Сомнум

      Шел один из бесчисленного множества уроков. Я, как всегда, сидел в конце аудитории и устало смотрел в окно в ожидании окончания занятий. За окном уже смеркалось. Худые ветки деревьев мерно качались на ветру, а большие черные во́роны снова и снова пролетали меж них и таяли в лёгком тумане.       Я решился оторвать от них взгляд, только когда протяжно скрипнула входная дверь. От этого звука всё в комнате внезапно затихло, даже ветер, казалось, тише свистел за окном. Мой взгляд прошел вдоль всей комнаты. В полупустой аудитории сидели, лежали на партах и с большим интересом вглядывались в телефоны мои одноклассники. Прямо передо мной развалился мой друг Никита. Даже со спины сегодня он выглядел особенно тускло, а его русые волосы будто потемнели под цвет карих глаз. Никита всегда и во всем стремился к идеалу: он хорошо одевался, играл на гитаре, был круглым отличником и неплохо шутил. В мире было всего две вещи, в которых парень не преуспел: рост и девушки. Но однажды он ещё сможет смириться с этим.       Из недавно открывшейся двери, наконец, показался входивший. Им оказался крупный мужчина с ярко выраженной мускулатурой. Его стрижка была едва длиннее щетины на лице, а голубые глаза скрывались за прямоугольными очками. В руке он держал большую черную папку, полную различных бумаг. Пройдя к учительскому столу, мужчина всё же нарушил тишину, представившись именем, которое я, конечно же, забыл уже спустя пять минут. Неизвестный оказался учителем по новому предмету, название которого так же, скорейшим образом, уплыло из памяти.       Следующие сорок минут новый учитель рассказывал абсолютно очевидные вещи: о неприятных последствиях пальцев в розетке, вреде курения, и даже что-то о ненадобности вакцины от всех болезней. В целом урок вмещал в себя основы ОБЖ, экономики и биологии, так что предположить название предмета было практически невозможно. После семи минут сомнительных бредней нового учителя я окончательно потерял интерес к уроку, и хотел было обратить на себя внимание Никиты, но тот, будто намерено, меня полностью игнорировал.       За окном уже окончательно стемнело. Из глубокого кармана черной зимней куртки моя правая рука вынула телефон. Затем, остаток урока мои глаза были прикованы к новостным лентам различных соцсетей, но и это не слишком помогало скоротать время.       Я перестал слышать всё происходящее вокруг до момента, когда громкий и противный школьный звонок заставил меня встрепенуться. Особого задания на дом учитель не дал, сказал только принести тетради к следующему уроку. Одноклассники начали плавно выходить из класса, людей в аудитории становилось все меньше. Я решил последовать их примеру: убрал телефон в карман и поднялся из-за парты. Никита по-прежнему не проронил ни слова, и даже не бросил в мою сторону ни единого взгляда. В голове я пытался придумать оправдания такому его поведению: «Вдруг он просто устал? Или, может, расстроился из-за того, что теперь придется ходить на ещё один бесполезный урок два раза в неделю? А что, если он обиделся? Но с чего бы это?». Мысли съедали меня, а молчание становилось все более неловким, но я никак не мог решиться его нарушить. Мы нога в ногу вышли из аудитории, и тут же оказались у лестницы на первый этаж. Но я лишь продолжал тихо смотреть на друга с недоумением.       Пройдя несколько ступенек, мы заметили двух наших общих знакомых. Влада и Варя стояли на лестничной площадке и увлеченно общались, неспешно надевая куртки и укутываясь в шарфы. По странному стечению обстоятельств этих двоих часто путали, хотя мне они не казались похожими. У одной из девушек (Влады) были длинные каштановые волосы, легко спадающие до самых бёдер и даже ниже. У другой же — темные волосы едва ли закрывали лопатки. Кроме этого, Варвара имела более пышные формы, а Влада просто носила довольно свободную одежду. Подойдя к ним ближе, мы поздоровались. Никита в качестве приветствия по очереди обнял дам, я же не спешил повторять за ним.       — Никит, ты чего такой грустный? Что у тебя уже случилось? — спросила Варвара, но тот лишь уставился в пол и молчал. Увидев его реакцию, я решил перенять инициативу.       — Он сегодня какой-то странный, ни с кем не общается толком. Не знаю, что произошло, но что-то тут не то.       — Вы уже собрались? Давайте по пути расскажу, — то-ли грустно, то-ли задумчиво сказал Никита.       Все уже было начали уходить, но я почувствовал горький запах дыма смешанный с едкостью краски. Обернувшись, я заметил клубы дыма спускавшиеся по ступеням:       — Подождите, я пойду проверю! — вскрикнул я и, не дожидаясь реакции, побежал вверх по лестнице.       