no harm in trying

***

Сегодня у Чонгука с Чимином намечалось что-то вроде свидания. По крайней мере, сам Чонгук так считал, ведь любая встреча с хёном для него была особенной. Чимин впервые пригласил его на репетицию. К тому же, уточнил, что в зале они будут одни. Чон давно хотел посмотреть на то, как старший танцует, но ему все никак не удавалось. До сегодняшнего дня. Они добираются до танцевального зала, который встречает их лишь холодным светом потолочных ламп и тишиной. Здесь и правда никого не было. Парни кидают в угол свои вещи, чтобы после одному сесть на лавку, а танцору немного размяться. После небольшой разминки, за которой Чон внимательно наблюдал, старший идёт к музыкальной аппаратуре. Чимин включает в колонках песню, что разносится размеренными первыми тягучими нотами какого-то, кажется, смычкового инструмента. Чимин встаёт напротив парня, вслушиваясь в музыку, собираясь с мыслями, чтобы ни единая ненужная не помешала ему станцевать его танец. Парень стоит ровно, с опущенными вниз руками, пока музыка не набирает обороты. Он откидывает голову назад, медленно вращая ей по кругу, пока не опускает вниз. На первых словах вокалиста, Пак выгибается красиво, делая волну всем телом. Он принимается двигаться, поражая своей пластичностью и отточенными до идеала взмахами рук, движениями плеч и крепких ног, облачённых сейчас в узкие чёрные джинсы, которые подчёркивали его стройность. Парень делает резкие па, содрогается всем телом, завораживая. Чонгук сидит, не в силах оторвать взгляда от рыжего, пока тот тянется к чему-то несуществующему своими ладонями в сторону, а после выгибает спину рывками, заодно откидывая назад голову. Со следующим движением Чимин впивается в глаза младшего каким-то диким взглядом, в котором явно черти пляшут, пока он резко рассекает воздух руками, чтобы после сделать еще несколько безумно красивый движений, не забывая окидывать Чона непонятным взглядом. Выражение его лица выдаёт такие эмоции, что скручивает все органы, заставляя острому чувству желания устремится вниз живота. Вау. Чимин невероятен. Чимин так восхитительно выполняет этот танец, что все адекватные мысли вылетают к черту вместе с новым вращением и ещё одной сексуальной волной, во время которой Пак проводит руками по телу. Белая летящая рубашка цепляется непослушными пальцами танцора и слегка задирается вверх, показывая полоску поджарого живота. Чон сглатывает тяжело, позволяя различным эмоциям топить его в омуте восхищения, побуждая возбуждению захватить разум. Все эпитеты сливаются в одно пленительное «вау». Этот парень точно захватил его в плен, этими омутами цвета горячего шоколада, непослушании рыжими локонами и пухлыми губами, которые так охуенно целовать и кусать. Чимин буквально пожирает взглядом смотрящего, покоряя всем собой: эмоциями, не скрывающими явное наслаждение от того, что делает и какой эффект производит на парня. Пак опускается на пол, резко касаясь его кулаком пару раз, но, конечно, не задевая паркета. Чонгук же не может оторвать взгляда, смотрит словно заворожённый и пытается каждое движение хёна уловить и запомнить, впитать как губка. Пак чертовски привлекательный сейчас, когда легкая рубашка задирается с каждым резким движением, заставляя Чонгука напрягаться, сглатывая. Парень, кажется, только сейчас понял, насколько красивое у Чимина тело