Волк и Ворон

      В детстве было проще.

В детстве не было смертей. Не было чужой крови на руках. Лишь незапятнанная вера.

      В детстве он был уверен в том, что его отец - герой, на которого он хотел равняться. И что он поступал правильно.

Волчонок хотел быть как Волк.

      Но правильно ли это сейчас?

Ради чего все это?

***

      Его отец, Виктор, был известным солдатом, практически лицом Магистрата. Его путь долог и тернист - а также по колено в крови. Пусть после расформирования Часовых его лишили всех званий, он не потерял веру в магистра и продолжил служить ему даже на какой-то мелкой должности. Все знали Виктора-старшего как харизматичного, волевого и неунывающего бойца, который ничего не боялся.       Но так ли было на самом деле?       Какое-то время Волк не появлялся, но это мало кто заметил. Днями напролет он пил, пытаясь заглушить душевную боль. А его сын лишь наблюдал за отцом, не зная, чем ему помочь. Тогда отец был другим. Страшным, пугающим. Сломленным. Пожалуй, он бы не хотел, чтобы кто-то видел его таким. Если не поддержка старого боевого товарища, то старый волк бы точно спился. И Виктор-младший совсем не любил об этом говорить. Но тем не менее, отец все еще оставался для него вдохновителем, этим уверенным борцом за справедливость с плаката. Только теперь Вик хотел пойти служить, чтобы вернуть доброе имя отца.       Сейчас парню было немногим больше двадцати лет, хотя с его внешностью и отточенными боевыми навыками ему меньше тридцати не дать. Виктору пришлось рано повзрослеть, чтоб защищать интересы отца и Магистрата в целом. И все бы ничего, если не постоянно закрадывающиеся в голову сомнения - а на той ли стороне он сражается? Находясь вдали от линии фронта, Волк испытывал чувство вины, но вместе с тем у него было спокойное время все обдумать и тщательно взвесить. Только вот было бы это так просто...       Обычно он не давал волю своим настоящим эмоциям: ходил с постным, угрюмым лицом, но сослуживцам улыбался и всячески старался поддерживать их боевой дух. Он хотел быть полезным. Хотел вдохновлять людей так же, как его отец вдохновлял других - и своего сына в том числе.       Виктор ненавидел себя за слабость и всячески ее прятал, подавлял. И к тому же, всем итак было все равно на него - никто не отвечал ему взаимной поддержкой.       Парень был уверен в своем убеждении, что успешные люди - это в принципе те, кто уверен в себе и кто не дает себе права проявлять слабость. Поэтому он восхищался и Карне, и Корвусом. Но все же Корвус был к нему ближе, чем верховный магистр.       Виктор считал, что они были в чем-то похожи, но совершенно не знал, как себя вести и о чем можно поговорить, поэтому обычно лишь отшучивался и строил из себя дурака (что порой раздражало его командира).

