Грубиян

      – К тебе господин Ким. – Хосок стучит по крыше машины под которой работает Чонгук, и кивнув тому самому Киму, отходит в другую сторону.       Сокджин поправляет свой костюм, убирая невидимые пылинки с рукавов, мимолётно заглядывая на свои часы. Он лениво оглядывает знакомую автомастерскую, где пахнет машинным маслом, бензином и иногда крепкими сигаретами. Стоять неподвижно ему не сложно, поэтому он, не меняя позы ждёт, когда невежественный и грубый автомеханик вылезет из под машины и, наконец-то, обратит на него своё внимание, точнее, не на него, а на его малышку.       – Блять! – Джин даже в лице не меняется, но с безразличием провожает траекторию летящего ключа. Кажется, именно так называется инструмент, который пролетает рядом с его ногами. Следующим он видит кучерявую голову, обмазанный маслом лоб, нахмуренные брови и прожигающий взгляд. Если бы не золотые руки этого автомеханика, то ноги бы Джина не было в этой мастерской, но, к огромному сожалению самого Кима, именно Чон Чонгук настолько хорош в своём деле, и, несмотря на свою невоспитанность по отношению к нему, прекрасно обходится с его автомалышкой. – Снова ты? – автомеханик выкатывается из под машины на половину, демонстрируя такую же грязную как лицо и руки, рабочую футболку.       – Вы обещали, что после последнего ремонта, я смогу ездить как минимум год без Вашей помощи. – Джин, несмотря на свою интеллигентность и воспитанность, пропустил часть с приветствием, смотря сверху вниз на Чонгука. Он старался не замечать то, как автомеханик без его согласия перешёл на «ты», да ещё в такой грубой форме. – Но. – Джин делает паузу в тот момент, когда Чонгук выгибает бровь в насмешке. – Я ничего не делал и она снова плачет. – обречено заканчивает он.       – Неудивительно. – Чонгук выкатывается полностью, и встав со своего места, поправляет сползающие с бёдер потертые джинсы, затем грязными пальцами достает сигареты, зажимая фильтр между губами. Джин морщится, и автомеханик пропускает смешок. – Ваше Величество, забыл, что запах сигарет претит этикету в обществе и деловому разговору. – говорит Чон. Именно так сказал Джин, когда ещё не знал Чонгука, и тот закурил сигарету прямо перед ним. – Я давно говорил, что тебе лучше сменить транспорт, желательно на тот, с которым ты не будешь забивать свою голову сложными механизмами. Могу посоветовать метро, например.       – Господин Чон. – максимально холодно обращается Сокджин, и тот, выдохнув дым, проходит рядом с ним, направляясь прямо к машине Кима. Чонгук любовно гладит BMW своей рукой по капоту, пару раз хлопает и забирается в салон. Через несколько секунд слышится рёв мотора, но не характерный, а более тяжелый, будто мотор вот-вот надорвётся и перестанет работать.       – И ты на ней приехал? – сквозь шум спрашивает Чонгук, со злостью закусывая сигарету зубами и выходя из машины. Раскрыв капот они оба заглядывают внутрь: Чонгук со знаем дела, а Джин просто по инерции. Он действительно не смыслит в машинах, но не отказывать же себе из-за этого, верно?       – Что с ней? – спрашивает Джин, когда Чонгук глушит мотор. Чон кидает на него уничтожающий взгляд, но даже не пытается ничего объяснять.       – Тебе лучше действительно пользоваться услугами такси, автобусов или метро. – Чонгук выглядит раздражённым, но Джин не обращает на это никакого внимания.       – Сколько потребуется время, чтобы вылечить её? – задаёт очередной вопрос Джин.       – Пока она у тебя – ее болезнь неизлечима. – выносит вердикт Чон. – Хосок позвонит тебе, когда она реабилитируется. До свидания.       – До встречи. – Джин разворачивается на пятках и выходит из мастерской, на ходу набирая такси, которое все время предлагает Чон при встрече.       – Что-то серьёзное? – Хосок подходит к Чонгуку, который сквозь открытую дверь смотрит в спину уходящему Киму.       – Ремень надо поменять. – просто отвечает Чон младший.       – Всего-то. – хмыкает старший. – Он выглядел расстроенным. Ты снова нагрубил ему?       – Я сказал правду. – отрезает Чонгук. – Раздражают такие, как он.       – Не все так хороши в машинах, как мы с тобой. Если бы все разбирались в машинах самостоятельно, то мы были бы безработными, так что успокойся. – Хосок садится за руль, и мотор снова ревет. Чонгук морщится от неприятных звуков, отмечая, что всего три месяца назад он отдал эту красавицу с нуля, но, как показывает практика, Ким Сокджин – садист, издевающийся над авто самым натуральным способом.       – Позвони ему через неделю. – говорит Чонгук, и Хосок только хмыкает.       – Работы на пол дня.       – Пусть мучается. – отрезает младший, потянувшись за сигаретами. – Может образумится и пересядет на общественный транспорт, и перестанет наконец мучить машины.       – Ты слишком жесток к нему. – хохочет Хосок и исчезает за машинами.

