Husband

      Свадьба Тарна наполнена яркими красками. Они — идеальный фон для самого важного дня в его жизни и для самого важного человека в ней. Тайп выглядит великолепно в обрамлении их свадебной арки, все цвета сияют на его золотистой коже и заставляют сердце Тарна замирать в груди. Он единственный, кто знает, почему тот выбрал именно эту цветовую гамму.       Золотой, оранжевый, красный и белый. Волшебная огненная свадьба для любви всей его жизни, которая пылала на всем пути Тарна и с тех пор принесла свет и тепло во всё его существование. И которая теперь пообещала себя Тарну на всю оставшуюся жизнь.  — Я люблю тебя, — говорит ему Тарн, слишком тихо, чтобы его услышали ликующие друзья и семья. Глаза Тайпа влажны, нижняя губа дрожит, и Тарн держит его лицо обеими ладонями — его сердце сильно колотится при виде серебряного кольца на безымянном пальце, он прижимает обессиленные поцелуи к его губам, не обращая внимания на крики, становящиеся все громче.       Они женаты.       И все-таки он должен перестать целовать Тайпа, а затем, прежде чем он понимает, что происходит, мама берет его за руку и уводит прочь. Ах да, это же свадьба, он должен пойти пообщаться с гостями, дать всем возможность поздравить его и сделать фото со столькими людьми, скольких они могут убедить присутствовать в кадре. Тарн хочет запомнить этот день навсегда — он все еще дуется на Тайпа, запретившего ему GoPro, — и ему определенно нужны фотографии Тайпа в этом смокинге с разных ракурсов, потому что он выглядит просто прекрасно. (Его мама и Танья ездили вместе с Тайпом покупать ему наряд, и, к счастью, они заранее предупредили Тарна о том, как хорошо он в нем выглядит, потому что в противном случае у него мог бы случиться небольшой срыв, когда он увидел Тайпа, стоящего в другом конце зала).       В саду шумно и многолюдно со всеми их близкими людьми, и обычно Тарн чувствовал бы себя в своей стихии прямо сейчас, в центре этой радости и смеха. Но все, о чем он может думать, так это о том, как он должен был выбрать дом с меньшей лужайкой, и тогда Тайп не был бы так далеко, на другой стороне, разговаривая с матерью с мягким выражением на лице.       Даже отсюда Тарн видит блеск кольца на его пальце. Его сердце едва не выскакивает из груди.       Женаты.  — Пи’Тарн! Я так счастлива, что вы с Пи’Тайпом наконец поженились! — восклицает Танья, бросаясь обнимать его. Тарн обнимает ее в ответ и также принимает похлопывания Пи’Торна по плечу. Его брат и сестра видели его на протяжении всех лет с Тайпом и всегда поддерживали его со всей своей преданностью и любовью, принимая Тайпа всем сердцем в семью.  — Спасибо, принцесса, — отвечает Тарн, когда Танья поднимает его руку, чтобы поумиляться его обручальному кольцу. Он почти уверен, что она помогла ему выбрать и это, но он позволяет ей выразить это умиление. Он и сам не может перестать смотреть на него, неверие и счастье смешались в его груди.  — И не мечтай даже, — строго говорит Пи’Торн Танье. — В твоей жизни сейчас нет мужчин, достойных тебя, и мы с Тарном не позволим тебе выйти замуж за того, кто тебя не достоин.       Танья показывает ему язык, а затем закатывает глаза на Тарна, у которого нет таких же иллюзий, как у их чрезмерно заботливого старшего брата. Когда Танья наконец отдаст свое сердце кому-то, на земле не будет силы, которая сможет остановить ее. И Тарн никогда не станет мешать кому-то другому чувствовать счастье, которое обрел он сам.  — Это свадьба Тарна, не будь таким грозным, — говорит Танья, в последний раз сжимая руку брата. — Сегодня мы официально принимаем Пи’Тайпа в нашу семью.       