Хорошая королева

      Самая счастливая глупость в её жизни. Увидеть наконец своих родителей и стоять столбом в пяти метрах от них в немом шоке, сдерживая слёзы.       Одновременно так близко и так далеко.       От осознания происходящего тряслись поджилки, сводило зубы, но Алёнка не могла сдвинуться с места, глотая слюну, чтоб смягчить раз за разом пересыхающее горло.       — Всё-то тебе подсказывать надо, — прозвучал, будто сквозь вату, голос Вари. Да, в этом саду было сотни людей, которые обрели своих родственников, которые пришли посмотреть на возрождение короля и королевы, были и её подружки, но… Алёнка успела позабыть об их присутствии, словно они превратились в картонные декорации или привычные пейзажи, мимо которых проходишь тысячный раз, не замечая. Единственными важными объектами оставались два человека у постамента, на коем до недавнего времени стояли. Мощный мужчина с длинными рыжими с проседью волосами в строгой, но богатой одежде. Тоненькая женщина с вытянутым лицом, медными локонами, в изысканном платье.       Родители.       Чей статус доходит до Алёнки медленно, сквозь тягучий кисель обстановки, словно очевидные, давно известные факты постепенно складываются в цельную картинку, как фрагменты мозаики.       Её тело вдруг взмыло в воздух и полетело прямиком к замершей королевской чете. Кажется, перед этим Варя что-то сказала про подсказывание… Это же было секунду назад, только почему-то будто прошла вечность, полная самых разнообразных мыслей.       — Мама… — голос оборвался; слезы, давно стоявшие в глазах, потекли ручьём.       — Алёнушка…       Очутиться в незнакомых, но желанных объятиях было так же приятно, как ощутить в себе потенциал магической силы. Мягкий шёпот родителей, нежность, шуршание дорогих тканей — смесь определённо чего-то нового, неизведанного.