и какое оно пластичное. Он даже не замечает, как задерживает взгляд на подкачанных, крепких бедрах слишком надолго. Не видит, как на него смотрит его любимый хён, и это, наверное, даже к лучшему. Если бы они встретились глазами сейчас, Чонгук, наверное, не выдержал бы такого напряжения. Он итак сидит, нервно прикусив нижнюю губу и пытаясь хоть как-то скрыть накатывающее возбуждение. Таким он парня раньше не видел. Чимин ведь, как и он сам, в отношениях не такой опытный и тоже смущается многих вещей. Он в принципе парень довольно скромный, но сейчас вытворяет нечто невероятное. Танцует с такой страстью и запалом, что Чонгуку его сожрать хочется, ну или покусать, как минимум. Чимин сексуально качает бёдрами, на которых младший заостряет внимание, без возможности оторваться. Пак снова делает волну, отчего Гука конкретно ведёт. Его воспалённый мозг кидает ему непристойные картинки, а внизу стремительно твердеет. Чимин сводит с ума. Чертова тахикардия не даёт сделать глубокий вдох, он способен лишь на рваное горячее дыхание. Идя по краю, не понимая, что сам себе же делает хуже, младший поднимает взгляд и сталкивается с глазами своего хёна, который сейчас делает пару шагов назад, а на губах играет какая-то плотоядная улыбка: от нее мурашит невозможно. Блять. Чимин повторяет все волнующие самую чонову душу и непослушное тело движения, глазами впиваясь страстно и мучительно. Хочется вцепиться в парня, чтобы подчинить только себе; хочется впиться в манящие губы зубами и пальцами в эти нереальные бёдра. Музыка немного меняется, становится более плавной, без резких перепадов и без голоса, кстати, очень знакомого. Чимин замедляется, не разрывая зрительный контакт, бежит кончиком языка по губам, провоцируя. Чонгук встаёт со скамьи, ведомый какими-то смутными эмоциями, которые кричат внутри надрывно о желании, жажде. Пак дышит тяжело, на висках видны капли пота, а грудь вздымается часто. Волосы растрепались, а рубашка немного съехала с плеча. Он делает последние резкие движения, будоража внутренности, протягивая напоследок руку вперёд, прямо к Чонгуку. Для Чона это как сигнал, как чертова красная тряпка для быка. В ушах гулко шумит, пока он медленно приближается к хёну. Чимин опускает руку и наблюдает за Чоном, пытаясь прочесть все эмоции на его лице. Чонгук же подходит ближе, ладони устраивая на плечах старшего. Оглаживает ими вздымающуюся грудь и жмется ближе к разгоряченному телу. — Я уже говорил тебе, что ты очень сексуальный, хён? — томно шепчет Чон, выдыхая прямо в чиминовы пухлые губы. Он собирается с мыслями, думает, что же еще может сказать этому искусителю прямо сейчас, но в итоге решает, что разговоры тут ни к чему. Чон подается вперед, накрывает чужие мягкие губы своими и целует напористо, всем телом прижимаясь ближе. Чимин коротко мычит в чоновы губы, прижимаясь в ответ. Вокруг них воздух электризуется, ударяя разрядами их тела, побуждая исследовать языком чужой рот, а ладонями скользить по всем соблазнительным изгибам. Пак жадно отвечает на поцелуй, пока Чонгук ведёт руками по пояснице, устремляя руки на упругие ягодицы, не сильно сжимая их. Рыжий улыбается в поцелуй, заводясь от этой уверенности парня и разделяя его желания. — Чонгукки, — выдыхает тот, пока младший переходит на бархатную кожу шеи, слизывая бегущую капельку пота. — Чимин, ты сводишь