Да.       По другую сторону рядов стульев он видит Тайпа среди толпы их друзей, Техно висит у него на плече, а Кхунпол кивает и улыбается, вероятно, говорит что-то сердечное и многозначительное, Чамп сияет позади него. Боже, Тарн все еще не может в это поверить, даже после нескольких месяцев помолвки и недель планирования свадьбы.       Они женаты.       Тайп вышел за него замуж       Тайп теперь его, формально и официально, отныне и навсегда.       Как будто услышав его, Тайп поднимает глаза. Они все еще выглядят немного красными, но он улыбается так широко, что Тарн видит маленькие ямочки на его щеках, его галстук-бабочка и воротник уже начинают слабеть вокруг шеи, делая его небрежно красивым, а не идеально красивым. Замечательный вид. Тарн должен пойти туда и посмотреть, сможет ли он ослабить ворот Тайпа еще немного… — …э-э, Пи’Тарн… — произносит голос, и Тарн понимает, что кто-то уже давно зовет его по имени. Он оборачивается и видит, что рядом с ним стоят Сэр и Пхугун. Пху тревожно моргает, а Сэр изо всех сил прячет ухмылку за бокалом шампанского.  — А… Пху? Что такое?  — Ах, Пи’Тарн, мы просто хотели поздравить тебя, — говорит Пху с сияющей улыбкой и поднимает вверх большой палец. Сэр все еще ухмыляется. — Мы также поздравили Пи’Тайпа, он был слишком занят, уставившись на тебя, чтобы что-то услышать.  — Сэээээррр! Это свадьба, веди себя прилично.       Тарн уже повернулся, чтобы еще раз взглянуть на Тайпа. Он смутно сознает, что на другом конце сада люди смотрят между ними с улыбками и мягкими лицами. Это ни в малейшей степени не беспокоит его, и на этот раз, похоже, Тайпа это тоже не беспокоит. Может быть, он наконец-то привык к проявлениям эмоций на людях? Или это только в честь свадьбы? Хммм…       Тарн посылает ему воздушный поцелуй через всю лужайку. Все, кто видит его, тихо воркуют, — их матери просто не могут оторваться друг от друга и вот-вот упадут в обморок на своих стульях, — и на секунду Тарн замечает, как глаза Тайпа вспыхивают знакомым любовным раздражением… А потом румянец становится глубже на щеках его возлюбленного, и Тайп посылает ответный поцелуй.       Тарн даже не слышит шума, который издают их гости, его сердце бешено колотится в груди. Он запоздало вспоминает о хороших манерах и поворачивается к кузенам. Сэр осушает свой бокал одним глотком, Пху свисает с его руки с глазами-сердечками, сияя ими на Тарна. Ах, он забыл, что его кузен еще больший романтик, чем Танья и его мать. — И еще, Пи’Тарн, ты спланировал самую красивую свадьбу, — говорит Пху, слегка подпрыгивая. Тарн оглядывает свои огненно-магические убранства и испускает глубокий счастливый вздох удовлетворения. Да, он это сделал. Сэр все еще пытается скрыть улыбку, поэтому Тарн гладит своего младшего кузена по голове. — Я уверен, что ваша будущая свадьба будет такой же прекрасной, как и Пхунгун… — рядом с ними раздается приглушенный кашель. –… и Тайп, и я не можем дождаться, когда будем присутствовать на ней. — Ну конечно! Ты мой любимый кузен! — улыбка Пху сияет еще шире, а Тарн улыбается Сэру и извиняется, медленно двигаясь по газону с одной единственной целью.  — Тарн!       Его перехватывают еще на полпути.  — Пи’Джид, Пи’Кхонг, — приятно видеть его старых друзей. Тех, которые видели весь их путь с Тайпом и были там на каждом шагу. — чудесно выглядишь, Пи’Джид.  — Эй-эй, чур не флиртовать с моей женой! — восклицает Пи’Кхонг, пока Пи’Джид не шлепает его по руке. — Это же в прямом смысле день его свадьбы, идиот, неужели ты думаешь, что он будет с кем-то флиртовать?! И кроме того, Тарн никогда в жизни не смотрел на женщину.  — Да-да, — бормочет Пи’Кхонг, надувая губы и потирая руку. — Эй, а где же его вторая половинка, позови Тайпа сюда, надо с самого начала держать его в узде.  — Не обращай на него внимания, — твердо говорит Пи’Джид, беря Тарна за руки. Кажется, сегодня все берут его за руки, и Тарн ценит жесты привязанности, но он действительно хотел бы вложить свои руки в чьи-то другие прямо сейчас. — Тарн. Пусть ты и Тайп будете наслаждаться долгой совместной жизнью в процветающем и гармоничном союзе.  — Гармоничном? С Тайпом? — Тише ты! Крепкой вам любви и счастливого брака. — Спасибо, Пи’Джид, — отвечает Тарн, делая wai. Даже несмотря на шутки и пререкания, благословения от Пи’Джид и Пи’Кхонга имеют особое значение. Они — одна из немногих супружеских пар, знакомых Тарну, и хотя они были с ними на протяжении всего их пути с Тайпом, они также видели больше худших моментов, чем кто-либо другой, каждый раз, когда его бросали или он и Тайп переживали трудный период. Тарн уверен: они никак не ожидали, что произнесут эти слова на его свадьбе.       Но он и Тайп доказали им обратное. Их путь друг к другу был долгим и временами трудным, и им обоим пришлось многому научиться и вырасти на этом пути. Но любовь, которую Тарн испытывает к Тайпу, не идет ни в какое сравнение с трудностями; семь лет назад он знал, что хочет взять в мужья Тайпа, и теперь он дорожит всеми шагами на этом пути, хорошими и плохими.       Пи’Кхонг и Пи’Джид отпускают его, еще раз обняв, и Тарн вновь отправляется через лужайку. День такой теплый, солнце яркое, воздух наполнен веселой болтовней и сладким ароматом цветов. Все, о ком Тарн заботится больше всего, находятся в этом саду, и человек, о котором он заботится больше всего на свете, прямо перед…  — Тарн! — Текно обнимает его за плечи и истерически хохочет. Тарну вновь не дают завершить его миссию, но он слишком полон счастья прямо сейчас, чтобы чувствовать раздражение, от слова «вообще», когда он хватает Текно за плечо, чтобы остановить того от падения. Кто-то явно выпил шампанское слишком быстро. Где Чамп? Он вызвался быть нянькой для Текно (ну, типа, Тайп его попросил, а Кхунпол был не против).  — Тарррррн! Не могу поверить, что ты наконец-то надел на него кольцо! Чтобы любить и оберегать! Держу пари, много-много любить, хах — хах — хах? — Текно пытается пошевелить бровями, и все его лицо на мгновение становится шишковатым. Чамп и Кхунпол появились сразу за ним, Чамп явно раздумывает, перевешивает ли его дружба с Текно (или с Тайпом) необходимость отпустить руку своего парня. Тарн решает, что его свадьба имеет приоритет, и с многозначительной ухмылкой отдает ему Текно.  — Тарн, мы хотели поздравить тебя со свадьбой, — сладко говорит Кхунпол. — Мы знаем, что ты сделаешь Тайпа очень счастливым. — Да уж, будь добр, сделай его счастливым! — говорит Текно. Его лицо все еще сморщено, и Тарн внезапно понимает, что он… нет, он не… не так ли? — Сделай его самым счастливым человеком на земле! Тарн! Ты меня слышишь? Иначе мы с Чампом побьем тебя, если ты не посвятишь свою жизнь счастью Тайпа!       Он шмыгает носом, глаза краснеют и слезятся… А потом, когда Тарн делает шаг вперед, чтобы обнять его, он быстро прячется за спину Чампа, явно ожидая подзатыльника. Чамп игнорирует все это с большим достоинством и салютует Тарну бокалом шампанского. — Я уверен, что у вас с Тайпом будет долгая и прекрасная жизнь. — Спасибо, Чамп, — сухо произносит Тарн, но тоже улыбается. Для Тарна всегда было и будет важным то, как Тайп делился с ними своими друзьями, пока те не стали их общими друзьями. И это имеет еще большее значение, потому что он знает: в глубине души они все еще друзья Тайпа, и это прекрасно, потому что Тарн хочет, чтобы весь мир был на стороне Тайпа, чтобы каждый хороший человек был на его стороне и был с ним рядом.       