***

      — Прости, что я им всё рассказала, — произнесла Алёнка, взяв его за руку, и Влад с каким-то наслаждением ощутил прикосновение её кожи к своей. Да, король и королева теперь всё знали. Кто заточил их в камне, кто захватил власть, кто доставил столько бед их любимой доченьке. Точнее, чьими руками это было сделано. Ах, как страшен был в гневе король! Морок в жизни никого так не боялся… Разве что Повелителя. Тем не менее, ему показалось, будто он действительно стал подростком, которого отчитывает строгий папаша подружки, застав их за каким-либо непростительным делом. Однако и это сравнение смешно! Влад немало вставлял палки в колеса Алёнке, чтобы угодить Повелителю; играл жёстко, не щадя; калечил детишек, подвергал их опасности. Верно, у короля были серьёзные основания бросить врага гнить в темнице.       Только он даровал ему прощение. И не из снисходительности, нет. Сколько бы Морок не совершил зла, именно он поспособствовал возвращению родителей Алёнки на престол. А мог бы захватить власть сам, свергнув Сирин. После возвращения своего истинного облика, Влад утратил и свой внушительный вид, и магию перевоплощения, но мозги-то остались. Мудрость, ум, хитрость — всё было при нем. Можно было под шумок разработать стратегию, как провозгласить себя диктатором Сказочного мира. Всё-таки, наверное, было бы нетрудно отправить самого короля в темницу при должной подготовке, чем бегать от него, ожидая прощения.       Только вот после предательства Сирин остался вкус горечи. Хотелось отомстить, лишь убив её. Место, на которое метил Влад испокон веков вдруг сделалось поганым, как прогнивший изнутри пень. Предательство Повелителя нанесло резаный удар по самолюбию бывшего князя.        Но это была причина номер один.       Причина номер два была более простой. Ребята, на сторону которых он переметнулся позже, оказались намного приятнее. Они относились к нему пусть и враждебно, но точно не пытались командовать и не смотрели на него, как на грязь под ногами. Алёнка вон даже подружилась… разумеется, после того, как он показал в чью пользу готов играть. И, конечно, предавать их, захватив власть самому после всего, что они пережили, было бы настоящим свинством даже для зачерствевшего трёхсотлетнего сердца.       — Наверное, ты все правильно сделала, — ответил Влад. — Просто потому что запутаться во лжи и неведении ужасно и чревато последствиями.       Алёнка вздохнула. Она не видела родителей семнадцать лет, почти с самого рождения. Что и говорить, информации для обмена скопилось достаточно. Час, два, три разговоров, а поток всё не слабеет. День, два, неделя — воспоминаний останется ещё на месяц беспрерывных бесед. Подумать только, с чем мы имеем дело, если даже на обсуждение школьного дня уходит целый час! И ведь в чем штука: понимая, что родители они есть родители, не сдерживаешь в тайне ни детали своей жизни, от самых позорных мыслей до фрагментов чужих историй. Конечно, потом будет стыдно, но…       — Не грусти, — Влад нежно провёл большим пальцем по её ладони. — Не вини себя.       Алёнка медленно улыбнулась, подняла на него глаза. Лицо Владика выражало ласковое, мудрое спокойствие, как будто… Как будто в его душе цвёл май, мечтательный, снисходительный… Будто поток эмоций замер, подобно ветру в летний день, остался только безмолвный луг, согретый солнцем.       А эти радужки глаз, голубые, прозрачные, словно отражение лазури неба в весенней льдине. Такие красивые… Смотреть и смотреть бы в них, изучая каждый блик, каждый перелив. И гаснуть в этой бездне, как гаснут звезды в просторах космоса.       О боги…       Алёнка в неясном волнении сжала ткань футболки свободной ладонью. Отвернулась. Солнце заиграло красными бликами на шее, от упавших на неё рыжих локонов. Взгляд устремился в глубину сада. Как чувствовалось приближение осени! Листва ещё была зелёной, дни ясными. Но очень уж тоскливо пах воздух, шуршали деревья, цвели и увядали на клумбах растения. Скоро начнётся учебный год. В конце августа, наверное, придётся возвращаться в Мышкин. Только… что теперь делать? Ведь с этим Сказочным миром не получилось выбрать нормальный ВУЗ. Ладно, ещё экзамены каким-то чудом удалось сдать, а ведь была такая заварушка! Собственно, почему бы не остаться в Сказочном мире подольше, чем на жалкий месяц? Школа-то всё равно окончена, а с дальнейшей учёбой можно повременить. Интересно, что думают девочки?       — О чем задумалась, рыжая? — прозвучал вкрадчивый голос над самым ухом. Алёнка внезапно поняла, что по-прежнему сжимает ладонь Владика, а кожа на шее так и горит от близости его присутствия.       — Об учёбе, — резче, чем хотелось, пробормотала она, отступая шага на два и скрещивая руки на груди. — Удивительно правда?.. Через три дня будет бал, а потом мы посмотрим на некоторые достопримечательности Сказочного мира, на которые не успели взглянуть в ходе нашего… наших приключений.       Влад слушал её болтовню, по скорости схожую с той, что была изо дня в день. Алёнка постоянно о чем-то тараторила! О волшебстве, о своих родителях и подружках, о нарядах, о кошечках-собачках и прочей обыденной ерунде. Она задавала тысячу вопросов в минуту, называла его этим дурацким «Вла-адик». И всё же… В данный момент её болтовня сильно отдавала фальшью на нервной почве. Возможно, Влад знал её не так уж хорошо, но считывать эмоциональный фон людей за триста сорок лет он наловчился сносно. Всё-таки долгий жизненный опыт дарит проницательность, а это изысканное и полезное умение.       — Я, наверное, пойду. Заболталась с тобой, — вдруг сказала Алёнка, оборвав себя на полуслове. — Всё-таки у тебя тоже, наверное, есть какие-то планы на сегодня, а я тут… — она улыбнулась и, помахав рукой, поскакала по тропинке к дворцу. Влад лишь пожал плечами.