***

      Это был еще один непродуктивный день в Архивах.       Корвус решил сделать передышку от безуспешного поиска зацепок о Бездне и сегодня изучал различные рукописи, которые удалось вывезти из пустыни. Нечто раскололо Луну много лет назад, а Магистрат в край разозлил еще живую по непонятным причинам богиню. С неприятными воспоминаниями Корвус потер некогда раненое плечо. Увлеченный расшифровкой и чтением, юноша опять не заметил, как снова начали сгущаться сумерки. И почему у него так мало времени?       Он посмотрел на кинжал Бездны, который лежал на столе под рукой и едва заметно искрился. Офицер всегда был начеку.       В голове возникла мысль: не задерживается ли Виктор? Обычно он сам крутился вокруг да около как собачка, а сегодня его и след простыл. Корвус решил сделать обход в поисках этого лоботряса.       Он нашел его снаружи недалеко от статуи Валеры, когда тот курил у ограды.       — Где тебя носило, Бездна тебя дери? — отмахивается от дыма сын магистра.       — Да нигде, здесь я был, — виновато отвечал Виктор, стряхивая пепел. — Просто не хотел вас беспокоить. Ну... Как ваши успехи?       — Успехи, хах. Пытался найти что-нибудь про кристаллы с Луны и ее раскол. Восточные письмена это сплошная головная боль, — фыркнул Корвус.       — Да-а, точно, — кивнул Волк, не особо вникая в чужие слова. Сделав затяжку, он выдыхает облако дыма и указывает сигарой в закат. — Красиво здесь, не находите? Правда высоковато... Но зато все как на ладони.       — Согласен. Красиво. Но будет еще красивее, когда не станет Сопротивления, — Корвус покосился на статую эльфийки позади них, которая будто смотрела с осуждением. И почему ее решили оставить?       — Был ли в вашей жизни хоть один день, когда вы не думали ни о Сопротивлении, ни о Магистрате, ни о чем таком? — вдруг спрашивает Волк, посмотрев на командира своим пронзительным взглядом.       — Я? — опешил Корвус от столь неожиданного вопроса; он видел, как в маленьких хищных глазах Волка застыла непонятная печаль. — Я не знаю. Скорее нет, чем да. Я... Всю жизнь хотел оправдать надежды отца. А когда я уже заимел свое мнение, то тут же стал ему не нужен. Он хотел поставить крест на моей карьере. И эта война - мой шанс доказать всем, на что я способен. Я завершу ее нашей победой и докажу всем, что они были неправы.       — Вот как. Может все-таки попробуете хоть один день не думать обо всем... этом? — Вик, проведя тлеющей сигарой широкий жест, потушил ее и выкинул куда-то вниз.       — О чем? — непонимающе хмурится Корвус.       — Знаете, в любой момент я могу понадобиться в битвах. И, честно говоря, каждая из них кажется для меня последней. Поэтому я постоянно выкладываюсь на полную.       — Мы все должны выкладываться на полную, не считай себя особенным.       — Я знаю, сэр. Но поверьте, иногда стоит и про отдых не забывать. — грустно улыбнулся ему Виктор.       — Эх, ладно. Пожалуй, ты прав. — задумавшись, юноша замолк. После небольшой паузы он исподлобья взглянул на солдата. — Ты волнуешься за отца, не так ли?       — Чего греха таить. Да, волнуюсь. — вздыхает Волк. — Он ведь уже не молод совсем, а его как назло отправляют в самое пекло. Это потому, что он опытен и силен, я знаю, но мне правда страшно. А вдруг с ним что-то случится? Он ведь моя единственная семья, и... я не знаю. Он долго не отвечал мне.       Закатив глаза, Корвус молча покачал головой. Виктор грустно улыбался ему.       — Ясно. С завтрашним утром можешь отправляться к отцу. Знаешь, я несколько эгоистично поступил, когда вызвал тебя в Архивы. Ты прирожденный боец. Но не охранник.       — Что, правда? — удивился Виктор.       — Да. — кивнул Корвус с абсолютно серьезным видом.       — Спасибо! Спасибо, — заулыбался солдат и обнял Корвуса под его недовольное пыхтение, а когда отпустил командира, растерялся. — Но как я вас тут оставлю? Вы же даже поесть забываете, хах.       — Пф. Не переоценивай себя! Но спасибо за беспокойство. — насупился Корвус, несколько смущенный.       Может, магистр был плохим отцом, но солдату с родителем повезло больше. Несправедливо будет, если с ним и вправду что-то случится. Корвус бы не хотел, чтобы Вик потерял своего хорошего отца.       Оставшийся вечер они провели вместе. Пожалуй, им стоило почаще общаться: рассказывая друг другу разные истории, молодые люди немного раскрывались и чувствовали себя чуточку лучше во всей этой суетливой, напряженной обстановке.       Наутро с первыми петухами Одинокий волк уже седлал своего коня. Корвус вышел проводить его в дорогу и протянул тому руку на прощание.       — Ну что ж, удачи тебе.       Виктор молча взглянул на него, взял чужую руку и оставил на ней легкий поцелуй, заставив офицера спрятать покрасневшее лицо за таким же красным воротом.       — Ты дурак, знаешь? — закатил глаза Корвус.       — Знаю. — усмехнулся тот.

***

      Вскоре силы Сопротивления сдались и ушли от границ, зализывая раны. Еще одна победа Магистрата снова подрывала позиции сопротивленцев. Карне, наверное, был доволен. Но впереди была еще не одна битва.       Как окажется, Виктора-старшего ранило, но вскоре он пошел на поправку. Позже они с сыном вернутся в Стоункип в ожидании новых заданий... и новых смертей. Но пока Виктору есть ради кого сражаться, он будет продолжать это до последнего вздоха.