меня с ума, — шепчет тот прямо на ухо старшему, кусая после несильно проколотую мочку. Чимин всхлипывает и закусывает губу, впиваясь ногтями в плечи своему парню. — Ты такой чувствительный здесь? — Чон ведет по мочке кончиком языка, а после вновь прикусывает, не сильно, но уже более ощутимо. Чонгук чувствует, как тело хёна слегка вздрагивает, и улыбается, довольный реакцией старшего. — А здесь, хён? — парень возвращает свое внимание к тонкой шее, на этот раз легонько прикусывая смуглую кожу. — Черт, да, — тянет старший, подставляясь под ласку. Его рука поднимается выше, чтобы зарыться пальцами в отросших волосах Чона. То, что он делает чертовски приятно, распаляет сильнее желание, что стремится импульсами вниз к паху. — Я хочу попробовать тебя везде, — тихо, интимно. Эти слова заставляют крупным мурашкам разбежаться по коже у обоих юношей. Одна лишь мысль о такой близости срывает крышу. Чонгук снова находит чужие губы, бесцеремонно толкаясь меж них влажным языком. Чимин толкает младшего назад, держа путь к скамейке, потому что он всего этого уже коленки подкашиваются. Меньше, чем через минуту Чон оказывается сидящим на одной из скамеек, Пак же, раскрасневшийся и тяжело дышащий, устраивается на его коленях, руками овивая шею младшего. — Надеюсь, ты не против, — Чимин негромко хихикает, а после подается вперед, возобновляя их мокрый, глубокий поцелуй. Младший же уверенно задирает тонкую ткань его рубашки и обхватывает крепко стройную талию. Пак не знает, куда деть свои руки, он беспорядочно оглаживает чужие плечи и крепкие руки, не понимая, как он раньше не замечал, что Чонгук сложен настолько хорошо. Чимин ощущает крепкое возбуждение своей задницей и на пробу шевелится, проезжаясь по нему. Чон напрягается от приятного трения и коротко мычит прямо в губы. — Ты такой твёрдый, — сквозь поцелуи шепчет Пак. — Ты слишком охуенный, Чимини, — отвечает младший и заставляет парня ещё раз проехаться по его эрекции. От оглушающего возбуждения и тяжелого дыхание парни не слышат, как дверь в студию открывается и только когда слышится хлопок, они поворачивают свои головы. — Да блять… Одногруппник и по совместительству брат Чимина стоит и буравит парочку взглядом. — Оу… — парень усмехается, поправляя тёмные волосы. — А я думал, ты сверху, Чи. Чимину не понравилась эта ухмылка и то, как просто и невозмутимо парень прошел внутрь. — Я итак сверху, не видишь?— недовольно бубнит Чимин, а после поворачивается к младшему, вновь целуя чуть опухшие губы, на этот раз совсем кратко. — Пойдем отсюда, Гукки? — Да нет, продолжайте, я мешать не буду, — Чихен проходит вглубь помещения, стягивая рюкзак со своего плеча. — Я здесь просто порепетирую где-нибудь в уголочке, можно? — Ты охуел? — младший спихивает рыжего со своих коленок, отряхивая нервно невидимые пылинки. Стояк выразительно выпирает, отчего Чон немного смущается, но идёт непоколебимо к своим вещам, чтобы забрать свой рюкзак. — Пошли, Чимини. — Умеешь же ты обламывать, хен, — хмурится Чимин и следует за своим парнем. — Если что, резинки у меня в ящике с носками, — бросает Хён, слегка улыбаясь. Как бы там ни было, он рад за эту парочку. А ещё он знает, что в их комнату они все равно не пойдут, у них уговор. — Я знаю, — кричит ему Чимин, а после скрывается за дверью, оставляя брюнета в одиночестве. — Прости за него, — Чимин дует губы, сжимая в руке ладошку младшего, — взял и все испортил, придурок. — Ты же не виноват, хён, не волнуйся, — Чонгук вздыхает, покачивая головой. — Пойдем ко мне, Чимини? Сегодня Тэхена в комнате не должно быть. — Пойдем, — Пак кивает, негромко посмеиваясь от того, насколько неловкой в итоге оказалась ситуация. — Знаешь, а ведь он мог и позже зайти…

