malady`

Остывший чёрный кофе в заляпистой белой кружке. За окном ещё полная темень, но красный ободок солнца уже виднеется на горизонте. Совсем немного, но скоро его лучи будут освещать огромный мегаполис. Полупрозрачные занавески раздувает ветер, такой тёплый, весенний. Рубашка свисает в руках и спине, чуть прикрывая фарфоровую кожу. Она больше его в два, нет, в три раза. — Почему не спишь? — Голос молодой, даже писклявый, противный. — Я говорил тебе уйти ещё два часа назад. — Ох, Чиминни- хён, у тебя бо. — Проваливай. — Сталь в голосе доводит до мурашек по ногам. — Можно ещё на полчасика? — Он касается длинными пальчиками широкой спины, но тут же чувствует жгучую боль на внешней стороне ладони. — Я повторять не буду. Чтобы через десять минут и запаха твоего тут не было. — Парень знает, что хён — человек слова, мямлит «прости» и со скоростью света собирает вещи разбросанные по полу. Он мигом проскакивает к монотонной двери, закрывая её с громким хлопком. Не выполняет просьбу Пака. Оставляет запах. Такой едкий, приторный, ужасный. Тошно до головной боли. — Гадёныш. Чимин открывает все окна в доме, лишь бы в слизистой не застрял этот противный запах. Только наступает весна. На улице пока не холодно, поэтому все окна открыты настежь. Пак поднимает белую лёгкую рубашку, недавно побывавшую на теле у этого студента. А ведь когда-то, очень давно, она скрашивала другую, более нежную, но почти такую же кожу. Белую, которую боится запачкать любой в мире.  — Как же ты там, — он кидает рубашку в стирку, закуривая четвёртую сигарету за последние два часа, и плюхается в огромную по сравнению с собой постель. — Юнги- хён? Семь лет назад Чимин и думать не мог о том, как живёт сейчас. Офисный работник со стабильной зарплатой, небольшой квартирой и типичными буднями, которыми проживает почти каждый в Корее. Это скучно. Он не хотел жить так. Всё, конечно, сравнительно не плохо: его зад хотя бы не просиживает картонку на улице, а спит он в тепле и ест вкусную еду из холодильника. Не самую высококачественную конечно, но хоть не из мусорки. По окончанию школы он поступил в университет, переехал в общежитие и зажил жизнью студента…зажил о полной. Тусовки чуть ли не каждый день, жёсткое похмелье и перепих на постоянной основе. Но весь сок в том, что всего было три пропуска за почти пять лет обучения, и те по уважительным причинам. Первый: несильный вывих руки, от того, что споткнулся на улице (ага, хотел показать заднее сальто перед одногруппниками. Допрыгался). Дали отгул на два дня. Второй: умерла мама. Да, было сложно. С папой он был в отличных отношениях, но ведь это никогда не сравнится с потерей матери. Она была его опорой и личным психологом, психотерапевтом, советчиком и всем тем, чем должна являться мать для ребёнка. Отгул дали долгий. Видели его круги под глазами и тело, сбросившее массу до самых костей. Не каждый хочет видеть с утра до вечера полумёртвого на своих лекциях. Третий: у одного из предподователей заболел живот. Да, не такая серьёзная причина, по сравнению с прошлыми, но тоже чего-то стоит. После смерти матери в голове Чимина всё перевернулось. На похоронах он не плакал: сжимал челюсть, а потом сплёвывал порошок от стёртых зубов. Не плакал даже тут — держался как мог. Потом, внезапно, в голове всплыл светлый лик хёна. Он вспомнил его спустя два года, хотя до этого как можно скорее стёр его из памяти. А всё почему? Да потому, что он потратил полгода на попытку связаться со своим человеком. Писал, звонил, даже хотел в эту Японию полететь, чтобы хоть глазком его увидеть, но мама отговорила его уже в аэропорту, прямо перед посадкой. Он просто пропал, как будто его и не было. А Пак мучался. Как бешенный пёс метался из угла в угол. Ходил даже к психологу, где толком ему ничем не помогли. Мама стала его психологом. Ходила за сыном хвостиком, будто тому пять годиков, подсыпая ему успокоительное в медовый чай. Тот, почему-то, действовал на Чимина как снотворное: валился в кровать, как только допивал до дна. Снились бесконечные кошмары, где Юнги вновь и вновь сбивает огромная машина, а Чимин смотрит за этим, не в силах сдвинуться. Просыпался в холодном поту, кричал, из глаз слёзы лились и затапливали всю комнату, а мама рядом. Влажное полотенце ко лбу приложит, за ручку возьмёт и давай рассказывать