***

      Ким зол как собака, но он не привык показывать свои эмоции, тем более чужим людям. По правде говоря, он не мог злится на Чонгука, который отчитывал его каждый раз, потому что тот прав: Ким абсолютно ноль в обращении с авто, но на то есть причины, а у этой причины есть имя – Ким Тэхен, младший брат.       Тэхен обжал немецкие машины, и, кажется, обожал BMW больше своего брата. Джин запретил брать его машину, но Тэхен все равно брал, и после очередной тэхеновской вылазки, Джину приходилось ехать к Чону, который особо с ним не церемонился. Мастера, к слову, посоветовал сам Тэхен, который с виноватым видом протянул визитку мастерской после того, как разбил ему бампер.       Джин вообще не жадный, он мог бы отдать машину Тэхену или купить ему другую, а сам пересел бы на такси, но боязнь за жизнь брата всегда была велика. Он думал о продаже машины, но Тэхен тогда нашёл бы другого человека, у которого, мягко говоря, угонял бы машину и возвращал бы обратно в плачевном состоянии. Джина греет мысль только о том, что из-за боязни гнева старшего брата, Тэхен все ещё не получил травм и живой возвращался домой.       Джин ругал его за разбитые фары, расцарапанную краску, за трещину на лобовом, но только для того, чтобы не выдать своё волнение за младшего, который ушёл бы во все тяжкие, если бы узнал, что Джин беспокоится не о машине, а о нем. Тэхен слегка безрассудный, молодой и ему нужен драйв, поэтому ему нельзя знать правду.       Утром, услышав рёв мотора, Джин сразу понял, что придётся эвакуировать машину в салон Чонгука, с которым расстался совсем недавно. И сейчас, когда ехал на работу, он думал о том, что, наверное, действительно нужно продать машину и забрать права у Тэхена. Ради безопасности всех окружающих, ради Тэхена и нервов Чонгука, который, кажется, скоро придушит Кима-старшего голыми руками.

***

      В установленный день Сокджин не приезжает за машиной, и Чонгук радуется, но потом ловит себя на мысли, что такому педантичному человеку как Ким это несвойственно. Чонгук хоть и грубый, но не обделён человеческими чувствами по типу интереса. Если быть честным, то интерес у него самый что ни есть не натуральный, и это иногда выбивает из колеи. Сокджин был слишком смазлив, – именно так успокаивает себя Чонгук в очередной раз, когда вспоминает глубокие карие глаза Кима.       Он отгоняет машину в специальный гараж, и собирается уходить, когда к нему заглядывает молодой парень и улыбается квадратной улыбкой.       – Добрый вечер!       – Чем могу помочь? – спрашивает Чонгук, оглядывая незнакомца с ног до головы.       – Я пришёл забрать машину брата. – уверенно говорит пацан, и Чонгук не уверен есть ли ему 18, чтобы водить машину.       – Какая именно? – уточняет он, недоверчиво оглядывая парня.       – BMW M8 Gran Coupe. – как-то восхищённо проговаривает парень, и Чонгук удивленно выгибает бровь. Эта малышка принадлежит Сокджину, и хотя Чонгук совершенно не понимает зачем Киму такой «аксессуар», он не собирается об этом его спрашивать.       – Машину я отдам только твоему брату. Иди. – Чонгук пытается пройти мимо, и тем самым выпроводить парня, но тот не даёт ему этого сделать.       – Почему? Я могу показать документы: техпаспорт, доверенность, страховку и так далее. Вы не имеете права. – вдруг громко говорит парень, и Чонгук закатывает глаза.       – Слушай сюда, пацан. Машину я отдам твоему брату и никак не тебе, так что ноги в руки и вперёд на выход. – Чонгук начинает раздражаться, но пацан не собирается просто так сдаваться.       – Мне нужна эта машина прямо сейчас. – требовательно говорит Ким-младший, и Чонгука пробивает на смех.       – А мне нужно чтобы ты съебался прямо сейчас и не нервировал меня.       – Ким Тэхен! – Чонгук       видит, как паренёк вздрагивает и даже уменьшается в размерах. – Хён!       – Потрудись объяснить, что ты тут делаешь? – Джин в своём неизменном костюме подходит прямо к ним, и Чонгук думает, что старший мог бы рекламировать эти чертовы офисные костюмы, которые отлично на нем сидят, и не париться ни о чем.       – Ты хочешь продать ее? – начинает тихо парень, и Чонгук отходит в сторону, чтобы не мешать.       – Да. И это не обсуждается. – Джин выглядит строго, и Чонгуку хочется посоветовать пацану не спорить.       – Ты не можешь этого сделать. – твёрдо говорит младший, и Чон восхищается его железными яйцами, которые скоро будут снесены, судя по взгляду Сокджина.       – Могу. И я уже нашёл клиента. Если завтра при осмотре ему все понравится, я продам машину, а твои права я аннулирую на правах опекуна.       – Нет!       – Это не обсуждается. А теперь будь добр, оставь нас с господином Чоном наедине. На улице Намджун, иди к нему в машину. Живо! – приказывает Сокджин.       Чонгуку становится жалко пацана, у которого слёзы стоят на глазах, и он восхищён Сокджином, который может быть достаточно требовательным, когда ему нужно, и только одно радует: BMW обретёт свободу. Хотя, теперь Чонгук не совсем уверен, кто именно из братьев воистину садист, и кто все это время насиловал машину.       – Прошу прощения за спектакль. – говорит Ким, как только дверь за младшим громко хлопает. – Я могу привести клиента сюда? Боюсь, что машина будет не в безопасности если будет стоять в моем гараже. – тон Кима становится более деловой и отстранённый.       – Без проблем. – Чонгук жмёт плечами, будто ему все равно.       – Спасибо. – Сокджин улыбается уголками губ и развернувшись, идёт в сторону выхода.       – Не хочешь выпить?