***

Парни врываются в комнату младшего с нетерпением, где-то ещё в подсознании горит неугомонная мысль, обдавая тело жаром и направляя к чужому. Чонгук только успевает щёлкнуть замком, как его утягивают на себя и они вновь оказываются в той позе, где Чимин сидит на его коленях. Рыжий целует губы, обводя их языком, покусывая нижнюю, ведет короткими поцелуями к шее, втягивая бархатную кожу до розоватых меток. Чонгук дышит часто, поглаживая спину и упругую задницу хёна, заводясь снова. И снова они беспорядочно гладят друг друга, целуют и ласкают, томные вздохи и короткие стоны разносятся в помещении. Чонгук тянется к члену старшего, обхватывая через ткань джинс, выбивая у того весь воздух из легких и тихий всхлип. Хочется ещё ближе, ещё теснее и Чимин уже тянет футболку Чона наверх, намереваясь избавиться от мешающей ткани. Пак раздевает Чонгука, прижимается ближе к нему, чувствуя жар чужого тела сквозь тонкую ткань своей рубашки. — Ты такой красивый Гукки, с ума сойти, — совсем тихо шепчет Пак, зацеловывая раскрасневшееся лицо младшего. Он чувствует, как Чон расстегивает пуговицы его блузы, также пытаясь раздеть, но останавливается на половине, слыша, как дверь в комнату открывается. — Да вы издеваетесь? — Возмущенно взвизгивает Чимин, нехотя отрываясь от Чонгука и уставляясь на его соседа, что вернулся так невовремя. — Может вы уже просто договоритесь и я съеду к Чихёну? — заявляет Тэхен, проходя внутрь и останавливаясь у шкафа с одеждой. — Я только форму заберу, не отвлекайтесь, — тихо произносит, а потом шуршит одеждой несколько минут, а после вздыхает и говорит громче, обращаясь к Чимину: — Ты свою футболку не терял? — Пак на это глазами хлопает и плечами пожимает, пытаясь вспомнить. А парень выуживает из шкафа футболку, показывая рыжему. — Что она в моих вещах забыла? — Чимин лишь улыбается смущенно, извиняясь. Сосед Чонгука выходит из спальни, но без вещей, возможно, в туалет или за чем-нибудь к друзьям. Парни понимают, что совершить задуманное в общаге будет нереально и разочарованно отлипают друг от друга. — Может нам снять номер? — выдает Пак, задумчиво уставившись в стену. Чонгук отрицательно мотает головой. — Или попросится к кому-то? — К Хосоку? Он квартиру снимает, — отвечает младший, вздыхая. — А он пустит? — Да, но, возможно, нам придется выслушать целую лекцию об… анальном сексе, — юноша запинается, немного смутившись. — Кажется, я готов даже на это, — Чимин разочарованно вздыхает, медленно застегивая пуговички своей рубашки. — А вот я не уверен, — Чонгук усмехается, находя свою футболку и торопливо натягивая ее. — Серьезно, он делает это постоянно, начиная с того дня, когда мы только помирились, — парнишка смеется, выдыхая, пытается дыхание в норму привести и хоть немного отвлечься, ведь стоящий член неприятно упирается в плотную джинсовую ткань. — Но я постараюсь вытерпеть его ради тебя, хён, — Чон вновь посмеивается, подходя ближе к Чимину и оставляя легкий поцелуй на кончике его носа.