байки из детства. Как с мальчишками соседскими быков злить ходили. Как гусей пугали, а сами с криками в слезах к мамам от них же убегали. Много всего его мама повидала, ведь жила в небольшой деревушке далёких гор Сеула. Оказалась в городе, как только отца Пака своей красотой наповал сразила. И вправду, женщина была красивой: ухоженная, одета просто, но со вкусом, глаза яркие яркие, отражают все звёзды на небе. Так же, как и глаза хёна. Именно с этой мыслью Пак начал долгие поиски того счастья, что испытывал с Юнги. Наверное весь университет побывал у него в кровати. Без разницы: парень, девушка, может и несколько предподователей. Неважно. Но был особый критерий: белоснежная кожа. Об этом знали все, но молчали — боялись упустить шанс отличной ночи в разных позах. Однако Чимин ответственно подходил к каждому разу в постели с незнакомцем: предупреждал, что это одноразовое действо, не целовал и не прикосался к шее. Казалось, что шея это открытая душа, прикоснутся к которой, значило иметь чувства к партнёру. Получив диплом, стал искать работу. Сейчас уже было всё равно где и куда, сколько платят, какой коллектив. Лишь бы не оставаться дома одному. В четырёх стенах в голову лезли мысли, которые он старался забыть всей своей душой. О нём. Об этих мятных волосах, о чёртовой медвежъей улыбке и о глазах, которые пролили бесконечное количество слёз именно из-за Пака. Однажды, в порыве воспоминаний, он покрасил волосы в платиновый блонд. Думал, что это новое начинание, жизнь несвязанная с тем, что причиняло боль. Было бы всё так легко. Волосы, кстати говоря, так и не перекрашивал. Устроился на работу и началась новая глава его жизни — новый друг. Чимин всегда славился своей общительностью и доброжелательностью. Как сел за офисный стол, так весь коллектив и поменялся. Часто ходили в караоке, бары, напивались тоже много, но на работу выходить приходилось. И лишь один человек всегда был один, за дальним столом, светил оттуда своей кучерявой макушкой почти с утра до ночи, ни разу не высовываясь. — Ты Ким Тэхён? Кучерявый парень настолько увлёкся работой, что аж вздрогнул от слов Чимина. — Да? — Это я должен спрашивать, — Чимин бархатно смеётся, развивая напряжённую обстановку вокруг — я Пак Чимин. Тэхён, конечно, всё это знал. В привычке было проверять всех новых людей на работе, но руку всё равно пожал. — Ты почему всегда один? — Чимин лицом то на десятилетнего походит, а с этим тоном уже окончательно определил себя в глазах коллеги. — Может тебе помочь с чем-то? Начальник сказал, что я хорошо справляюсь, несмотря на то, что работаю сравнительно недавно! — Он откидывается за спинку качающегося кресла и самодовольно ухмыляется, тыча кулачком в грудь. — Нет, нет, — Тэхён отрицательно машет руками перед своим лицом. — всё хорошо. Он явно стесняется, но сдерживается, почесывая кончик носа. Не привык он к тому, что кого-то интересует его личность. Странно. А Чимин легко людей читает, улыбается ярко и хватается пальцами за большую ладонь Кима. — Не переживай ты так… — Пак, ты на работу устроился язык по углам развешивать или деньги зарабатывать?! — Сонбэ кричит с другого конца офиса, грозя пальцем в воздухе. — Иду, Иду! — он машет рукой над головой, показывая, что слышит старшего, а сам второй держится за руку Тэхёна. — Я напишу тебе после работы, выпьем. Тут неподалеку отличный бар с дешёвой вкусной соджу! — Он тихо шепчет, подмигивает и укатывает восвояси. — Тэхён, как только ты находишь приключения на свой классный зад? — Ким бубнит себе под нос, печально вздыхая, и дальше продолжает агрессивно печатать что-то на клавиатуре. Вот так спонтанно началась их дружба. Тэхён поначалу был замкнутым. Чимин его первый друг на работе, да и вообще с подросткового возраста. Только в детстве он дружил с мальчиком, младше его на пять лет, но тот вдруг пропал и больше Ким его не видел. Позже, будучи пьяными в усмерть, Тэхён рассказал историю своего детства. Чимин расплакался и тоже поделился своей длинной историей. И вот: два пьяных парня валяются на полу и плачут у друг друга в объятиях. Конечно они пожалели об этом потом, но именно с этого момента их дружба поднималась по лестнице все выше и выше, и не опускалась по сей день. * 2 года спустя * Весь офис опять бубнит что-то про нового сотрудника. И вправду, за