В конце смеются только неудачники

      После произошедшей дискуссии с одноклассниками, Мидория сделал для себя неутешительный вывод: ему срочно необходимо заручиться поддержкой других людей. С его злодейским образом жизни он, конечно, долго не проживет, это понятно. Но и умирать преждевременно из-за того, что кто-то заподозрит в нем предателя и решит отомстить, ему тоже не очень хотелось. Чего уж говорить о потенциальной возможности оказаться пойманным Героями - сесть за решетку, что звучит хуже, чем смерть, ну уж совсем не отвечает желаниям Мидории.       Кому, как не ему знать - молчаливые одиночки, что держатся ото всех в стороне, в первую очередь вызывают недоверие в окружающих. Поэтому Мидории необходимо заручиться для себя минимальной поддержкой, тем самым создав хоть и не особо надежную, но вынужденную защиту в случае экстренной ситуации. Пока что никто из одноклассников не готов обвинять друг друга в предательстве в открытую, но они будут делать это за глаза. Поэтому действовать нужно сейчас, пока еще никто толком не уверен, кого назвать своим союзником, а кого врагом.       И после этих долгих раздумий, Мидория задал себе вполне конкретный вопрос: а чем он, собственно, занимался все это время? Никому из людей не сдалась его вежливость и скромность. Пока другие ученики успели подружиться друг с другом, он только создавал иллюзию доброжелательность, но ничего конкретного не делал в силу своего банального нежелания. Проводить время вместе с учениками Юуэй, смотреть на их мерзкие лица и слушать нескончаемые разговоры о Героях - ничего из этого не вызывает в нем приятных чувств. Злодею претила мысль иметь с этими ничтожествами какие либо отношения. И осознание своего чересчур эмоционального и детского отношения к миссии заставляет Мидорию чувствовать полное неудовлетворение собой.       Как много он успел сделать?       Добыл информацию о причудах одноклассников, вполне себе сложное задание, но каков результат? Из-за безалаберности Мидории, из всего класса умерло всего-то трое человек, и Всемогущего одолеть у Ному не получилось. Недогерои подавлены из-за проигрыша, но Мидории язык не повернется назвать это победой Злодеев. Ему срочно необходимо приложить намного больше усилий, стараться вдвое… нет, втрое лучшее! И тогда у него все получится. Когда берешь все в свои руки и делаешь все возможное - все образуется. Надо просто действовать. Подружиться хотя бы с некоторыми учениками, слиться с ними воедино и не выделяться ничем, и в то же время контролировать активность Геройского общества и всех недогероев, которые могут помешать Лиге Злодеев. Жизнь Изуку Мидории - это приговор. Именно поэтому он сделает все, что должен, и не важно, полюбят его за это или возненавидят.       Злодей расслабил мышцы лица и кивнул сам себе, приняв решение. Надо начать все с самого начала, попытаться подружиться с остальными. Но у него нету банального опыта в дружбе, а значит необходимо воспользоваться другим человеком. Завязать отношения с кем-то, к кому все люди так и тянуться. И на эту роль подходит никто лучшее, как Урарака Очако. Девушка сама, по непонятной причине, хочет дружить с Мидорей, и это нужно обратить себе в пользу. И пока другие ученики очарованы Ураракой, ее искренней улыбкой, чуткостью и добротой, Мидория будет подбираться к остальным.       Стоило парню смело распахнуть дверь в палату, как его кожи коснулся гадкий холодный ветер. Здесь было по мартовски холодно, намного холоднее, чем в коридоре больницы, где неустанно работают обогреватели. Изуку как будто снова оказался окружен льдом Тодороки, но к сожалению больничным палатам далеко до льдиной красоты. Темно-зеленые полы из виниловой плитки казались ему уродливыми и безвкусными, стены выкрашены в соответствующий оттенок высотою в метр, после чего те были бледно-желтыми, как и потолок из акустической плитки. Комната погружена в полумрак, разве что лампа у кровати и не закрытое шторами окно являлись источниками света. Но это не мешало Мидории ясно видеть безобразное уродство комнаты, где пахло свежим постельным бельем, антисептиками и дезинфицирующими средствами. Исключительно замечательной здесь была красноречивая тишина, которая тут же заключила его в свои объятия. И только медицинская аппаратура, подключенная к Ииде, регулярно выдавала истошные пикающие звуки, но это ничуть Злодея не смущало, наоборот, немного даже веселило.       