***

Парни добираются до дома Хосока еще только через двадцать минут, получив согласие на их умоляющие сообщения. Чонгук звонит в дверь, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он никогда бы не подумал, что придется просить хёна о чем-то таком. — Ну привет, — Чон усмехается, пропуская смущенных друзей в свою квартиру, — дайте мне еще несколько минут и я пойду, — Хосок кивает, а после торопливо проходит на кухню, чтобы допить свой кофе. — Презервативы и смазка, если что, на тумбочке, — специально громко тянет он, смущая младшего еще сильнее. — Господи, как неловко, — шепчет Пак, осматривая квартиру. Он подходит к дивану и присаживается на край. — Согласен, — отвечает Чон также шепотом. — Чего там шепчетесь? — орет с кухни старший. — Вы хорошо осведомлены с нюансами анального секса? — выходит уже к парням с кружкой в руках. — Что клизму надо и все такое? Попу обязательно нужно мыть и… — Блин, да заткнись ты уже, — не выдерживает Чонгук, краснея до кончиков ушей. Чимин тоже с розовыми щеками хлопает глазками, разглядывая бутылочку лубриканта. — Ты прекрасно знаешь, что я… — Должен уже отсюда свалить, хен, - говорит сквозь зубы юноша, смотря на друга злыми глазами. — Ну тут еще два глотка, — тянет тот, показывая кружку. — Сейчас они окажутся у тебя на голове, — Чонгук уже реально готов разбить эту кружку хену об голову. — Выгоняют из собственного дома, что за люди, — причитает тот, пока идет на кухню помыть кружку. — Как потрахаться, так «пусти, хен» — писклявым голосом произносит Хосок, — а как послушать опытного человека, так «вали отсюда». Вот она ваша благодарность, да? — Пойдешь первым в душ? — обращается Гук к своему парню, пытаясь не обращать внимания на ворчащего Хосока, который уже начал что-то говорить про совесть. — Да, пожалуй, да, — Пак неуверенно кивает, а после неловко смеется, слыша бубнеж Хосока откуда-то с кухни. — Пойду спрошу у него, где взять полотенце, пока он не ушел, — парень поднимается на ноги, направляясь к хозяину квартиры. — Хён, я хочу принять душ и… — Возьми в шкафу, — Чон уверенно кивает и улыбается. Он рад, что у этих двоих все хорошо, и совсем не против немного прогуляться, ради такого случая. — И напишите мне, как закончите, не хотелось бы вернуться слишком рано. — Что? — Чимин уставляется на старшего, а после торопливо кивает, вновь краснея, — Конечно, хён, спасибо… Хосок одевается и выходит из квартиры, коротко прощаясь и прося быть осторожными. Чимин уходит в душ, прихватив с собой полотенце и свою сумку. Младший же прислушивается к шуму воды в душе, сидя на мягком диванчике, представляя как маленькие капельки скользят по подтянутому телу старшего. Дышать становится тяжелее, а в паху приятно тянет. Он уже предвкушает каким разнеженным выйдет парень из душа, с влажными волосами и, вероятно, милым румянцем на щеках. Чонгук понимает, что Чимин задержится там на продолжительное время, а потому решает занять себя хоть чем-то, чтобы не ходить из угла в угол. Чонгук решает воспользоваться этим временем с пользой, поэтому уставляется в свой телефон и решает все-таки узнать о сексе немного больше. Ведь кроме просмотра порно и разговоров с Хосоком у него опыта не было. Он слишком увлекается, даже не замечая, как Чимин появляется в помещении. Его пухлые щечки были все такими же розовыми, влажная кожа слегка поблескивала в свете включенной лампы. — Я все, Гукки, можешь идти, — Пак немного смущается, когда младший уставляется на него и не может отвести взгляда. — Что-то не так? Почему ты так смотришь? — Просто ты красивый, хён, — Чон уверенно кивает, разглядывая мокрые волосы старшего и чуть улыбаясь. — Я постараюсь побыстрее. Чонгук и правда моется в ускоренном режиме, чтобы не заставлять