последний месяц уже второй новый человек в коллективе. С таким активным пополнением компания точно возрастёт за пределы страны. — Вы знаете что нибудь о новеньком? — Чимин обращается с парочке: Ким сидит на коленях у Чона, нежно поглаживая мягкие волосы парня. — Я видел его в кафетерии, — Гук говорит, а Тэхён как заворожённый следит за его губами, невольно облизываясь. — он где-то возрастом как ты, Чимин-хён. Ростом ниже меня на пол головы точно, худенький, а счастливый то такой, будто только горяченький чачжанмен съел. В голове Пака сразу мысль одна, как червём въелась. Ну как можно индефицировать человека по такому краткому описанию? Правильно: никак. Не может быть, что это он. — А имя не знаешь? — Знаю только, что фамилия Мин. По Корее ходит Минов столько, сколько жителей в Африке. Ну нет, боже, глупости какие. Чимин обычно задерживается на работе дольше всех, потому что поболтать на рабочем месте явный любитель, и сегодняшний вечер не исключение. В тишине работается эффективнее и желания срастно рассказывать истории из жизни никому нет. Правда за пребывание в офисе после официального рабочего дня дополнительно не платят, но Чимин по другому не может. Такой вот он — болтливый непоседа. — Да что ж ты, — рука тянется к кружке с горячим напитком, но в ней не чувствуется прежнего веса из-за жидкости — опять новое делать… И до скольки я тут проторчу? Он еле как доходит до кафетерия на нижнем этаже. В коридорах тихо и мрачно. Атмосфера пугающая. Хочется зажмуриться или вжаться в стенку и стать с ней единым целым, поэтому в коридоре его шаги становятся быстрее. В помещении, напичканном различными печеньями, сортами чая и кофе, оказывается так же глухо и пусто, как и во всём здании. Проходя чуть глубже в нос Чимина врезается запах, которым пахнуть тут не должно. Запах скошенной травы до жути его пугает и заставляет вжиться в пол ногами. Из-за стеллажа выходит парень. Тот парень, которого Чимин искал семь лет. — О Господи! — Мин подпрыгивает на месте и пищит, как новорождённый котёнок. — Вы… В-вы не пугайте так! — Юнги? — Чимин сейчас будто в каком-то фильме ужасов: с места двинуться не может, а монстр всё ближе и ближе. Только это его соулмейт, но разница небольшая. — Мы знакомы? — Юнги удивляется, открывая свой рот в удивлении. — Извини.те? У меня проблемы с памятью. — Ох, нет! Нет.- Чимин отмирает. — Я ошибся… Извините, что напугал! Как мне искупить свою вину? Юнги- хён значительно поменялся. Волосы теперь не мятные, а красивого шоколадного, в некоторых местах угольного цвета. Видно красился сам. Стал ниже Чимина, хотя, скорее всего, это Пак так вымохал. Исхудал, рубашка на нем буквально висит, а рукава спадают на пальцы. Но щёки на месте и имеют тот же цвет, что и семь лет назад — алые, но ближе к ушам розовеют, становясь гранатовыми. Чимин уже понял, что Мин не помнит его. Видимо осложнения после комы всё же были. Это он узнает потом. — Ну…- хён приглаживает рубашку руками и поправляет волосы за ушко. Милый до невозможного. — Вы можете проводить меня? — Вы забыли свой номер офиса? Вам не выдали бейджи? — Чимин уже готов идти судится с начальством за жадничество бейджиков для собственных работников, особенно для Юнги. — Нет! У меня есть бейдж! — Юн мило хихикает себе под нос, не стесняясь улыбки. А ведь раньше скрывал её рукой впопыхах. — Я имею ввиду…до…до дома. Чимин удивляется, вскидывает брови, тем самым смущая Юнги. Уже готов проклинать себя всю оставшуюся жизнь за нелепый проступок. — Я недавно живу тут и не ориентируюсь…пока что…но если вы проводите меня, то обещаю запомнить маршрут от дома до работы за один раз! — он машет пальцем в воздухе и скрывает неловкость ситуации за улыбкой, рассеивая мысли Чимина в пух и прах. Он всегда был слаб перед улыбкой хёна, расстворялся в ней, превращаясь в морскую пену и не мог собраться вовсе. Но сейчас Юнги его не помнит и он не может вести себя как прежде. Судьба дала ему ещё один шанс и он собирается ухватиться за него руками и ногами. — Вы остались один? — Да. — Тогда собирайте вещи и подождите меня в холле. Я соберу свои и спущусь. — Хорошо! Юнги проскакивает между дверью и Чимином, уходя вприпрыжку вдаль коридора, совсем не боясь монстров в нём. Самый главный монстр перед ним — Пак Чимин, которого он благополучно забыл семь долгих лет назад. …