Иная Пустота

      Согласно уставу, передача сил шинигами простой душе каралась пребыванием в Гнезде Личинок сроком от месяца до нескольких десятков лет, в зависимости от обстоятельств и последствий сего действия. Кучики Рукия, офицер Тринадцатого Отряда, не была ярым нарушителем устава, и чаще всего старалась наоборот его придерживаться, но текущая ситуация заставлял ее преступить через практически все ее принципы. Обычный выход на грунт, длившийся всего-то третьи сутки, просто не мог окончится тем, что сейчас наблюдали ее глаза.       Разрушенное здание «Клиники Куросаки», казалось смотрело на нее укоряющим взглядом разбитых окон, заставляя испытывать нерациональный страх, даже больший, чем пустой перед ней, который ее большому удивление еле ощущался в духовном восприятии, что могло говорить только о двух вещах — либо он невероятно слаб, либо же стоит буквально в шаге от очередной своей эволюции. Гротескная маска монстра была буквально в паре сантиметрах от лица Кучики, белая кость той самой маски сейчас была изрядно перемазана кровью — кровью Шинигами. Сладость столь желаемой плоти, что была под завязку напитана духовными частицами, что так требовались пустому для преодоления последней ступени для получения разума, расплывалась по закрытому маской рту монстра, окончательно отбивая все зачатки сознательности и оставляя лишь инстинкты, которые требовали одно — сожрать. Именно осознание этого факта, заставило Рукию поступится столь лелеемыми каждым шинигами правилами.       — Есть лишь один способ спасти твою семью, — привалившись к бетонному забору, из последних сил, молвила шинигами, смутно видя перед собой размытый силуэт с рыжей макушкой. Дрожащей, от нехватки сил и крови, Кучики направила острие зампакто в сторону юноши.       — Какой? Скажи мне! — пусть мальчишка и кричал, но его слова доходили, до Рукии словно сквозь вату, еле удерживаясь на грани, она попыталась замутнённым взором оглядеть его лицо и улыбнуться.       — Ты ста…нешь, шинигами… — зрение девушки наконец сфокусировалось, выделяя из размытой мешанины образов лицо. Рыжие волосы, припорошенные бетонной крошкой, карие глаза в которых была видна невероятная решимость, сведенные к переносице брови, росчерк крови тянувшийся через все его лицо и тень, что медленно, но верно накрывала как юнца, так и Кучики.       — Так дай мне меч, шини… — слова юноши утонули в реве пустого, еще до того, как он успел сделать шаг вперед. Монстр отошедший от последней атаки девушки вновь бросился вперед, одним укусом лишая, так и оставшегося в памяти Рукии безымянным, юнца верхней половины тела. После чего обратил свой взор на шинигами, что уже готовилась продать свою жизнь подороже, силясь сжать выскальзывающий из пальцев дзанпакто, все никак не смиряясь со своим поражением. И буквально мгновение спустя Рукии Кучики не стало, а округу огласил победный рев пустого, что через какие-то доли мгновенья скрылся в разрыве гарганты.

***

      Курасаки Ишшин пребывал уже который день в полном раздрае. Терять близких людей всегда было больно, но именно смерть Ичиго ударила больнее всего, отставляя очередную кровоточащую рану на сердце и ощущение собственного бессилия. Не только на главе семейства это оставило свой след, пусть его дочери и пережили это происшествие, но им явно было ни капли не лучше, чем, самому Ишшину.       Карин, замкнулась в себе не говоря и не слова, после известия о судьбе брата. Стала больше хмурится, порой задерживая взгляды на зеркальных поверхностях, словно бы пытаясь найти нечто в отражении. В противовес ей, эмоциональная Юдзу, пыталась казаться такой же, как и всегда, только вот заливалась слезами в три ручья, когда ей казалось, что этого никто не видел, даже не похоронах она улыбалась, но в ее глазах стояли слезы.       Взглянув на свое отражение в зеркальной витрине, Ишшин невольно вздрогнул и выпал из задумчивого состояния, лицезрея самого себя. Недавняя легкая щетина уже почти стала полноценной бородкой, синяки под глазами от трехсуточного пребывания на ногах, потухший взгляд и общая осунувшись лица.       — Почему все сложилось так, Масаки? — произнес мужчина, шаря по карманам в поисках початой пачки сигарет и зажигалки, а затем продолжил путь к одинокому средь высоток магазинчику сладостей, оставляя за собой след из сизого дыма, что тут же уносил за собой ветер.

***

      Песок, казалось он тут никогда не заканчивается, но средь бескрайней пустыни изредка мелькали одинокие скалы, а еще реже даже какие-то подобия построек, что были разрушены давным-давно оставляя после себя лишь остовы, кои медленно заносили вездесущим песком. И средь останков чьего-то пристанища, освящаемый лунным светом метался пустой, разнося останки каменных стен своими действиями.       Острые словно бритва когти монстра распарывали его собственную плоть, глухой рык разносился по округе из-под маски, отпугивая непрошеных гостей, а разум его пребывал в агонии. Казалось, что его собственная рейрёку, взбунтовалась пытаясь изнутри разорвать монструозное тело, буграми топорща податливую плоть, заставляя конечности изгибать в непредусмотренных для этого местах. Все что знал пустой об эволюции его собственной расы не вписывалось в рамки данной ситуации. Все должно было быть не так. При накоплении критической массы рейрёку и рейши он должен был впасть в спячку, дабы потом обратится меносом, так ему говорили его инстинкты. К реву агонии добавился треск костей, то начала исходить трещинами костяная маска чудовища, и через мгновения ее верхняя часть обвалилась, открывая взор на два глаза. Склеру затопила тьма, радужка в ночной полутьме мягко святилась золотом, а вертикальный зрачок делил ее на две равные части. К общей картине изменений так же добавилась копна черных словно уголь волос, а затем пустыню огласил лающий смех и голос, что будто бы двоился.       — Мы живыыыы!!! — радостно рычал на всю округу странный пустой, не замечая как на песок рядом с ним падают двое ножен.

Имя: Неизвестно. Возраст: Неизвестно. Цвет волос: Черный. Цвет глаз: Карий. Род занятий: Бывший ученик старших классов; Бывший офицер Готей Тринадцать; Пустой.