Говоря о стороне Тайпа, это действительно то место, где Тарн тоже должен быть…       Он почти на расстоянии вытянутой руки от Тайпа, когда чья-то другая твердая рука касается его. Тарн с тоской смотрит на затылок Тайпа, как раз туда, куда он любит целовать его, и поворачивается, чтобы выяснить, кто на этот раз решил помешать ему быть рядом с любимым.       Вот дерьмо.       Это отец Тайпа.  — Бледнолицый, — говорит отец Тайпа, косясь на Тарна так, что тот всегда чувствует себя каким-то особенно отвратительным насекомым. Боже, где Танья? Тарн не должен мириться с этим дерьмом в день своей свадьбы. — Полагаю, ты доволен собой, а?       Тарн ел чили для этого человека. Он трудился, как каторжник, спал с одним открытым глазом, его преследовали с мачете вокруг острова. Он работал в поте лица и копил в течение семи долгих лет, чтобы иметь возможность дать сыну этого мужчины дом и очаг (видя, как Тайп взрывался каждый раз, когда Тарн предлагал позволить своему отцу заплатить, — и в какой-то момент это стало иметь значение и для Тарна: быть в состоянии обеспечить Тайпа самому, дать ему все самое лучшее.)       Но в любом случае, выбор Тайпа теперь ясен целому миру. Он выбрал Тарна.  — Отец, — вежливо обращается к нему Тарн. — Да, это так. Я счастлив сегодня и буду счастлив каждый божий день до конца моей жизни, потому что взял в мужья вашего сына. Я надеюсь, что вы тоже вне себя от радости, потому что теперь я никогда не покину Тайпа и неважно, что скажете об этом вы или кто-либо другой.       У папаши Тайпа отвисает челюсть. Это было намного грубее, чем следовало бы, но Тарн не мог найти в себе сил переживать в данный момент. Он не намерен мириться с тем, чтобы отец Тайпа продолжал делать их обоих несчастными (и он, конечно, не намерен использовать свою сестру, чтобы успокоить его теперь, когда свадьба закончилась).       Старику просто придется смириться с тем, как отныне обстоят дела.       Кроме того, в настоящее время, он — это последнее, что стоит между ним и Тайпом, и у Тарна больше нет желания для этого разговора.       Отец Тайпа издает сердитый звук. Он пытается посмотреть на Тарна сверху вниз, как обычно, но тот лишь расправляет плечи и смело встречает его взгляд. Теперь он женатый человек, глава собственного дома, и он хочет, чтобы первый день его семейной жизни начался так, как он намеревается прожить ее и дальше,  — приоритет Тайпа и его защита — превыше всего. — Не думай, что я не разорву тебя на куски, если ты его огорчишь! Я буду держать свой мачете очень острым только для тебя! — наконец говорит отец Тайпа, его обычное бахвальство все еще при нем, но каким-то образом оно соскальзывает с кожи Тарна вместо того, чтобы вонзиться в него на этот раз. Это всегда больно, знать, что кто-то, кто так важен для Тайпа, так пренебрежительно относился к любви Тарна к нему, но он здесь, он пришел на свадьбу и дал свое благословение, и каким-то образом Тарн вырос из того места, где бессмысленные слова могли ранить его. Он вежливо делает wai, и, выслушивая еще несколько ворчаний отца Тайпа, медленно отходит в сторону.       Не проходит и двух секунд, как Тарн уже обнимает Тайпа за талию.       