Поежившись, он закрыл за собой дверь. От сквозняка и заболеть можно. Судя по всему кто-то опрометчиво забыл закрыть окно. Казалось, холод разил даже от стен и пола. Неприятно поморщившись, Мидория, прежде чем что либо делать, решил по привычке осмотреться, и случайно заметил на себе чужой цепкий взгляд. Очако сидела на стуле рядом с кроватью Теньи. Слабые девичьи руки сжаты в кулаки, голова опущена вниз и наклонена в сторону Мидории. Глаза настороженно глазеют на него, и даже в полумраке он мог хорошо разглядеть девушку, что нащупала его своими немигающими карими глазами.       Мидория замешкался. Он догадывался, что найдет Урараку именно здесь, но от ее неестественного вида Злодей почувствовал себя пойманным на месте преступления. Внешне, конечно же, он оставался все таким же спокойным и невозмутимым, но от волнения ему мышцы все окаменели, а в голову закрались мрачные, лишние подозрения: "Она не рада меня видеть?”       Он склонил голову влево и посмотрел на девушку с прищуром. Да брось, Деку, рассуждай здраво. В палату ведь мог войти любой, например, те же дежурный врач и медсестра. Однако Урарака больше не так беспечна. Причина тому кроется конечно же во всем произошедшем. В начале их знакомства Урарака Очако легкомысленно протянула Изуку руку в дружеском жесте. Теперь же, после всего лишь какой-то первой встречи со Злодеями - ее взгляд изменился. Она изменилась.       - Извини, не хотел напугать, - Мидория не разрывал с Очако зрительного контакта, не отвлекался на мелочи, следил за своей одноклассницей внимательно; говорил спокойным, ровным тоном, не громко и не тихо, - Не знал, что ты здесь. Уже так поздно…- Он ненадолго замолчал, делая вид, что задумался, - Давно тут сидишь?       Очако слегка дернулась от чужого голоса и вся сжалась, как будто не была уверена, что Мидория действительно сейчас здесь. И ее короткое и тихое “да” было сродни немому молчанию. Куда же пропали ее легкость, безмятежность и внутренняя свобода? Теперь в груди только тяжесть, что лежит камнем вины и не дает покоя.       Очако долгое время просидела в палате Ииды. Она смотрела на больничную койку и ей хотелось только одного: чтобы Иида пришел в себя. Однажды ей даже показалось, что парень пошевелил рукой. Спустя несколько долгих секунд чужого бездействия приходило понимание, что это было не так. Губы девушки сжались в плотную линию от ложной надежды. Она едва ли сдерживала слезы, чтобы те вновь не перешли в бурные рыдания. Тенья еще не полностью восстановился после занятия с Всемогущим, как был вынужден вновь использовать причуду. Очако пыталась уговорить его не делать этого, потому что знала: тело Теньи может не выдержит такой нагрузки. Но одноклассник все еще оставался самым быстрым в классе и он ясно осознавал всю возложенную на него ответственность. Его было не переубедить. И Очако жалеет, что не смогла уберечь Тенью от его же чувства долга. Тот намного сильнее духом, готов рискнуть собственной жизнью, чтобы спасти других.       В больнице все было чересчур болезненным для нее, казалось жутким сном, которому нет конца. Что если бы Тенья умер так же, как и несколько других ее одноклассников? Мысль эта кольнула острой иглой в груди, заставив сжаться девушку пополам и схватиться руками за лицо. Почему у нее складывается впечатление, что это далеко не конец, а только начало? Она предчувствовала неудачу. Может быть все это сон? И пришедший к ней Изуку - тоже часть ее кошмара?       Вдруг Очако почувствовала касание к плечу, отчего вздрогнула от страха. Она даже не услышала приближающихся шагов. Изуку ведь только что стоял у двери… А теперь позади нее, положил свою руку на плечо, будто тем самым удерживает Очако на месте, не позволяет сорваться ей в пропасть отчаяния. Она медленно выдохнула. Страх понемногу исчезает, но дыхание все еще дрожало после пролитых слез.       - С ним все будет в порядке, - сказал Мидория обнадеживающее, - Он выкарабкается.       Злодею не хотелось прикасаться к Урараке, но он ведь решил приложить больше усилий для своих целей, а значит действовать надо через все свои “не хочу”. К тому же ее молчаливое игнорирование уже начинает раздражать Мидорию. Он будто со стеной разговаривает. Положить руку ей на плечо - меньшее, что он должен сделать, чтобы одноклассница, наконец, обратила на него свое внимание.       - Тенья очень сильный, ты же знаешь это.       Тепло тела Изуку, его спокойное дыхание, приятный запах - все в нем было убаюкивающим. Рука у него была легкой, полностью расслабленной, голос ласковым, аура умиротворяющей. Очако чувствовала, как через подушечки пальцев парня исходит приятное тепло, что затем разливается по ее телу и дарит внутреннее спокойствие, которого она так желала. Ее клонило в сон от изнеможения, но идея ложиться спать пугает. Что если она уснет и ей все же приснится кошмар? Но Изуку все так же продолжал стоять рядом с ней, держит поддерживающее за плечо и никуда не исчезает, что давало ей надежду.       