***

      — Прости, Владик, что у меня для тебя нет награды, — Алёнка подошла внезапно, отыскав его среди сотни гостей. Морок вздохнул. При награждении он испытал лишь малюсенький укол ревности. Слишком долго мусолил в голове, полагается ли ему награда за заслуги перед королевством. Разумеется, нет. Хватило и королевского прощения.       — Знаешь, мне королевского прощения вполне достаточно, — мрачно ответил он, отходя от колонны, которую подпирал секундой ранее. После страшного забега под названием «Беги, а то подпалят зад», любезно устроенного королём, как-то меркли все чувства и амбиции, связанные с этой мутной ситуацией. Лучше до поры до времени не делать лишних движений в адрес короля, не выделяться, а быть скромным владельцем театра, навещающим иногда принцессу во дворце. Ха! Как бывает непредсказуема судьба. Некогда князь — великий, несокрушимый, обладающий безграничной властью; хитрый, умелый стратег; мастер интриг. А теперь вынужден пресмыкаться перед правителем той страны, которую так жаждал захватить; перед тем, кто младше его на много-много лет. О, боги, древние боги, избавьте от горечи унижения!       — Хотя одна просьба у меня все же есть, — продолжил он, грозя Алёнке пальцем, — ну не называй ты меня!.. — и вдруг осёкся. Она стояла перед ним в красивом платье, с изысканной причёской, короной в волосах и улыбалась тепло и весело. Прямо солнышко-солнышко; камин в зимнюю ночь. Вся темнота и пустота на время испарились из его души. В груди будто открылся люк и впустил в себя порцию свежего воздуха. Ну как можно на неё злиться, когда она вот так стоит перед ним, счастливая и прекрасная? Какой смысл вдаваться в мелочи, когда все расслаблены и танцуют?       — А, ладно, — махнул рукой Влад и притянул Алёнку к себе за талию. Лицо девушки недоуменно вытянулось, одна ладонь автоматически легла на его плечо, а пальцы другой скользнули меж его пальцев. Влад умело закружил её по залу, обжигая своим присутствием. Совсем как на балах девятнадцатого века: прикосновения через перчатки, дистанция между партнёрами в десять сантиметров… Но внутренности Алёнки сжимались в тугой узел, а затем раскручивались, отдаваясь сладкой болью, всякий раз, когда следовал очередной поворот, и ладонь Владика скользила по её пояснице, обхватывая крепче.       «Неужели придётся впадать в такое смущение при каждом танце с парнями? — подумала Алёнка. — В таком случае уж совсем не танцевать».       Но вот пришло время сменить партнёра, и Влад, последний раз крутанув Алёнку вокруг себя, отправил её к Саше, который с самого начала танца бросал на их пару раздражённые взгляды. Что ж, получай своё, красавец. Совет да любовь, как говорится!       Абрикосов облегчённо выдохнул, обнимая Алёнку. Он, конечно был безумно-безумно рад, только вот на самом краю сознания пронеслись известные стихи Сергея Есенина:

Ты меня не любишь, не жалеешь, Разве я немного не красив? Не смотря в лицо, от страсти млеешь, Мне на плечи руки опустив…

***

      — Что?! Это не шутка? Да как вы можете?! — вскричала Алёнка, покраснев от гнева и обиды. Её любимые друзья уезжают уже завтра. Как же так? А достопримечательности? А развлечения? А сам дворец? Они же так мало успели повидать! Что теперь делать, когда они уедут? Как не помереть от разрывающей тоски? Как радоваться присутствию родителей без верных подружек? С кем хихикать над причудливыми нарядами жителей и изобретениями Сказочного мира?       — Не переживай, рыжая, зато я остаюсь, — Алёнка почувствовала прикосновение Влада к своим плечам. В другой раз бы она прижалась к нему теснее и разрыдалась, но не сейчас. Не сейчас, когда он пристаёт с предложением заменить девчонок собой. Да ещё таким залихватским тоном, будто всё путём.       Но ничего не путём!!!       Алёнка оттолкнула его, прервав на половине фразы. Плевать, остаётся он или нет. Плевать, что девчонки покидают её. Плевать на всё. Она стиснула зубы до скрипа, чтобы хоть немного унять жжение, сжирающее её изнутри. Стиснула кулаки, воскликнула:       — Ну и езжайте!       И выбежала из зала, путаясь в подоле платья.       — Алёнка, стой! Подожди! — закричали ей вслед подружки, но безуспешно.       Влад молча глядел ей в спину.       Она его оттолкнула.       Отмахнулась, как от надоедливой мухи. Списала со счетов, как ненужную вещь. Да, она была раздражена, зла и обижена, не хотела никого слушать, не требовала поддержки. Он сам напросился и… Тогда почему же так больно?.. Будто она не просто приложилась ладонью к его груди, а воткнула туда нож.       Я тебе не нужен. Не нужен. Не нужен…       Боги! Да когда его это волновало!       Не нужен.       Может быть, всем хочется быть нужными? Любимыми? Даже, черт возьми, ему, независимому и надменному.       Столько лет, целые века во тьме, жадности и ненависти… Чёрная душа, как недра преисподней.       Может, просто захотелось света. Света, при котором можно разглядеть себя самого. Когда он допустил ошибку? Когда он потерял себя?       О, боги. Боги, как же больно осознавать, что тебя больше не ценят. Не нуждаются в твоей поддержке.       Ты никто. Никто для окружающих.