***

      – Я и думаю, что твоя машина слишком часто ломается при таком-то педантичном хозяине. – говорит Чонгук, отпивая пива.       – Тэхен на актерском учится, и мечты о трюках на машине живут вместе с ним. Я хотел купить ему машину, но он наотрез отказался, аргументируя это тем, что я слишком много трачу на него и ему стыдно.       – Но убивать твою машину не стыдно? – хмыкает Чонгук.       – Я ему предлагал профессиональные курсы, нормального учителя, но он отказывается от всего и при этом умудряется разбивать мою машину. – устало говорит Джин. – Ладно, проехали. Ты живешь прямо тут? Прям как Даниэль из фильма Такси? – смеётся Джин, оглядывая жилище Чонгука.       – В фильме гараж и был домом, а у меня это целый этаж, только над автомастерской. – пожимает плечами Чон.       – Я не хотел насмехаться над этим, прости. Просто интересно. – Джин машет руками, смешно оправдываясь. Его раскрасневшиеся от алкоголя щеки мило надуваются при разговоре, и Чонгук слегка залипает на них.       – Расслабься. Я не из обидчивых. – заверяет он Сокджина, который будто не замечает этих взглядов.       – Твоя Лили так же недовольна такими обстоятельствами? – вдруг спрашивает Джин, и Чонгук ловит его взгляд полный заинтересованности в ответе. Чонгук демонстративно пьёт медленно, не спуская взгляда с чужих глаз.       – Ты хочешь узнать есть ли у меня кто-то? – облизнув губы спрашивает Чон, пробегаясь глазами по чертам лица собеседника.       – Да. Или я не могу задавать тебе такие вопросы? – Джин ухмыляется, когда глаза Чона задерживаются на пухлых губах чуть больше положенного.       – Я свободен. – отвечает он, замечая, как загораются глаза Джина при этом.       – Я тоже.

