Небо иного мира

      Свет, заливший все вокруг, осветил темные пятна воспоминаний о минувших годах.       Этот мир, покрытый кровью, павших людей, животных, породил меня во времена постоянных крестовых походов. Сколько я себя помню, простоев в войнах небыло. Даже в подобных условиях, родители учили меня впитывать любые знания как губка. Пускай в нашем поселении и небыло большого количества книг, а учителей небыло, моя мать Кира, родом из купеческой семьи, ныне почившей от внутренней борьбы, была достаточно образованна, чтобы дать мне начальные знания. К десяти годам я умел писать и читать на английском и немецком.       Отец Вильгельм воспитывал меня храбрым воином и талантливым ремесленником. По его воле в двенадцать лет я впервые пустил кровь живому существу, это была овца. Впервые забрать чью-то жизнь было сложно. Тело пробирала дрожь, тело покрылось мурашками. Я слегка успокоился когда поверх моих рук, оказались руки отца. В нем небыло даже дольки сомнения. Одно резкое движение закончило все, жизнь, ребячество, детские взгляды на мир.       В четырнадцать я уже поднаторел в военном ремесле и физической подготовке. В пятнадцать я уже мог победить в тренировочном бою на мечах парней на три года старше, а с ровесниками спокойно дрался один в двое или трое.       В шестнадцать отец посвятил меня в кузнечное дело. Вильгельм прослыл лучшим кузнецом среди ближайших поселений, а то и горрдов. Его уважали в поселении за мастерство и добрый характер, подлатать мечи не проблема, латы – легко, любые работы с металлами давались ему казалось так же легко, как мне дышать.       Первый меч, что выковал я сам, был увесистым полуторником, весом примерно два килограмма из сплава железа. Вильгельм оценил меч в 1 золотую монету, что является невиданными деньгами для меня. Обычному крестьянину с зарплатой в четыре бронзы, пришлось бы копить подобную сумму в лучшем случаи год. Отец учил меня вкладывать все силы изделие, как он говорил "вкладывать душу в металл". Если все сделать правильно, изделие станет верным соратником на протяжении свей службы.       Отец велел дать имя моему первому клинку. Всю ночь я обдумывал как назвать свое первое творение. Вспоминая эмоции, полученные от мощных ударов молота по металлу искрах разлетающиеся и сгорающих, как огоньки в небе, обжигающее пламя печи. "Небесная искра" название отразившее мою любовь к звездам, а теперь и кузнечному делу.       Первая настоящая битва, в которой мне пришлось учувствовать, попала на мое девятнадцатилетние. Поселение подверглось атаке осколка армии ближайшего малого королевства спасающегося бегством. Такое случалось не редко, так, как мы находились не так далеко от границы двуг государств. Битва прршла ночью, караул обнаружил их импровизированный ладерь чуть заранее и мы успели подготовить оборону. Несмотря на то что мы встетились с профессиональными воинами, они были явно сильно истощены, и плохо оснащены. А в нашем поселении напротив проживало множество ветеранов прошедших десятки битв и оснащенных прекрасным снаряжением от отца и других ремеслеников. Исход битвы был очевиден, осколок был разбит, а я впервые убил человека. Мне в момент даже стало жаль одного из них, молившего пощад. В тот момент я пропустил через себя варианты того, сколько людей пало от его рук ранее одним ударом снес ему голову. После меня не мучала совесть за убитых, мне не снились кошмары, меня очень долго готовили к подобным битвам.       К двадцати шести я, вместе с парнями из моего поселения успели поучаствовать в военном походе в качестве поина и боевого кузнеца. В двадцать семь я впервые потерял на битве друга, Валдуин был одним из тех боевых товарищей, с кем мы днями и годами доводили тело до пределов в тяжелых тренировках. Увы от случайной стрелы в голову его это не спасло, этот случай пркподал мне урок на всю жизнь, даже доводя тело до предела мы остаёмся хрупкими людьми.       По возвращении домой после очередного похода, я узнал, что мама умерла от болезни. Это стало шоком для всех нас. Именно она связывала всю семью нитями любви – меня, отца и двух младших сестер.       С мамой и сестрами мы всегда находили общий язык, но теперь, когда звено, сцепляющее семью сломалось, отношения в доме сильно изменились.       Сестры Нера и Верика после потери матери сильно огрубели, если раньше они могли своей постоянной улыбкой растопить даже сильнейшую печаль в сердце, то сейчас улыбка была редким гостем на их лице, а отец, ранее веселый и открытый для всех кузнец, закрылся в себе и стал еще больше проводить времени в кузне. Семья медленно разваливалась.       