***

      Это было труднее всего — принимать решение. Отторгать часть себя до тошноты, до жжения в глазах. Прикладываться несколько раз затылком к стене комнаты и беззвучно рыдать. Самое простое решение — не всегда самое правильное, и иногда приходится жертвовать своими желаниями, как жертвуют своими амбициями хорошие правители во благо своего народа. О да, причина именно в этом. Волшебный колледж, оказывается, не учит управлять государством; нужно поступать в специальное учебное заведение. А ведь уже пора. Семнадцать лет — пусть и не совершеннолетие, но возраст подходящий. Алёнка понимала: ей нужно подковать себя в королевских делах. Неизвестно, что случится дальше, вдруг родители опять пропадут или того хуже… И на троне останется девочка, которой при неподготовленности можно легко манипулировать. Живая марионетка в руках Визиря.       Нет, она не позволит этому случиться!       Нужно поступить в специальную академию. Наверняка в Сказочном мире есть заведения с политико-дипломатическим уклоном.       А насчёт расставания с друзьями — после школы у всех пути расходятся. Это не страшно. Девочки станут хорошими волшебницами. Алёнка — хорошей королевой.       — Мам, пап, мне надо с вами поговорить…

***

      Алёнка закручивала резинку на последний оборот, когда раздался стук в дверь.       — Уже иду!       Она подтянула хвостики, оглядела себя в зеркало и, взяв с кровати сумку, вышла из комнаты.       Владик, ожидавший её, был по обыкновению спокоен и собран. Он подошёл к Алёнке и, взяв её за руку, коснулся губами тыльной стороны ладони.       — Доброе утро, ваше высочество.       Она была всё в той же оранжевой тунике, коричневых брюках и с двумя рыжими хвостиками. Однако после бала Владу начала видеться какая-то хрупкость, утончённость в её лице, шее и ладонях, будто перед ним стояла леди из далёкого девятнадцатого века, которую необходимо защищать и оберегать.       В ответ на его приветствие Алёнка нервно хихикнула и промямлила:       — Ага, доброе. Хватит уже паясничать.       Они двинулись по коридорам дворца. Длинные роскошные помещения сменялись одно за другим. Алёнка рассеянно рассматривала искусные гобелены, старинные канделябры с огарками потухших свечей, которые ещё не успели вынуть; глядела то в окна на льющийся солнечный свет, то себе под ноги на толстый красный ковёр, и не переставала думать о девчонках, о мальчишках, о Коте. После стольких приключений их пути наконец расходятся. Не верится даже. Кота, возможно, восстановят в должности Хранителя города Мышкин. Варя, Маша и Снежка продолжат учёбу в Волшебном колледже. Саша, кажется, хотел поступить на инженерный факультет, а Вася подать заявления на агрохимический и агропочвенный, смотря куда возьмут. Они будут приезжать на выходные и каникулы, собираться в кафе «Лукоморье», пить чай с кексами и макарунами, вспоминать интересные случаи… В такие моменты будет казаться, что всё как прежде. Будто они снова в одиннадцатом классе, учатся в одной школе, а вокруг волшебная муть, с которой необходимо разобраться. И каждый пойдёт домой после таких посиделок, ляжет в кровать, и проведёт всю ночь не в силах заснуть…       — До свидания, мои родные, — придя в пещеру с порталом, Алёнка обнимала каждого по очереди. Влад пожимал руки парням, перекидывался парой фраз с девочками. Что и говорить, с Варей «пары фраз» у него не получилось. Как говорится, вступили в игру два чёртовых интеллектуала, готовые обменяться сарказмом и остроумием при любом удобном случае.       — Знаешь, я буду скучать по тебе, — сказала Снежка. — Жаль ты не поедешь с нами в Волшебный колледж.       Алёнка печально улыбнулась:       — Мне тоже. Но, наверное, каждый должен выбрать себе дорогу. Правильную дорогу. Как предназначение в фэнтези-романах.       Кот проводил последние приготовления. Отмечал что-то у себя в блокноте, бормотал под нос, проверял напоследок исправность портала.       — Ну всё, поторапливайтесь. Мне ещё Василисе Васильевне отчёт писать.       Алёнка ещё раз обняла всех своих друзей, пожелала им счастливого пути. С болью в сердце наблюдала, как их спины скрываются в ярко-голубом сиянии.       — Пойдём, рыжая, нам здесь делать больше нечего.       И они двинулись в обратный путь. Алёнка всё думала, правильно ли она поступила, сможет ли стать хорошей королевой.       «Смогу», — решила она. А потом нашла ладонь Владика и крепко её сжала.