсолютно не общался с людьми, кажется, так хорошо принял человеческое общество. Это почти как увидеть Марка в его одежде в первый раз, но в более универсальном масштабе. В нем бурлит странное чувство, от которого у него почти кружится голова. Руки Марка скользят ниже по его спине, и его голос звучит намного ближе, чем раньше, тоже намного ниже, но все еще нежный, и все еще так присуще Марку. - Я же говорил, тебе надо было пользоваться кремом от загара. Он скользит по изгибу его шеи, и Донхеку приходится физически подавлять дрожь, которая пробегает по его спине. Опять же, Марк больше человек, чем ему нужно. Это заставляет мир Донхека на мгновение сбиться с толку, и Донхеку приходится протянуть руку и схватить руку Марка, прежде чем она опускается еще ниже, и Донхек теряет те немногие кусочки своего разума, которые у него остались. -Марк,- шепчет он. Хек держит руку Марка подальше от своего тела, как будто это что-то опасное, и Марк смотрит на него в замешательстве, как может только Марк, и Донхек уже чувствует, как его решимость колеблется. -Что?- звезда отвечает неуверенно, но так же мягко. - В чем дело? Я что-то сделал? Донхек сжимает его руку, но он качает головой. - Ничего. Я просто ... мне просто интересно…- он тяжело выдыхает через нос, тщетно пытаясь унять бешеное биение сердца. Хек берет руку Марка и крутит ее ладонями вверх. - Ты можешь сделать это еще раз? Каким ты был, когда я впервые встретил тебя. Эта штука со звездным светом. Глаза Марка расширяются, когда он понимает о чем просит Хек. - О! Ты это имеешь в виду? Он держит руку между ними, пока не начинает светиться, ничего слишком яркого, просто слабый ореол серебряного света, который окружает его. Его глаза тоже возвращаются, в них кружатся другие звезды, и Донхек позволяет себе в кои-то веки смотреть без смущения. Он тянется к Марку, чтобы переплести их пальцы, с изумлением наблюдая, как свет, кажется, поглощает его собственную руку. Она теплая, теплее, чем обычно у Марка, но в ней нет дискомфорта. - Это действительно красиво, - выдыхает он, и Марк улыбается. Напряжение, которое Донхек не заметил, исчезло с утверждением Донхека, почти как будто он боялся. — Ты ... я имею в виду ... Ничего, если ты останешься здесь? Когда есть только мы? Улыбка, озаряющая его лицо, ослепляет сильнее, чем все, что Донхек когда-либо видел. - Ты не возражаешь? Донхек нежно сжимает его пальцы. - Я бы никогда. - Так расскажи мне, каково это-быть звездой.

***

Они свернулись калачиком на вершине Сонсана на коврике для пикника, который Донхек купил в магазине за две тысячи вон. Это была идея Донхека подняться вечером, заявив, что туристов будет меньше, и он был прав, на вершине нет никого, кроме них двоих. Пик возвышается над океаном, теперь глубоким, темно-синим, за исключением горизонта, где некоторые лучи заходящего солнца превратили его в темно-оранжевый. Теперь уже достаточно темно, чтобы они могли видеть звезды над головой, все они сверкали тем же серебристым светом, что и Марк. Донхек поворачивается на бок и видит, что Марк уже смотрит на него с игривой улыбкой на губах: - Что значит “На что это похоже"? Донхек хмурится и легонько пинает его ногой. - Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Что вы там делаете, кроме того, что шпионите за нами, невинными людьми? Марк хмурится, но это так близко к надутому лицу, что Донхеку хочется поцеловать его. Чувство, которое возникало все чаще и чаще, к несчастью для него. - Мы не шпионим. Мы наблюдаем. И мы наблюдаем не только за тобой. Есть и другие. - О боже, - выдыхает Донхек в притворном изумлении. - Мы действительно не одни. Марк хмурится, тычет себя в живот, пока не откатывается со смехом. -Ты действительно не смешно, знаешь ли. Донхек фыркает, - Ты так говоришь, но ты меня любишь. Донхек замирает. Это всего лишь строчка. Та, котоую он часто использует с Ренджуном, что даже не подумал, прежде чем произнести её. Это всего лишь строчка, но Марк этого не знает. Марк, который всегда воспринимает все так буквально, потому что почти ничего здесь не знает. Он оглядывается и видит, что Марк смотрит на него с непроницаемым выражением лица. - Прости, - быстро говорит Хек. - Не надо воспринимать это буквально. Это была просто шутка. Просто ... Просто то, что мы здесь говорим. Марк хмурится. — Я не ... я правда не знаю. Любовь - это не простая вещь для звезды... - О-о,- заикается Донхек, сглатывая комок в горле. Он обхватывает себя руками, беспомощно хватаясь за рукава, пытаясь привести мысли в порядок. - Я имею в виду, как я уже сказал, это просто то, что мы здесь говорим, вот и все. Он отворачивается от Марка, пытается притвориться, что это ничего не значит, но слышит, как Марк придвигается ближе на коврике, и громко вздыхает. Вспышка света привлекает его внимание, и он поворачивается, вопреки здравому смыслу, чтобы найти Марка в форме, которая так нравится Донхеку. На фоне ночного неба Марк ярче, чем все, что Донхек когда-либо видел, и Донхек чувствует ответ Марка еще больше, как тупую боль в груди. Марк медленно тянется к нему, его пальцы теплые и нежные, когда он проводит по краю челюсти Донхека. - Я причинил тебе боль, - тихо говорит он, и Донхек внезапно чувствует себя таким беззащитным, распахнутым на всеобщее обозрение. Его первое действие -отвернуться, но он не сдается, поднимает руку и кладет ее поверх руки Марка, все еще прижатой к его щеке. - Все в порядке, - говорит он. - Я понимаю. Марк хмурится, и его свет слегка тускнеет. - Я не хочу причинять тебе боль. Донхек не может удержаться от смеха; Марк всегда был таким милым. - Это не твоя вина, Марк. Я ожидал от тебя чего-то, чего не должен. -А чего ты ожидал? Донхек грустно улыбается. - Ничего, что ты можешь мне дать. Марк на самом деле дуется на это, и Донхек чувствует, как его сердце сжимается еще сильнее в груди. - Но я отдам тебе все, что угодно. Теперь настала очередь Донхека нахмуриться. — Ты ... что? Марк наклоняется ближе, их носы почти соприкасаются. - Ты мне нравишься, Ли Донхек. Я пока ничего не могу сказать о любви, но ты мне нравишься. Мне нравится быть с тобой. - О боже, - стонет Донхек, протягивая руки, чтобы обнять Марка, когда он притягивает их еще ближе друг к другу. - Я думал, ты разобьёшь мне сердце. Тебе лучше загладить свою вину передо мной. Марк улыбается, на секунду светясь ярче. - С удовольствием, - говорит он, прежде чем прижать их губы друг к другу.

***

Донхек просыпается от шума уличного движения в Сеуле и отчаянного писка будильника. Застонав, он отключает его, прежде чем потянуться, потянувшись к телу, которого больше нет. Вздохнув, он открывает глаза и обнаруживает, что сторона кровати Марка пуста. На прикроватном столике лежит записка, а в колокольчике рядом с ней лежит серебристый шар, который слегка плывет по воздуху. Он берет записку и улыбается беспорядочным каракулям Марка — то, что он никогда не доводил до совершенства — прежде чем перекатиться на сторону Марка и позволить остатку запаха Марка убаюкать его. "Сохрани его для меня. Люблю тебя всегда."