Неподалеку от двери, из которой я недавно вышел, стояла группа парней, все они были моими одноклассниками. Все, кроме одного. В центре круга среди смеющихся во всё горло подростков стоял невысокий парень в красной дутой куртке, поверх которой виднелся серый капюшон толстовки. В руке он держал синюю пластиковую банку из которой ему в ладонь валил дым. «Что за хрень?!» — промелькнуло в моей голове. Заметив меня, парень обернулся и посмотрел прямо в глаза, но ощущалось это так, словно он смотрел мне в душу. Его светло-голубые глаза и странная ухмылка казались до боли знакомыми, но вспомнить его имя было будто невозможно. Я подошёл ближе и хотел было узнать что происходит, но тут красная куртка резким движением опустилась к полу, а вместе с ней и загадочный парень. Он присел на корточки, наклонив странную банку, после чего из неё на пол вылилась склизкая ярко-синяя субстанция, которая и дымилась всё это время. Парень достал из кармана коробок спичек и поджог одну из них. Плавным движением он поднес её к пролитому и дымящемуся содержимому банки. Маленький огонек перескочил на ярко-синее нечто и тут же увеличился в размерах. Дыма стало так много, что я мог с трудом дышать, а глаза начали невыносимо болеть. Ничего не видно, потому пришлось прищуриться. Я поднес левую руку к лицу, будто закрываясь от копоти, но это никак не помогало, и я закашлял. В этот миг я заметил, как странный парень снова поднялся на прямые ноги, и в тот же момент ощутимое тепло разошлось по моей ладони. В эти секунды я не понимал что произошло, но ужасная боль, раскатившаяся по пальцам, придала скорости мыслям. «Нужно срочно отойти. Нет. Надо бежать!» — как только я мысленно заставил себя действовать, то моментально ринулся вперёд, прямо через всю пугающую компанию. Боль, все глубже проникающая под кожу, больше не позволяла ясно мыслить. В каждый мой нерв словно врезались миллионы игл.       И вот, я мчусь по коридору, не в силах открыть глаза, попутно размахивая пылающей рукой и задыхаясь от дыма, которым успел надышаться. В такие моменты все мысли куда-то исчезают во тьме черепной коробки, и остаются только базовые чувства вперемешку с адреналином. Более не руководствуясь головой, я стал полагаться на инстинкты. Нюх подсказывает, что дым рассеялся достаточно, и уже можно открыть глаза. Предо мной плывёт изображение — зрение вернулось не сразу. Но когда это случилось, я, наконец, разглядел свои горящие пальцы: «Как странно…» — мысленно удивился я, ведь кожа лишь слегка покраснела, в то время как огонь изо всех сил старался прожечь её до костей. Я продолжал трясти рукой, одновременно пытаясь справиться с неугасающей болью. И, о чудо! Огонь угас, оставляя за собой лишь темную нить дыма. Оборачиваюсь. Оказалось, я пробежал весь коридор и теперь стою у второй лестницы вниз. В другом конце коридора уже никого нет, только густой беловатый туман плавно спускается к полу. Несколько глубоких вдохов, слушаю сердце. Оно плавно замедляется, пульс приходит в норму, а я решаю спуститься и найти друзей. Ну или хотя бы кого-то… Не помню когда в последний раз здесь было настолько пустынно.       Пара десятков ступенек и я на первом этаже, который, в общем-то, не сильно и отличается от второго. Мои друзья, как оказалось, ждали меня на том же месте. Заметив меня, они тут же направились в мою сторону, но что-то не так… их лица… Неужели настроение Никиты настолько заразно? Влада с Варей стали даже более хмурыми, чем сам Никита. Все шли молча и грузно, переваливаясь с ноги на ногу.       — Эй! Вы видели это?! Тот тип! Он мне руку поджёг! Вы его видели? — кричу я на эмоциях почти во все горло, но эти трое словно не замечают меня. Это очень обидно, но я не подаю виду и ненадолго замолкаю, чтобы окончательно отдышаться, — Он был в красной куртке, странный такой, ещё ухмылка эта… — и тут моё сердце сжимается до боли от обиды и непонимания. Мои друзья — те, кто, казалось бы, должны мне сопереживать, поддерживать и слушать, в результате просто проходят мимо, словно я — пустое место. Я иду вслед за ними к выходу из школы. Кричу, пытаюсь рассказать хоть что-то из произошедшего, узнать что произошло. Даже извиняюсь, сам не знаю за что, но не помогает — все старания впустую.       Никита идёт впереди и открывает дамам дверь, а я плетусь позади и пропускаю всех вперёд. Но что-то снова идёт не так. Свет. Как только Никита переступает порог, всё вокруг заливает настолько яркий свет, что жжет глаза, я пытаюсь закрыться от него, но он легко проходит сквозь мои руки. Последнее, что я вижу — растворяющиеся в белом свете тени моих друзей. Ноги подводят меня, я оступаюсь и почти падаю, но в последний момент упираюсь спиной в стену. На лбу проступает пот. И ещё это чувство, будто... кто-то держит меня за руку? Ладонь такая мягкая и... теплая.       Звон будильника, ранние лучи солнца прорезают полумрак моей комнаты. Я открываю глаза и понимаю, что это был лишь сон… Ведь так?