Для меня смерть матери также не обошлась без последствий. Я отдалился от семьи, посвятил сябя ремеслу на все сто процентов.       На очередном военном походе в роли боевого кузнеца, я встретил ее. Мы остановились на привал в очередной деревушке, каких были десятки на нашем пути. Во время таких остановок я разворачивал кузню и занимался тем что латал доспехи, точил клинки, а по возможности и наличии у местных книг, ремеслеников учился и делал записи о своем ремесле и о других культурах.       Жанна подошла ко мне пока я точил клинок. Длинные светлые волосы и стройная фигура восемнадцати летней девушки быстро притянули внимание к себе. Она пришла с просьбой, заточить ножи, и колуны их дома. Девушка с крупным колуном то еще зрелище. Мне удалось быстро разговорить ее, так мы провели вместе время до утра. Рано утром проснувшись чуть раньше меня она уже собиралась уйти, но я успел ухватить ее за талию и признаться, мне не хотелось отпускать ее с этого момента.       Жанна была не против переселиться после похода ко мне, тут ее ничего не держало. Ее отец погиб при сражении с бандой из дезертиров вражеского королевства, когда ей было двенадцать, а еще через год погибла от пневмонии и мать. Девушку, временно приняли к себе родственники по линии отца.       Жизнь с Жанной, заного наполнила мой мир радостью. Каждый день, даже проведенный в темной кузне, за изготовлением новых клинков, был наполнен светом, ведь приходя уставшим домой, меня ждали жена, сестры и отец лица которых теперь были наполнены улыбками. Долго ли это длилось? Для меня, эти восемь лет пролетели как миг, ведь приятное проходит незаметно для нас, а боль и страдание тянутся годами.       Возвращаясь с очередного похода с верными друзьями, мы увидели языки пламени, освещающие ночное небо над местом где должен быть наш поселок. Мы поспешили выбежать из-за закрывающих обзор деревьев и нам открылась ужасающие картина исчезающего в пламени места, где мы провели большую часть нашей мирной жизни. Спасать уже было нечего, но мы кинулись тушить пламя охватывающее поселение.       К утру на месте пламени остались лишь угли, пепел, и черная, вызженная земля. Я к этому моменту лежал выдохшийся на потной одежде скинутой с кучу, закрыв мокрые глаза руками.       — Как? Почему? За что снова, — все эти вопросы терзали мою голову, и не просто так.       На месте моего дома находился идеально круглый кратер в несколько метров. Я перерыл всю землю на несколько метров от дома, но не нашел даже намека на кости, что давало мерцающую надежду, что их не было в деревне, когда это случилось, однако на подсознательном уровне, я знал, что их больше нет со мной.       После того как мы заново отстроили несколько домов и мою кузню я поступил как отец после смерти матери, закрылся в кузне и в себе.       К сорока пяти годам мне уже не было равных в изготовлении клинков и брони на тысячи километров от поселения, в том мне помогли записи, что я делал в походах по королевствам.       Слухи о кузнеце с золотыми руками быстро распространялись по округе. Все больше людей стекалось в поселок и постепенно он ширился, в размерах и в населении. Многие хотели попасть ко мне в ученики, однако даже если у меня появлялось желание проверить их, все они проваливались, а умелых мастеров, что за сорок учить желания у меня небыло.       Являясь местной знаменитостью, моя основная кузня была открытой для обзора людей, в некоторые из дней я работал именно тут, в основном если был в хорошем настроении. Однажды в один из таких дней ко мне за работой подошел парень, лет девятнадцать на вид. Было видно, что он давно не ел, одежда была явно потрепана, не то чтобы это была редкость встретить таких юношей, беженцы из погромленных поселений встречались мне и ранее, но этот не стал ничего просить, он вообще не проронил ни слова, а просто сел ярдом с моим рабочим местом и наблюдал за тем как я работаю над очередным изделием.       Изысканный одноручный клинок с расписной рукоятью и бардой был заказом от богатенького рыцаря для своего отпрыска. Аристократы как правило не боялись отдать огромные суммы до десятка золотых за клинок. С деньгами у меня проблем не было, большую часть я отдавал в казну поселения, так, как сам нуждался лишь в материалах, инструментах, крове и еде.        Клинок был почти готов, и я оглянулся проверить как там парень. Он был явно плох и кое как держался в сознании, но смотрел за моей работой не отводя взгляда. Я убрал клинок в закрывающуюся каморку и подошел к пареньку. Я черпнул ладонями прохладной воды из ведра и облил его лицо, тот слегка оклемался и посмотрел мне прямо в глаза. Мутный голодный взгляд пронзающий тело будто смотрит в пустоту.       — Ладно, хватит, — бросил я себе под нос. — Карл, следи за кузней! — Карл был моим лучшим другом и подмастерьем долгие годы. — А ты, пойдем, накормлю тебя. Парень приподнялся и поплелся за мной в сторону местного трактира.       Трактир «веселый кузнец» создал мой друг Роджер, с которым мы сошли с пути военных походов. Именно мы втроем с Карлом и Роджером, мы возродили поселок, который ныне похож больше на небольшой город, чем на маленькое поселение, каким являлся раньше.       Я распахнул массивную деревянную дверь. Крупный деревянный дом, наполненного людьми и пропитанный запахом отменной еды с крепкими напитками. Несмотря на то, что отец любил выпить, я никогда не был фанатом этого, мы могли изредка выпить после похода с друзьями, но не более того, а вот от наваристой похлебки я никогда не отказывался.       Я подошел к стойке трактира и жестом поприветствовал старого друга.       — Роджер, 2 порции к столу и побыстрее у меня тут два очень голодных рта. — Роджер отреагировал поведя бровью и громким смехом, раздевшимся вибрацией по дощаному полу.       — Когда еще один вырастить успел? — чувством юмора у него было всегда, именно он не раз вытаскивал нас из тоски.       — Да вот, парень засмотрелся на мое ремесло, да так, что чуть не помер. — Я окинул взглядом парня, что присел рядом со мной и рассматривал широко открытыми глазами, столы, полные свежей еды. — Тебя понял, — кивнул Роджер. — Маргарет! — Из за стола с шумными, упитыми мужиками, выбежала молодая девушка в униформе. Эта молодая красавица, уже давно работает на Роджера в обмен на кров и пищу. Она пришла к нам в поселение вместе с очередным потоком беженцев, будучи еще совсем девчушкой, четырнадцати лет. Тогда поселение не начитывало и двух десятков домов. Трагическое прошлое, пожалуй, именно оно объединяло нас вместе. — Добрый день, — бросила девушки поцеловав меня в щеку. — Зачем звали? — Принеси две порции похлебки и два окорочка. — Буркнул Роджер пересчитывая выручку за сегодняшний день. — Глянув бегущим взглядом на паренька сидящего рядом со мной, Маргарет улыбнулась, засмущав того, и убежала на кухню...       Уплетая похлебку, неподдельное счастье наполнило лицо паренька, думаю с таким же лицом я смотрел на Жанну возвращаясь домой из похода. — Слушай, — от неожиданности, от моего голоса, парень чуть не выронил ложку. — Я не буду тебя спрашивать, почему ты оказался тут, и почему ты один. — Парень уставился на пол, но явно продолжал слушать меня. — Если ты хочешь жить, вкусно питаться и спать в тепле, я могу предложить тебе стать подмастерьем. — Думаю Карл не сильно огорчится тем, что я отпущу его заниматься только своим делом. — Я наклонился ближе к парню чтобы разглядеть опущенные глаза. — Однако тебе надо будет посвятить ВСЕ, время, изучению мастерства работы с металлом! — Я выдержал паузу и уточнил. — Понятно? Парень посмотрел прямо мне в глаза. — Я буду делать все, что в моих силах. — Нет. — Я буду делать больше чем есть моих силах! — В глазах его небыло ни капли сомнения       После этих слов он снова склонил голову передо мной.       — Хорошо, рассчитываю на тебя, — я похлопал его по плечу разрядив обстановку. Маргарет и Роджер, наблюдавшие за этим улыбнулись и продолжили работу.       Год за годом, жизнь продолжала свое течение. Паренек которого как оказалось звали Флавий, оказался достаточно умелым чтобы к тридцати уже овладеть большинством знаний и умений от меня.       Они с Маргарет обручились, переехали в свой дом и завели трех детей, двух девочек и мальчика. Я же отошел от дел и оставил основную кузню Флавию. Сам я большую часть времени сидел в собственной маленькой закрытой кузне и ковал клинки себе в радость.       Теплыми ночами, лежа на крыше, наблюдая за звездами в небе, что напоминали мне о единственной любимой искорке, покинувшей меня, сам я угасал.       За 65 лет, я много пережил. Находки и потери наполняли мою жизнь самой разной начинкой. Пожалуй в чем не упрекнешь мою жизни, это в скучности.       Погрузившись в свои мысли о прошлом, я не сразу заметил, что все вокруг меня залилось светом.       Неужели это и конец? Что ждет меня, вечный покой, иная жизнь или может вечные страдания?       Тело, натренированное в боях и при ударах молотом по металлу, но уже усталое от возраста, исчезло на глазах, в окружающем свете остались только мысли и возможно душа.       Свет обрел грани образующие комнату без дверей и окон. Стены покрылись крупицами похожими на звёзды, в пересмешку с символами, не похожими на то, что я видел раньше. Медленно, все что было вокруг начало слетаться в мою сторону и соединяться в нечто, похожее на тело. Сознание помутилось и померкло.