Любовь моей загробной жизни

Проснувшись рано утром, Джисон чувствовал себя уже гораздо лучше, нежели в прошлый раз. Он бодро встал с кровати и пошёл заниматься своими повседневными делами. Для начала парень решил принять душ и смыть с себя всё произошедшее за последнюю неделю. Стоя под освежающими струями воды, парень пытался привести мысли в порядок и восстановить свой безумный день рождения в памяти. Вернувшись в комнату, вытирая мокрые волосы мягким полотенцем, парень подошёл к столу и неуверенно глянул на рабочую поверхность. Ноутбук был закрыт, книги аккуратно сложены в одну стопку, раскрытой лежала лишь одна из них и рядом какой-то смятый листок. – Опять прибрался, пока я в отключке лежал, – усмехнулся Хан. Взяв в руки листок, Джисон узнал в нём собственные записи. Эти отрывистые и никак не связанные между собой заметки помогли памяти проснуться и прокрутить в голове всё, что школьник так отчаянно старался запомнить. – Сам, значит... – многозначительно протянул Хан, глянув на коряво нарисованную виселицу в уголке, – Значит ты в Аду за это? И теперь ты заложник у Сатаны и вынужден плясать под его дудку, чтобы тебя не отправили в настоящий Ад с пытками и всем таким. Жестоко... Парень аккуратно положил листок на место и тяжело вздохнул. В его голове мелькали какие-то странные воспоминания, явно не принадлежащие ему. И в груди разливалось такое горькое чувство, что глаза непроизвольно начало жечь от выступивших слёз. – Я родился ровно в день твоей смерти… Ты поэтому пришёл именно в этот день? Получается, мы с тобой соулмейты, а, Лино-хён? – Хан невесело усмехнулся. – Интересно, что толкнуло тебя на такой отчаянный шаг… Это всё делали в школе? Слишком много людей… На дом не очень похоже, – в воспоминаниях не было ни лиц, ни имён, а только крики и серая масса, которая давила на тебя. Был какой-то силуэт, который выделялся среди остальных. Но почему-то от его голоса было больнее всего. Хан не слышал, что ему говорили и само собой не знал этих людей. Но он чувствовал, кажется, то же самое, что пришлось пережить Минхо. За окном громко начала лаять чья-то собака и это отвлекло Джисона от его мрачных мыслей. Он с удивлением обнаружил себя плачущим над смятым листком с записями и поспешно стёр ладонью слёзы со своих щёк. Парень пошёл в ванную чтобы умыться. Ледяная вода немного отрезвляла, брюнет упёрся руками в раковину и уставился на своё отражение в зеркале. Глаза были абсолютно обычные, его родные тёмно-карие, немного красные от слёз. – Тебе, наверное, тяжело там сейчас. Всё из-за меня... Чёрт, я такой проблемный, – Хан хмыкнул и, последний раз брызнув себе в лицо холодной водой, ушёл прочь, не желая больше видеть своё жалкое отражение.

***

На следующие несколько месяцев вновь воцарилось затишье. Джисон, уже зная, какой кошмар сейчас переживает Минхо на том свете, не звал его и просто надеялся, что с ним всё будет в порядке. Демон совсем перестал появляться, даже намёка на своё присутствие не оставлял. Хана вновь охватило чувство полного одиночества. Никто не укроет пледом, когда ты заснёшь за написанием эссе, никто не напомнит поесть вовремя и не заправит кровать за тебя. Хан грустил, но каждый раз напоминал себе, что так надо и лучшее, чем он сейчас может помочь – это не мешать и не создавать проблем. Поэтому он с головой окунулся в учёбу, ведь экзамены уже совсем скоро начнутся. Правда, что с ними делать потом, он пока не знал. На учёбу в университете у него абсолютно нет денег. И куда дальше? На хорошую работу без высшего образования вряд ли возьмут, а жить как-то надо. А если ты возьмешь себе год, чтобы "подумать" кем ты хочешь быть, (а в случае Джисона – заработать на учёбу), то ты уже будешь считаться отбросом общества. Не то, чтобы Хан не привык к этому званию. Просто хотелось, наконец, избавиться от него и начать жить спокойно. От переизбытка неозвученных чувств и недостатка общения и чужого внимания, Хан вновь взялся за написание лирики. Вдохновение било через край и порождало душераздирающие тексты, наполненные тоской и безграничной любовью. Конечно же Джи думал о нём. Он понимал, что не имеет права ныть, но иногда очень хотелось. Хотелось горько-горько заплакать, чтобы его хён снова пришёл и уложил его баиньки. Но, увы и ах, приходилось глотать ком невыплаканных слёз и прятать все чувства в себе.