Тайп поворачивается, чтобы посмотреть на него, его лицо светится золотым и таким прекрасным, каким Тарн никогда его не видел. Эти цвета так хорошо подходят ему, и Тарн чувствует себя немного задыхающимся, глядя на Тайпа в его идеально сшитом костюме, который облегает его плечи, тонкую талию и плавные линии его тела.  — Тарн, — тихо говорит Тайп, прижимаясь к нему всем телом, мягко и доверчиво, и Тарн наконец-то собирается украсть поцелуй — это их свадьба, конечно же, ведь ему разрешен один маленький поцелуй на публике? — когда над газоном раздается голос его матери. — Все! Проходите, пожалуйста, на терассу за закусками, а также чтобы произнести речь!       Тайп хихикает, прижимаясь к нему, все еще тепло и мягко, но все же с немного веселой издевкой:  — Тебе придется подождать, муж, — говорит он, и мозг Тарна просто…       Долгое мгновение он просто дрейфует в чистом и совершенном счастье. Всё, всё, через что он прошел, всё, через что они прошли вместе, всё это стоило того… потому что всё вело их к этому.       Муж.       И он уже никогда не захочет, чтобы Тайп называл его как-то иначе. ~       Рука Тарна дрожит так сильно, что он едва может повернуть ключ в замке их квартиры. Тайп совсем не помогает, просто прислоняется к его спине, выглядя взъерошенным и сонным, держа корзину, наполненную всеми традиционными свадебными подарками (родители Тайпа, к счастью, решили отдать им все сразу, а не сопровождать их домой). Они согласились вернуться в свою квартиру на сегодняшний вечер, главным образом потому, что Тарн ожидает, что их друзья будут продолжать праздновать в новом доме еще некоторое время, а также потому, что он хочет провести свою первую ночь в качестве женатого мужчины, свернувшись калачиком с Тайпом в знакомой обстановке.       Наконец, он вставляет ключ и открывает дверь, а затем Тайп хватает его, как только он переступает порог.  — Поцелуй, — требует он, и Тарн повинуется. Тайп на вкус как их свадебный торт, сладкий, как мед, и легкий, как шампанское. Тарн с удовольствием попробовал бы на вкус всего его целиком. — Хочешь, я перенесу тебя через порог на руках? — шутит он, и на секунду взгляд Тайпа становится весьма искушенным. Затем он пихает корзину Тарну в грудь и идет снимать ботинки. Тарн даже не пытается скрыть улыбку — ему кажется, что он не переставал улыбаться уже несколько часов, а может, и никогда больше не перестанет, — и идет поставить корзину на стол.       Хах. Он, вероятно, должен знать, что все это должно символизировать… — Тайп, что означает тыква? — Счастливый брак.  — Угу. А трость? — у Тарна есть несколько крайне хулиганских идей, и он уверен, что ни одна из них не верна. Тайп бросает на него неприязненный взгляд, словно читает его мысли. — Долгую жизнь, и положи это обратно.       Хорошо. В любом случае, он предпочитает использовать свою руку, чтобы прикоснуться к заднице Тайпа.       Внезапно ладонь ложится ему на спину, другая скользит по груди, когда Тайп подходит ближе и обнимает его сзади. Это… Ох, это то, что ему нужно, эти простые объятия и ощущение тела Тайпа рядом с его собственным. День их свадьбы был идеальным, но долгим. — Тарн, ты пойдешь со мной? — Тайп шепчет ему на ухо, и Тарн кивает и позволяет тащить себя за собой, пока Тайп открывает дверь в их комнату…       Ох.       Их кровать, их спальня — все покрыто лепестками роз. Воздух пахнет восхитительно, свежо и сладко, и лепестки в основном красные, но не все, есть оранжевые и желтые, разбросанные среди остальных.       Огненная магия.  — Оххх, когда это они прокрались сюда и сделали это? — спрашивает Тайп с растерянным выражением лица, но Тарн не может говорить, ибо прямо сейчас он может только подхватить его на руки и прижать влажный поцелуй к его щеке.  — Тайп, я так тебя люблю, — говорит он прерывающимся голосом. — Я люблю тебя, я люблю тебя, ты приносишь счастье в мою жизнь, ты приносишь радость, ты приносишь свет… — Ах, Тарн… — Тайп улыбается ему, снисходительно, но с любовью, и обхватывает ладонями его лицо, чтобы ответить на поцелуй. — Я тоже тебя люблю. Давай, пойдем со мной. Нам еще нужно отпраздновать нашу первую брачную ночь.       Тарн шмыгает носом, но следует за ним, пока Тайп не останавливает его в ногах кровати, а затем поднимает руки к плечам Тарна. Ему требуется секунда, чтобы осознать это, но затем он сдвигает плечи, чтобы пиджак соскользнул с него, и прежде чем он может упасть, Тайп издает мягкий звук и останавливает падение, поворачиваясь так, чтобы медленно и осторожно снять его и положить в сторону.       Затем он снимает рубашку, так же нежно, так же осторожно. Тарн чувствует, как комок подступает к горлу от этого молчаливого, торжественного признания в любви, когда пальцы Тайпа благоговейно скользят по его телу. Нет, это не секс, пока еще нет, даже когда Тайп опускается на колени, чтобы помочь ему снять брюки и носки, убирая каждую деталь одежды с тела Тарна с нежной осторожностью.       Нет, это любовь.       Никто еще так не лелеял Тарна. Он чувствует это в каждом прикосновении к своей коже, в том, как красивые большие глаза-бэмби Тайпа становятся мягкими и влажными, глядя на него с каждой частичкой любви, которую хранит в себе его сердце. Тарну приходится сдерживать слезы и вместо этого протянуть руку, чтобы Тайп сделал шаг вперед в кольцо его объятий.  — Муж, — бормочет Тайп, и Тарн целует его. Медленно и с пониманием, возвращая ему каждую частичку любви, которую он только что получил. Вот что такое брак, вот каким будет их брак — любовь, разделяемая между ними, становящаяся сильнее и глубже с каждым соприкосновением, нечто чистое и истинное, в чем больше никогда не нужно сомневаться. Их любовь будет поддерживать их во всем, что встретится на их пути в будущем, чтобы они могли преодолеть это вместе.  — Муж, — снова произносит Тайп. Он дергает за галстук-бабочку, и концы его развязываются, соскальзывая и обнажая золотую впадинку на шее, как раз там, где Тарн оставлял поцелуи десятки тысяч раз. — Отведи меня в постель.       Тарн так и делает.       Он раздевает Тайпа с той же нежностью, но гораздо более обдуманным намерением, дразняще медленно, когда он прижимает поцелуи к каждому отрезку кожи, едва она открывается, гладя руками все тело, чтобы помочь одежде соскользнуть. Тайп уже розовеет щеками и стоит с глазами лани к тому времени, как Тарн спускается до его трусов, а затем он снимает сначала свои, только потом Тайпа, пока наконец они не стоят друг перед другом, полностью обнаженные и совершенно уязвимые. Тайп обвивает руками шею Тарна и улыбается ему, и Тарн теряет счет времени на несколько долгих минут, пока он целует своего мужа так нежно, как только может.       Обычно на этой стадии он бросил бы Тайпа на кровать или толкнул его в любую позу, какую бы захотел. Сегодня он берет его за руку и отводит в сторону, приподнимая покрывало так, что каскад розовых лепестков падает повсюду, и увлекает его вниз рядом с собой.  — Наше брачное ложе, — не может не сказать он с улыбкой, которая, как он знает, вероятно, до смешного глупа. Тайп закатывает глаза, но все еще улыбается. — Ты просто безнадежный романтик.  — Вот почему ты любишь меня, верно? Вот почему ты вышел за меня замуж?       