А Солнце то, в Луну влюбилось!

— И так… Солнце и Луна — два чуда на белом свете. Как говорят люди, им либо быть самой лучезарной парой, либо самыми заклятыми врагами. Подобно двум таким разным, но в это же время связанными друг с другом чем-то неделимым. Солнце и Луна поддерживали гармонию во всём мире, когда Солнце дарило всем тепло, помогая людям в работе, и первыми лучами оповещая всех о начале нового и тяжелого дня. Луна же успокаивала всех, давая всему живому время на отдых, и вдохновляя многих людей своей красотой. Солнце — лучезарный юноша с горящими жизнью глазами и волосами торчащими в разные стороны, будто они и были его лучами. Солнце всегда энергичное, готовое помочь людям в любой работе. Луна — звёздный красавец с холодным взглядом. Он имел платиновый цвет волос, который так и переливался, словно они и были из настоящего серебра. Луна всегда рассудительна и спокойна, всегда зная, что люди любят его больше, чем пламенное солнце. Ведь красота Луны неописуема, на неё нельзя наглядеться, в то время как на солнце смотреть невозможно, не то что любоваться. Однажды ранним утром, звёздный красавец задержался на небосклоне, вот тогда они и встретились в первый раз. Солнце было очаровано при виде Луны, желая полюбоваться его красотой ещё хотя бы минутку. Он, увидев перед собой горящие Солнце, лишь повернулся к нему спиной, не желая даже и смотреть на него. — Не уходи! — воскликнул юноша, смотря на ночного гостя, которому уже давно нужно было уходить. — Я не могу оставаться. Мне пора, — холодно прошептал он, собираясь возвращаться на своё место. — Как я могу тебя называть? — В каком смысле? — переспросил он, развернувшись к Солнцу. — Как я могу тебя называть? Все называют тебя Луной, а как тебя могу называть я? Холодный взгляд растаял, заставляя Луну посмотреть на Солнце уже по другому. Он тихо рассмеялся, начиная светить ещё ярче прежнего. — Почему именно ты должен быть удостоен такой чести? — Не знаю… Ты можешь называть меня Гарри. Для всех я буду Солнцем, а для тебя Гарри. — И в чём смысл этих имен, которые мы сами себе придумываем? — удивленно спросил он, скрестив руки на груди. — Мы станем особенными друг для друга, разве это не прекрасно, Луна? — Гарри подошёл к нему ближе, протягивая руку. — Ты никогда не станешь особенным для меня, Солнце. Но придумать себе имя я всё равно хочу. Называй меня… Называй меня Драко, — улыбнулся юноша, пожимая Солнцу руку, которая была неимоверно горячей, правда для Луны ощущалось это не так сильно, как для остальных. — Ты тёплый, Гарри, — мягко усмехнулся Драко, неотпуская чужую ладонь. — А ты холодный, Драко, — рассмеялось Солнце, аккуратно дёрнув Луну на себя, сцепляя того в нежные объятья. — Отпусти… — тихо проговорил Драко, попробовав отстраниться от него. — Можно мы совсем немного там постоим? Я обещаю, что отпущу тебя через минутку другую… — прошептал Гарри. Драко молча кивнул, сильнее прижимаясь к горячему Солнцу, ощущая, как Гарри уткнулся носом в его светлые волосы, потираясь об них щекой. Много раз встречались ещё Солнце и Луна на том небосклоне. С каждым разом узнавая друг друга всё больше, пока Солнце влюбленно наблюдало за Луной, пытаясь найти что-то тёплое в его взгляде. Каждый раз Гарри прижимал Драко к себе на прощание, ласково поглаживая его по серебристым волосам. Луна уже и не противилась этому, спокойно вздыхая и скрывая едва заметную улыбку на губах. Вот и сейчас была их новая встреча, когда они лёжа на небосклоне смотрели на малиново-оранжевый закат, держась за руки, сильнее пытаясь сплести их пальцы. — Драко. — позвал Гарри, повернув голову к юноше. — Да, Солнце? — улыбнулся Драко, продолжая рассматривать закат. — А я правда никогда не стану особенным для тебя? — с какой-то болью в голосе спросил Гарри. — Ох… Солнце. — он привстал на локтях, заглядывая в его сверкающие глаза. — Ты уже стал самым особенным для меня, Гарри. — прошептал Драко, поддавшись вперёд и немного прикрыв глаза. Драко нежно накрыл тёплые губы своими, аккуратно целуя возлюбленного юношу. Солнце засияло ярче прежнего, отвечая на поцелуй Луны и запуская свободную руку в платиновые пряди, нежно поглаживая волосы на затылке. Солнце и правда влюбилось в Луну, а Луна ответила ему взаимностью. Но как же им быть вместе, если у каждого свой путь? Невозможно же видится всего несколько минут на их небосклоне. Решили Солнце и Луна, что Драко всегда будет рядом с Гарри на их небосклоне. Воодушевленное этим, Солнце с двойной энергией стало греть мир, пытаясь согревать ещё и любимую Луну, желая подарить ему побольше своего тепла. Драко всегда верно следовал за Гарри, искренне наслаждаясь временем, которое они проводили друг с другом. Правда уже вскоре он загрустил, ведь Гарри, занятый своими вечными делами, совсем перестал замечать его красивые рассуждения и ту преданность, с которой он продолжал следовать за ним. Драко из спокойного и нежного превратился в скандального юношу, всячески пытаясь обидеть Солнце, дабы он обратил на него своё внимание. Из-за чего возлюбленные естественно поссорились. Разочарованное Солнце потеряло свое жизнелюбие, и Землю все чаще заволакивало тучами. А оскорбленная Луна перестала сиять серебристым светом. И вот Драко задумался, что слишком он ослеп светом Солнца, совсем позабыв о всех, кто каждую ночь дожидается его. Ведь без Луны не будет спокойного времени суток, данного на отдых. Не будет чарующей тайны и волшебной романтики. И вернулся он обратно на небо. Пусть Гарри спешит к нему ранним утром, полное восторга, а вечером Луна явится на встречу таинственно ярким и сияющим. С тех пор на Земле утро и вечер наполнились невыразимым очарованием, а Солнце и Луна больше никогда не ругались. Драко закончил свой рассказ, поглаживая ребёнка по платиновым волосам, смотрящим на него яркими изумрудными глазами. — А теперь пора спать, Скорпиус. — улыбнулся он, укрывая сына тёплым одеялом. — Но пап. А как это связанно с исто’лией п’ло звёзды? — поспешно спросил ребёнок. — У Солнца и Луны родился ребёнок, которого они назвали Скорпиусом. Мальчик спешил за Луной по тёмному небу, оставляя тропинку в виде горящих огоньков. — ответил Гарри, входя в комнату сына. — Милый, ещё бы минут пятнадцать, и ты бы оставался ночевать у себя в Аврорате, ясно? — Мягко усмехнулся Малфой, посмотрев на супруга. — Папа п’лишёл! — воскликнул Скорпиус, подрываясь с кровати и собираясь бежать к Гарри обниматься. Они такие разные, но это совершенно не мешает им быть родственными душами.