***

      – Надеюсь, моя одежда не будет в масле? – сбивчиво спрашивает Джин, стягивая с себя рубашку.       – Купишь новую. – Чонгук припадает к его шее губами, засасывая в кровь тонкую кожу. Его руки блуждают по телу старшего, цепляя за бока и грубо вжимая его в себя. Если бы Чонгуку сказали, что раздражающий Сокджин будет сидеть на его бёдрах и разрешит себя целовать так откровенно, он бы не поверил. Но это происходит. Стройные ноги Джина перекинуты через его бёдра, мягкие ягодицы под тканями брюк упираются в его полувставший член, а пальцы сжимаются на волосах. Чонгук помогает старшему стянуть с себя футболку, а затем штаны.       – У тебя горячее тело. – шепчет Джин, быстро пробегаясь голодными глазами по голому телу. Чонгук лишь ухмыляется на это, сжимая руками ягодицы и заставляя Джина ерзать на нем. – Помоги. – просит старший, указывая на свои брюки.       – Для начала поработай ротиком. Давай. – он давит на плечи Джина руками, и тот опускается на колени. У Чонгука член дергается в предвкушении, ибо такие губы, как у Джина не могут быть безгрешными.       Джин смотрит снизу вверх, гладит его бёдра в опасной близости с пахом, облизывает свои губы, наклоняется ближе и целует член. Горячие, мягкие губы оставляют влажные следы, и Чонгук выдыхает. Это потрясающие ощущения. Глаза Джина следят за его реакцией, и Чонгук выгибает бровь в вопросе.       – Я надеялся, что ты в постели также груб, как и в жизни. – с ноткой разочарования говорит Джин и тем самым срывает тормоза. Чонгук зло щурится, и скалясь спрашивает:       – Нравится, когда тебя жестко трахают в рот?       – И не только. – успевает ответить Джин, как в его рот сразу же врывается член и упирается в заднюю стенку. Он давится, к глазам подступают слёзы,и лицо Чонгука размывается перед глазами. Чонгук держит его голову руками, не давая отстраниться, но давая привыкнуть к ощущениям. Джин сглатывает, и это становится спусковым крючком: Чонгук начинает двигать бёдрами, жестко фиксируя голову Кима на одном месте. Его ногти впиваются в накаченные бёдра Чона, но тот не обращает на это никакого внимания, трахая безжалостно быстро. Джин чувствует, как по подбородку текут слюни, смешанные со слезами, но ему это до покалываний в теле нравится. Нравится отдавать власть и подчиняться.       Чонгуку сносит крышу от покорности, от влажных глаз, от развратного Джина между ног. Он слушает хлюпающие звуки, видит как грязно работает рот старшего и готовится к разрядке. Он насаживается максимально глубоко и чувствует, как сглатывает Джин, сжимаясь вокруг члена на пару мгновений, и этого хватает, чтобы излиться глубоко в горло. Обмякший член покидает жаркие уста, и Джин, который глотает сперму, выглядит до сумасшествия шлюшковато. Чонгук не дает время на отдых, тянет старшего на себя, срывая штаны с бёдер, усаживает на свои ноги Джина. Он подносит пальцы ко рту старшего, который без раздумий вбирает их в рот, обсасывает, обводит языком фаланги, не спуская глаз с Чонгука.       – Ты трахался недавно? – спрашивает Чон, когда два пальца свободно скользят внутри Джина. Он двигает пальцами, добавляет третий и нетерпеливо ждёт ответа. И старший замечает это.       – Утром. Я делал это утром, в душе. – ухмыляясь говорит Джин, а затем стонет, когда Чонгук нажимает пальцами на простату. – Блять!       – О чем ты думал на тот момент? – с садистским удовольствием спрашивает Чонгук, снова и снова задевая железу.       – Не помню. – дрожащим голосом отвечает Джин, но Чонгук снова давит, и старшего начинает трясти от удовольствия. – Я, блять, не помню!       – Врешь. Думай усерднее или будешь довольствоваться пальцами. – Джин обхватывает его шею       руками, протяжно постанывая и дыша через раз. – Расскажи о своих желаниях. – Я думал... думал о том, что хочу чтобы меня отодрали, как последнюю суку. Думал о твоих сильных руках, сжимающие мое горло и о твоём члене, который растянул бы меня так сильно, как это возможно! – протараторил Джин и вцепился губами в плечо, чтобы не закричать в голос от стимуляции.       – Тогда приступим. – сквозь зубы проговорил Чонгук, и натянув презерватив, вошёл в Джина.       Движения Чона были резкими и быстрыми, он грубо держал тело Джина в своих руках, не давая уйти от проникновения, слушая крики удовольствия прямо над ухом. Чувствуя, как появляются новые царапины на спине в порыве страсти. Он долбится не давая возможности Джину отдохнуть и прийти в себя, одной рукой прижимает к себе, а другой хватает за шею, смыкая пальцы вокруг. Чонгук сжимает умеренно, чтобы Джин не отключился полностью, был в подвешенном состоянии, когда будет кончать.       У Джина нет сил, он хватается за руку Чонгука, то ли от того, что ему не хватает воздуха и вот-вот он потеряет сознание, то ли для того, чтобы сделать хватку на шее сильнее. Он не может сфокусироваться ни на чем, сознание плывет, тело начинает тяжелеть и яркие краски взрываются в голове. Он кричит и содрогается всем телом. Рука, которая сжимала шею исчезает, и Джин чувствует, как сильно его держит Чонгук, чтобы он не упал из-за эйфорического оргазма.       Чонгук ждёт, когда их перестанет трясти. Он откидывается на спинку дивана и прижимает к себе тело старшего, отходя не менее яркого оргазма, которое испытал. Член все ещё находился внутри старшего, но у него не было сил даже приподнять старшего, чтобы выйти.       – Это было умопомрачительно. – хрипит Джин на ухо, оставляя ленивые поцелуи на шее.       – Ты хотел сказать ахуенно.       – Да. Именно это я имел в виду. – Чонгук смеётся, целуя Джина в голое плечо.       – Знаешь, кажется, я знаю, что можно сделать с твоим братом. – говорит он.       – Мм... и что же? – еле отодвинувшись спрашивает Джин.       – Если он так хочет стать каскадёром у меня есть друг, который сможет ему помочь. — Юнги определённо будет «рад» новому ученику, но, кажется, брату Джина именно это и нужно.