Чимина долго ждать. Пока младший был в душе, Пак прокручивал в голове многие мысли, думая о том, каким же будет их первый раз. Пусть и репутация у него была явного похитителя сердец, Чимин все ещё оставался девственником и волновался. От предвкушения скручивало все органы, пуская импульсы прямо вниз живота. Вода в душе перестаёт шуметь и через несколько минут оттуда выходит Чонгук, вытирая волосы небольшим полотенцем. На нем были надеты лишь боксеры, что позволяло вдоволь насмотреться на крепкое тело парня, с выделяющимися кубиками на животе и тёмными ореолами сосков, которые сейчас почему-то привлекали неожиданно сильно. — Чонгукки, у тебя, — начинает Пак, поднимаясь и подходя к парню, не отрывая взгляда от манящих бусинок, — чувствительные соски? — Да, хён, — парень выдыхает, наблюдая за старшим, который подходит к нему вплотную и касается его влажного тела осторожно, еле касаясь. Чимин сглатывает, оглаживая крепкую грудь своего парня, а после тянется ближе к нему, целуя. Он надеется, что хотя бы сейчас они смогут наконец зайти дальше и их больше никто не прервет. Пальчики сами собой тянутся к аккуратным соскам младшего и мягко сжимают, отчего Чон протяжно стонет в поцелуй и устраивает широкие ладони на талии Чимина, прижимая его еще ближе. Парень заводится моментально. От их поцелуя и жарких прикосновений, от того, как Чимин подталкивает его к дивану, вскоре вновь усаживаясь на бедра своего бойфренда, задницей чувствуя твердеющий член. — Ты такой настойчивый, — шепчет Чон, переходя поцелуями на шею Пака, отчего того мурашит. Рыжий вздыхает томно, подставляясь под мягкие губы. Чонгук целует нежно, едва касаясь бархатной кожи, переходя на ключицы, оставляя маленький розовый засос. Чимин коротко стонет, начиная в нетерпении елозить на крепких бёдрах парня, ощущая каким тугим стал член Гука. Чон от этих действий напрягается, потому что невозможность выпустить пар после прошлого возбуждения будто все нервы оголила и он готов спустить уже лишь от одного хриплого голоса Чимина. — Я так сильно тебя хочу, — произносит тот прямо на ухо своему парню. Чонгук сильно прикусывает нежную кожу возле чиминова соска, потому что нельзя вот так разговаривать, потому что реакция тела на этот голос будоражит все внутренности. Розовый след от зубов красуется на груди Пака, побуждая желание пометить всего парня. На его молочной коже так красиво выглядят укусы и засосы, оставленные Чонгуком. Чон неторопливо раздевает старшего, разглядывая. Зацеловывает его всюду, до куда только может дотянуться и аккуратно укладывает Чимина на диван, нависая над стройным телом. — Какой же ты красивый, хён, — парень говорит совсем тихо, ладонями оглаживает бока старшего, переходя на бедра Пака, чуть сжимая. Он не может удержаться и вновь слегка прикусывает нежную кожу, оставляя след где-то на тазобедренной косточке парня. — Гукки, — шепчет рыжий, откидывай голову назад. Его кроет невозможно от таких ласк, его мурашит и хочется сжимать пальцы ног от того, как это приятно. Чонгук любуется таким открытым и податливым сейчас парнем, думая о том, как ему повезло. Чимин бесконечно кусает нижнюю пухлую губу, закатывает свои глаза цвета горького шоколада от наслаждения и всхлипывает тихо, когда младший кусает его внутреннюю сторону бедра, поднимаясь непростительно медленно вверх. Он коротко целует аккуратный паков член, чтобы потом быстро отвлечься от соблазнительного занятия и взять с тумбочки резинки и смазку. — Я должен… — Чон запинается, когда произносит это хриплым голосом, а потом прокашливается и возвращаться на место — между разведённых коленей зардевшегося Чимина. — Я должен растянуть тебя, хён. — Д-да… Да, я знаю, все в порядке, — отвечает тихо рыжий, кивая. — Я