Тайп на самом деле краснеет, до самой груди. Тарн все еще нежно прижимает его к себе. — Я вышел за тебя по многим причинам. Я вышел за тебя, потому что… потому что я люблю тебя.  — Тайп… Тарн стонет где-то глубоко в груди. Он всего лишь простой смертный и не может устоять перед искушением прижать своего мужчину к кровати и целовать его, затаив дыхание, еще несколько долгих минут. Глаза Тайпа становятся огромными и темными, когда он, наконец, поднимает голову, чтобы быть впору его губам, уже слегка припухшим и покрасневшим темно-розовым, и это заставляет что-то тянуть в животе Тарна.  — Давай, муж, — говорит Тайп.       Маленький паршивец, он определенно подстрекает Тарна. Боже, Тарн так любит его.  — Разве ты не собираешься теперь позаботиться о своем муже?  — Сегодня и каждую ночь, отныне и навсегда, — обещает Тарн, его рука уже тянется к прикроватной тумбочке. Тайп раздвигает ноги, и Тарну приходится сдерживать стон, когда он протягивает руку между ними, проводит ладонью по мышцам этих бедер, вплоть до великолепной округлости его задницы. Это еще более прекрасно, когда он, наконец, скользит пальцем между этими половинками, потому что Тайп никогда раньше не был таким расслабленным, все его тело полностью открыто и приветствует Тарна, и Тарн должен опустить голову и оставить крошечные сердечные поцелуи на его ключицах и плечах, прежде чем он разнесётся на куски от совершенной красоты этого момента. — Муж, я хочу, чтобы ты был внутри меня, — раздается шепот в его ухе, и Тарн беспомощно повинуется. Тайп мурлычет, просто тихий шум счастья, когда Тарн переводит их в удобное положение. Он выглядит таким… таким тихим и довольным, что у Тарна не хватает слов. Он выглядит счастливым, в безопасности и как будто знает, что его любят. Все это правда.       Тарн надавливает внутрь, гладко и совершенно, скользит глубоко одним легким движением. Несмотря на нежность, жар все еще облизывает нижнюю часть его позвоночника, Тайп тяжело сглатывает и выгибает спину, когда Тарн заходит в него на всю длину, пот блестит на его лбу, он закусывает губу. Тарн наклоняется, чтобы тоже укусить её, чтобы превратить ее из темно-розовой в малиновую, такую же, как лепестки роз вокруг них, ярко и красиво обрамляющие кожу Тайпа.       Они двигаются вместе в идеальном тандеме. Большая часть мозга Тарна полностью поглощена тем, как же хорошо ему там, внутри Тайпа, никто другой не сравнится с ним, его тело просто каждый раз сводит Тарна к беспомощному желанию. Остальная часть его мозга тает от любви, глядя на это обожаемое им лицо и стремясь с каждым толчком сблизить их. Крошечный кусочек мозга Тарна, который остался, просто… благодарен. Именно это — занятие любовью — изначально свело их вместе, пусть в начале каждая их встреча была больше похожа столкновение на поле битвы, а не в спальне. И посмотрите, куда это привело их, — к брачному ложу. А Тарн сейчас стал еще лучше в постели. Он знает, как заставить Тайпа задыхаться, стонать и беспомощно трястись от удовольствия, знает, как заставить его сознание стать мягким, ошеломленным и золотым, как разорвать его на части и снова собрать воедино. И Тайп знает, как сотворить с ним то же самое.       Тайп полностью завернулся в его объятия, его руки мягкие и нежные там, где они прижаты к груди Тарна, и Тарн помнит, как однажды он думал о том, как сильно он хотел заставить их раскрыться, держать руку Тайпа и прижиматься поцелуями к его пальцам. Что ж, теперь он может, он так и делает.  — Тарн… — Тайп дрожаще стонет, прижимаясь лицом к шее Тарна, и Тарн отпускает одну из его рук, чтобы сдвинуть их бедра немного выше, скользнуть немного глубже. Везде, где их кожа соприкасается, он чувствует, как его тело плавится против тела Тайпа, делая их настолько близкими, насколько могут быть два человека. Напряжение растет, для них обоих, он может точно чувствовать, насколько близок Тайп к оргазму, и это знание толкает его вперед с той же скоростью, заставляя его беспомощно задыхаться от желания при мысли о том, чтобы довести Тайпа до оргазма, в первый раз, на их брачном ложе.  — Ах… Боже… Тарн, Тарн, муж… — выдыхает Тайп, и Тарн разлетается на тысячу кусочков, когда Тайп неудержимо трясется под ним, они оба сходятся и падают в объятия друг друга. Их руки все еще сцеплены вместе.       Тарн приходит в себя несколько позже. Он чувствует себя… дрожащим и мягким, насквозь. Как будто… как будто напряжение, о котором он не знал, исчезло, или рассосался ушиб, или…       Или старые шрамы, которые все еще терзали его сердце, наконец зажили.       Тарн с трудом сглатывает и смотрит на Тайпа, все еще ошеломленного и уткнувшегося носом ему в грудь. Тайп сделал больше, чем просто прошел с ним по его пути, помогая ему преодолевать все препятствия, с которыми они сталкивались, — он помогал исцелять Тарна от ран, которые он хранил с давних времен, тех, которые, он боялся, когда-нибудь помешают ему полностью доверять кому-то. Теперь все это исчезло. Его сердце, его вера и его доверие — всё принадлежит Тайпу.       Тайпу, который пытается проморгаться и сонно зевает, его нижняя губа — с алеющим укусом — слегка надута.  — Тарн. Ты каким-то чудесным образом можешь привести нас в порядок, но в то же время не покидать меня?       Тарн фыркает от смеха, чмокает его в лоб и идет за салфеткой. Он отдал бы за это весь мир, если бы мог, но некоторые вещи должны уступать практичности.       Еще больше лепестков роз падает на пол, когда он скользит обратно в постель, и Тайп немедленно прижимается к нему. Тарн едва ли может перестать целовать его так долго, чтобы очистить их обоих, а затем он чувствует, что его собственные веки тоже опускаются. Не давая произнести ему ни слова, Тайп поворачивается, и Тарн может крепко обхватить его сзади.       Идеально.  — Тайп… — Тарн вздрагивает, потому что ему нечего сказать. Он просто хотел произнести имя Тайпа. Тайп, на этот раз, не смеется над ним, лишь откидывается назад, чтобы они были еще ближе друг к другу, и издает еще один счастливый вздох, когда Тарн крепко обнимает его.  — Тарн. — Хммм?       Он слышит веселье в голосе Тайпа еще до того, как тот начинает говорить. Веселье и целое сердце, наполненное любовью.  — Ты тоже можешь меня так называть.  — Называть тебя как?       В этот момент Тайп поворачивается к нему лицом, тем прекрасным любимым лицом, с которым Тарн хочет просыпаться каждое утро до конца их жизни. Это прекрасное любимое лицо, которое удивленно приподнимает бровь и наклоняется для поцелуя.  — Ты можешь называть меня мужем.       Ох.       Ох. — Муж, — говорит Тарн, задыхаясь, чувствуя головокружение в сотый раз за этот день. Возможно, ему просто придется привыкнуть к этому чувству — у него есть ощущение, что он будет испытывать его каждый раз, когда будет произносить это слово в течение очень долгого времени. Муж. — Да, — выдыхает Тайп, его собственные глаза мерцают от таких же эмоций, проносящихся через него. Это значит для него так же много, как и для Тарна. — Я твой муж, а ты — мой.       Поцелуй, который они разделяют, не похож на все остальные, в нём обещание и желание одновременно. Это символ нового пути, по которому они пойдут вместе, как равные, рука об руку и, наконец, с именем, которым они могут назвать друг друга.