Тюбик крема

— О, Сынмин, заходи. — милая женщина позвала парня. Сегодня у него было слегка печальное настроение, но не настолько, чтобы это могло помешать учёбе. Урок прошёл как обычно, хотя Сынмину казалось, что время тянется слишком долго. Помыв за собой кружку от чая, он принялся одеваться. Вдруг, Ким почувствовал знакомый запах. Точно! Парень выглянул за дверь, однако не увидел тех, кого ожидал. — Джули, я давно вас хотел спросить… — Да, Сынмин? — А Чонин и Хёнджин к вам ещё ходят? — только сейчас он задумался о странности вопроса. Женщина опешила. — Ох… Они кажется расстались и оба перестали ходить. Очень жаль… У обоих был большой потенциал… — с ноткой грусти сказала женщина. Так значит, это был не запах их любви… — Тогда у меня ещё один вопрос: чем сейчас пахнет? — решительно спросил Сынмин. Джули слегка удивилась, но быстро поняла о чём речь. Она подошла к большому стеллажу с учебниками и всем прочим, взяв оттуда ничем непримечательный тюбик крема. — Наверное этим. — она улыбнулась, открыла тюбик и поднесла к носу Кима. — Ты этот запах имел ввиду? У парня случилось полное разочарование. Это был не запах их любви. Наверное, она даже не была такой же сладкой и нежной, как этот крем и его запах. Это был просто тюбик крема…

***

— Я очень рад за тебя! — искренне сказал Чонин. — Я думаю, что у нас с Хёнджином в отношениях тоже всё хорошо… — это не звучало с завершающей интонацией. — Практически хорошо… — Ну, возможно, я могу тебе дать совет, так что рассказывай. — Феликс надеялся услышать что-то важное. Так и случилось. Чонин рассказал о том, чем делился со своим психологом. Ликс притворялся дураком, будто бы не знал о такой проблеме в отношении Хёнинов. Когда рассказ дошёл до самого интересного, у Чонина случился триггер: — Ты можешь ответить на вопрос, почему ты этого так боишься? — Оу… — парень опешил. — Мне такой же вопрос задавал психолог. И… Тогда я был не готов… Точнее я очень испугался, ибо в моей голове всплыли неприятные воспоминания… — Чонин опустил голову и замолчал. Громкая музыка проводила вибрации по всему телу, а в ушах зазвенело — видимо с непривычки. — Если ты хочешь себе помочь, ты должен рассказать о том, что тебя так сильно пугает психологу… — Ликс взял ладошки младшего. — Просто нельзя что-то настолько плохое держать внутри себя. Когда мы молчим — мы делаем только хуже для себя… — Джини раньше говорил мне об этом… — Ну вот! — подбадривающий тон. — Он глупостей не посоветует. — Наверное… — резко Чонин залип в одну точку, как будто серьёзно о чём-то рассуждал. Ликс не стал его отвлекать. — Тогда… — он сильно сомневался. — Могу ли я рассчитывать что то, что я тебе сейчас расскажу останется между нами и Хёнджин тем более об этом не узнает? — он смотрел на Ликса просящим взглядом, поэтому тот не смог отказать пообещав молчать. Тогда Чонин начал свой рассказ. С диким комом в горле, который мог прочувствовать даже Феликс, младший стал рассказывать о том самом дне. Как он попрощался со своим другом, который предлагал проводить Чонина, но тот так яро отказывался от этого, ведь не любил доставлять людям хлопоты. На улице было темно, да ещё лисёнок решил сократить путь через гаражи. Он в мельчайших подробностях описал свой страх, когда он проходил в тёмном закутке: страшные голоса и звуки, которым он не мог найти объяснение. — … меня трясло так сильно и я ускорил шаг, чтобы выйти оттуда,. но не успел… — его глаза стали стеклянными. Ликс сидел в ужасе, ибо точно всё понял. — Это так ужасно… Господи… Я провёл в душе около часа, пытаясь смыть следы от прикосновений, эти грязные метки, я готов был содрать свою кожу… — он произносил всё очень ровно, а выглядел максимально равнодушным. Он даже не плакал. Он слышал, как перед ним суетился широкоплечий парень, который был в несколько раз больше, чем маленький Чонин. Он испытывал ужас и страх, он боялся, что не переживёт — с ним обращались слишком грубо. Звук растёгивающийся молнии… Громкий звон от упавшего ремня с тяжёлой пряжкой. Ноги Чонина были раздвинуты до боли в суставах. «А ты подходишь на роль шлюхи» — выплюнул кто-то. «Он принимает уже пятого» — дикий смех. Его трахали так сильно, что его тело двигалось вперёд назад: с каждым толчком, его кожа становилась красной из-за трения об грубый асфальт Когда всё закончилось, он практически сумел скрыть своё изнасилование, если бы не гонорея, что он подхватил… Впрочем, никому не было и дела — даже родным. Каждый раз, именно эти кадры всплывали перед Чонином. Он с облегчением выдохнул, ибо ничего из этого не рассказал Феликсу. Он не хотел бы, чтобы этот ужас мог прочувствовать кто-то ещё. Обещай, что не будешь много пить?

Обещаю.