обещаю быть очень осторожным, — заверяет Гук и оставляет поцелуй на губах парня. Чимин зажмуривается, когда слышит щелчок открывшейся бутылочки смазки, как Чонгук с трудом выдавливает ее себе на пальцы и замирает на мгновение. — Готов? — тихо спрашивает младший. — Да, Гукки, — Пак шире разводит дрожащие ноги, доверяю всего себя своему парню. Чонгук прикасается нежно к сфинктеру, отчего Пак вздрагивает, но быстро расслабляется, прислушиваясь к ощущениям, когда первый начинает аккуратно, круговыми движениями, стимулировать колечко мышц. Приятно. Чимин пробовал растягивать себя самостоятельно, потому не боялся сейчас пальцев Чона, но ощущались они совершенно по-другому. Чонгук давит немного пальцем, на пробу толкаясь слегка внутрь. Осмелев и не чувствуя сопротивления, он вводит один палец. — Все нормально? Не больно? — Нет-нет, Гукки, — Пак рвано выдыхает, чуть прикрывая глаза. — Все хорошо, ты можешь продолжать, — парень сглатывает и чувствует как Чон начинает медленно вводить палец чуть глубже, после сразу же вынимая на половину. Чонгук не торопится, растягивая старшего осторожно, лишь через несколько минут добавляя уже второй палец, отчего Пак немного напрягается и дышит тяжелее, постепенно привыкая к чувству заполненности. — Скажи, если будет больно, — младший облизывает свои губы, глядя на хёна, раскрасневшегося, подающегося навстречу его неуверенным движениям, и немного ускоряется, выбивая из груди Чимина несдержанный стон, который Чона заводит только сильнее. — Д-да, хорошо, — с придыханием отвечает тот. Младший читал о том, что как именно найти ту заветную точку, стимулирование которой приносит огромное наслаждение. Нужно просунуть пальцы чуть глубже и немного согнуть, чтобы подушечками нащупать небольшой комок нервов. Чимин громко охает, уставляясь на Чонгука помутневшим взглядом. — Это… Чонгук… — Что, хён? — Чон путается и перестаёт двигаться, но рыжий наоборот начал ёрзать задницей, чтобы вновь испытать те ощущения. — Сделай так ещё раз, — просит Пак, закусывая после губу. — Так? Чонгук снова прикасается пальцами к простате, отчего Чимин стонет и кивает часто-часто. — Да, такие ощущения… приятные. Рыжий вздыхает тяжело, когда чувствует как третий палец проникает в него, растягивая тугие стенки. Чонгук принимается ритмично двигать пальцами, наблюдая за эмоциями старшего. Пак стонет тихо, подвиливая бёдрами. — Гукки, если ты продолжишь, то я, кажется, кончу скоро, — опрометью шепчет Чимин. — Я понял, хён. Он замедляется, давая небольшую передышку парню. Пока Чимин успокаивается, младший пытается избавится от своих боксеров: одной рукой чертовски неудобно, но он справляется — и мешающая ткань летит на пол. Чимин обращает внимание на чонгуков член, что сочился предэякулятом. — Все в порядке, хён? Или ты не готов? — Чон замечает взгляд старшего, что не отвлекается от разглядывания его члена. Младший делает еще пару медленных движений, а после все же вынимает пальцы из разгоряченного тела. — Все хорошо, Гукки, очень хорошо, — Пак дышит тяжело и облизывает пересохшие губы. — Хочу тебя. — Ты не представляешь, как я тебя хочу, хён, — юноша усмехается, раскатывает по члену презерватив, тут же смазывая тугой орган. — Ты точно в порядке? Чимин кивает часто, чувствуя как влажная и прохладная от смазки головка прижимается прямо к его заднему проходу. Сердце бешено стучит, а собственный эрегированный член уже изнывает от желания, истекая естественной смазкой. Младший проводит дразняще пару раз членом по расселине, а после неуверенно толкается внутрь. Пак сдавленно мычит и напрягается, потому что размер члена будет поболее трёх пальцев. — Расслабься, сладкий, — просит Чонгук, ощутив небольшое сопротивление. — Б-больно, — шепчет рыжий, но