***

Хан надеялся, что хотя бы на выпускной церемонии он объявится, или может весточку какую передаст. Но он так и не пришёл, и вчерашний школьник в одиночестве выпил цветочный чай с шоколадным печеньем за свой выпускной. Однако так уныло прошёл не весь день. Поздравить его всё же пришел Чан-хён. Они так давно не виделись, а тут он с поздравительным букетом и любимыми мармеладками Хана… Парень позорно расплакался на плече у друга, а тётушка Бан ловко поймала этот момент в объектив камеры. Они подарят ему эти фотографии на следующий день рождения. После церемонии вручения аттестатов, Чан пригласил его погулять по вечернему городу. Погода была прекрасная и Хан, решив, что пора бы уже отвлечься и развеяться, смело согласился. Тем более друг пообещал угостить его мясом, как тут откажешься? Первым делом они, конечно же, пошли покушать. Чан отвёл его в лучшее местечко, где можно попробовать отменный самгёпсаль. Бан был немного в шоке от того, с каким энтузиазмом Хан уплетал это мясо. Он знал, что парень не особо твёрдо стоит на ногах, но от такого вида всё равно сердце кольнуло. Но дело было не только в еде, конечно. Джисон впервые за очень долгое время мог просто вот так поесть с другом в уютном кафе, а потом погулять по городу и болтать без остановки о всякой ерунде. Столько счастливых эмоций он давно уже не испытывал. Дальше они пошли гулять, как и обещал Бан. Его друг был чересчур взбудораженный и трещал без умолку о каких-то мультиках. Даже как-то неловко было прерывать его тираду о несправедливом отношении к другу главного героя вопросами о будущем, но австралийцу всё же было любопытно. – Джисон-и, ты уже придумал, куда пойдешь после школы? Как гром среди ясного неба, ей богу. Такой хороший день был и на тебе. – Да куда я пойду, хён, с моими-то возможностями… Мне за квартиру-то внести не всегда хватает, а еще обучение, – брюнет понурил голову и внимательно рассматривал плитку под ногами. – Я постараюсь найти работу. А там видно будет. Может… музыкой займусь, хоть тексты на заказ писать буду, – парень не любил писать лирику для чужих людей, будем честны. Но за это обычно много платят, да ещё и в авторах тебя укажут. Не так плохо. – Кстати о музыке… – Чан, наконец, сможет рассказать о своей идее другу, и он этому несказанно рад. – У тебя ведь теперь больше времени будет? Я бы очень хотел познакомить тебя с Чанбином. – А, это твой друг из универа? – парень спросил без особого интереса, потому что до сих пор считал его своей заменой. – Да, он самый. Ему уже, если честно, тоже не терпится встретиться с тобой. Я давал ему почитать наши с тобой первые тексты. Он сказал, что у тебя очень сексуальный мозг, и он безумно хотел бы с тобой поработать. Австралиец залился звонким смехом, а Хан начал стремительно краснеть. Ему было неловко и от этого своеобразного комплимента, и от самого факта, что он видел его тексты. Самые первые тексты, господи, Чан, ну ты совсем рехнулся? Они поклялись сжечь это и никогда не вспоминать, а тут… – Зачем ты ему показал… – Джисон надулся, как обиженный ребенок, и опустил голову, пытаясь спрятать своё смущение за длинной чёлкой. – Нет, серьезно, ему понравилось, как ты пишешь. И как лучшему другу, скажу тебе по секрету… – Чан загадочно улыбнулся и покосился на друга. А тот удивлённо поднял голову и не верил своим ушам. Он всем так говорит или серьезно всё ещё считает его своим лучшим другом?.. – Я готовлю для нас троих кое-что очень интересное. Я взял за основу материал, который все мы делали, и постарался сделать из этого демку кое-чего крутого. Поэтому я очень надеюсь, что вы двое поладите. Бин пока не знает, но я чувствую, что он будет только рад. Так что, надеюсь, и ты не откажешься. – Стой, в смысле... Ты хочешь создать группу со мной и твоим другом? И вместе писать песни? Бан лишь молча кивнул, пряча неловкую улыбку. – У меня правда очень большие надежды на этот проект, поэтому надеюсь он вам зайдёт. Я старался не дёргать тебя, пока ты был занят учёбой, но сейчас я уже не могу дождаться наших старых добрых посиделок в студии. – Хён… Крис обернулся на младшего, который остановился и встал посреди дороги. Его лицо выражало вселенскую скорбь и по щекам текли слёзы, поэтому Чан тут же подбежал к нему и спросил, что вдруг случилось. – Хан-и, это всё чисто добровольно, если тебе не понравится работать втроём или не оценишь треки это окей, я не буду тебя заставлять ничего- – Хён! – хрупкий парень падает в объятия своего друга и утыкается лицом в его шею, заливая слезами его мягкую толстовку. – Бро, ты чего… – Чан был растерян и обескуражен таким поведением. Он неловко обнял друга и погладил его по мягким волосам. – Чани-хён, я так счастлив, – теперь парень не понимает вообще ничего. – Я так боялся, что ты променял меня на нового друга. А меня совсем забыл. Я уже думал, мы никогда не будем писать песни вместе, а ты… – Джисон, ну ты чего? Разве я бы смог бросить друга, с которым мы бок о бок выросли? Ну-ну, хватит плакать, – Крис уверил младшего, что никто его оставлять не собирается, а этот проект он специально писал под них троих. – Так значит, ты не против нашего трио? – Конечно нет, хён, спрашиваешь! Только вот… – Хан неловко замялся и не знал, как напомнить о своей социофобии. – Ты же знаешь, я не очень хорошо схожусь с новыми людьми… – Всё хорошо, не переживай на этот счёт. Я предупредил Бина, что ты можешь быть слишком застенчивым первое время, так что он не будет давить, – Чанбин спокойно отнёсся к этому. Он уже по текстам определил, что их автор – человек весьма тонкой душевной натуры и наверняка очень замкнут и эмоционален. – Спасибо, хён. Честно, мне уже тоже хочется познакомиться с ним лично. Кажется, этот парень не такой плохой, как я думал, – Хан неловко потупил взгляд, а Чан в ответ потрепал его по голове. – Вы друг другу понравитесь, обещаю. После этого Крис проводил друга до дома, потому что время было уже позднее, и они договорились встретиться втроём на студии на ближайших выходных. А Джисон уже места себе не находил от предвкушения.