старается максимально расслабиться. Младший проникает очень медленно, нависнув всем телом над парнем и удерживая равновесие на руках. — Ещё немного, — тихо произносит Гук и мягко вставляет до основания. Оба парня вздыхают громко, Чимин уставляется слезящимся взглядом на Чона, а последний наклоняется и целует в губы, пытаясь хоть немного отвлечь. Пак обнимает парня за шею, отвечая на поцелуй сразу же, позволяя чужому языку хозяйничать у себя во рту. — Можешь двигаться, — говорит старший, разрывая поцелуй и смотря точно в карие глаза Гука. — Скажи, если будет больно, — просит тот, на что Пак кивает. Чонгук делает первый аккуратный толчок, внимательно следя за своим парнем, который сейчас резко выпустил весь воздух. Со вторым и третьим поступательным движением последний откинул голову назад и простонал что-то неразборчивое. — Все хорошо, хён? — Да-а. Так хорошо, — протянул. — Тебе так нравится, хён? — Чон немного расслабляется, чувствуя себя свободнее, когда понимает, что не причиняет любимому боли. Он набирает темп, притягивая Чимина еще ближе к себе и тянется к тонкой шее, едва ощутимо прикусывая. — Да, Гукки, — Пак коротко постанывает, ногами обхватывает чужую талию, так, чтобы тело младшенького прижималось к нему максимально близко. — Не останавливайся, — хрипло протягивает он, вновь звонко простонав. — Так хорошо в тебе, — шепчет Гук на ухо парню, отчего тот вздрагивает крупно и снова стонет. Чимин выгибается навстречу, тянется всем телом к другому, ощущая импульсы удовольствия под кожей, распространяющиеся аккурат от стимуляции набухшего комочка нервов внутри, куда так удачно попадает чонов член. Дыхание сбивается к чертовой матери, голова кругом идёт и все плывёт перед глазами. Нескончаемая дрожь не покидает разгоряченное подтянутое тело рыжего, отчего он голос уже срывает. — Блять, боже, — шепчет тот еле разборчиво, пряча лицо в сгибе локтя. — Чимин, ты такой красивый, — произносит Чонгук. Дышать тяжело, темп становится аритмичным, и член так идеально, так правильно чувствуется и двигается внутри Чимина: жарко, тесно, влажно. — Гукки? — Да? — Я… Мне… Прикоснись ко мне, — дрожащим голосом просит старший. Парень немного приподнимается, чтобы дотянуться до чужого члена и начать быстро дрочить, вызывая все новые и новые стоны. Пак громко всхлипывает, что-то вскрикивая и после, задрожав всем телом, кончает себе на живот и в руку Чонгука. Младший кончает следом внутрь, в презерватив, с именем своего любимого на устах. Пару минут парни глубоко дышат, переводя дыхание. Чимин убирает руку с лица, а Чон замирает настороженно, замечая на красном лице юноши дорожки слез. — Я, что, сделал тебе больно? — Что? — Пак сначала, кажется, даже не понимает слов младшего, а после, опомнившись, лишь мотает головой, пытаясь привести в норму сбившееся дыхание.— Нет, Гукки, наоборот, — парень прерывается, выдыхая, — ты сделал мне очень хорошо. — Ты меня напугал, хён, — Чон мягко улыбается, наклоняясь ближе к раскрасневшемуся личику старшего и сцеловывая слезы с розовых щек. — Я правда боялся сделать больно. — Я бы тебе сказал, Гукки, — Чимин тоже чуть улыбается, обхватывает ладошками лицо своего парня и притягивает его ближе к себе, целуя лениво и совсем нерасторопно. Кажется, они оба немного устали. Чонгук аккуратно выходит из растраханного прохода Пака под его тихое шипение. Рыжий выдыхает громко, чувствуя пустоту внутри и легкий дискомфорт. Младший снимает резинку и, завязав ее, выкидывает куда-то на пол, после падая рядом с парнем, который тут же прижимается к нему. Вымотанный и счастливый, Чимин быстро проваливается в сон, а Чон ещё какое-то время смотрит на него, заботливо убирая выбившиеся яркие прядки с чиминова лица. — Люблю тебя, хён.