Злодей заметил, что мышцы девушки под его пальцами начали понемногу расслабляться. Урарака подавлена и ослаблена, как будто счастливой порхающей бабочке надломили одно из крыл и та растерянно пытается спастись. Вопит от страха песню без музыки, моля вызволить ее, вернуть домой. Бабочка напугана, летает хаотично в разные стороны, не зная, куда же себя деть. Ах, несчастная… и как же Мидории следует с ней поступить?       Злодей весело заулыбался, оскалив ровные белые зубы. Он стоит позади Урараки, та не могла видеть его лица, и сейчас это было как раз кстати: такой его улыбки лучше не видеть никому.       Мидория получает садистское удовольствие от чужих страданий. В целом, таковой была его истинная Злодейская сущность, внутренняя природа, которую он еще не полностью познал. Она неистово желает разрушения и насилия, дабы другие познали ту же боль, что он сам. Сжимая хрупкое плечо Урараки, к нему приходило осознание, что при желании он может переломить пальцами ей кости. Эта возможность ему понравилась, давала ощущение мнимой власти над девушкой.       Она в его руках и принадлежит только ему.       Мидория сильнее и может сломать ее в любой момент.       Но он не станет этого делать, не сейчас. Если боль может сломить Урараку - он остановится. Кажется Мидория немного двояк по отношению к этой однокласснице. Есть у него какое-то странное желание наблюдать за ее ростом, узнать, что с ней будет дальше. Нельзя допустить, чтобы она умерла преждевременно, пока он не исполнит свой план и не покончит с остальными недогероями.       Очако расслабляясь все больше, отпуская свою тревогу. Благодаря Изуку девушка начала ощущать свободу от страшных мыслей. Здесь, рядом с друзьями, которым Очако всем сердцем верит, она вновь почувствовала успокоение, а обременяющие мысли о смерти стали покидать ее. Сегодня весь мир, от академии Юуэй до этой самой больницы, казался ей враждебным, злым, и не внушал никакого доверия. Только Изуку и Тенья были ее надежной крепостью, за которой можно спрятаться. Урарака сдалась сладкой истоме, прикрыла веки и склонила свою голову к руке Изуку.       Почувствовав к себе касание, Злодей оцепенел, как будто к руке приставили нож, грозясь ранить его. Но стоило вступить в процесс восприятию и осмыслению, и страх тут же исчез. Это вовсе не нож - это ее крылья. Бабочка, что обычно летает в бирюзово зеленых летних лугах, сейчас попалась в его умелые сети, смешно барахтается в них. Щека Урараки была мокрой от слез, ее густые ресницы дрожали, нежно щекотали ему кожу. Глаза Мидории смотрели только на нее, и все же не с простым интересом, а с неким очарованием. Он и сам не успел понять, как стал крепостью ее зрению и слуху, защищая от кошмарной реальности. Ему было приятно наблюдать за ее доверчивостью и покорностью. Нет, он прямо таки насыщался этим. Бедняжка даже не осознает, с кем связалась.       Злодей посмотрел перед собой рассеянно, дернул губами. Раньше он ничего подобного не испытывал. Вроде как ему и нравится чувствовать своё превосходство перед этой глупой одноклассницей, но вместе с тем он понимал, что это странно и неправильно. Хм, какая все таки нелепость. В его смущенной голове возник образ Томуры, что стоит рядышком, пялиться на эту до тошноты милую картину, и насмехается над ним. Изуку перевел бесстрастный взгляд на лежащего в кровати Тенью. Была надежда, что одноклассник уже пришел в себя и с ним тоже можно поговорить. Но, увы, это было не так.       - Как ты? - спросила Очако шепотом, грустным и усталым голосом, потерявшим яркость.       Он вмиг вернул внимание девушке, выстраивая в голове ее поникшей образ. В Мидории не было ни капли жалости. Ему не хотелось плакать и сочувствовать ей. Разве что как маленькому ребенку было любопытно наблюдать за чужим поведением, чтобы умело под него подстраиваться.       - Хм, я-то в полном порядке. Но что насчет тебя, Урарака?       - У меня все хорошо.       Мидория задумчиво уставился на девушку, на ее растрепанный каштановый пучок волос. Она не жалуется ему, это вызывает только больше интереса вперемешку с раздражением. Может, с ней произошло нечто такое, что она не готова рассказать об этому никому? Или же все дело в недоверии к Мидории?       Зеленые глаза переместились к чужой незащищенной шее, открытой его взору. Та манила его взгляд, создавала ощущение полной власти. Мидория поддался искушению, протянул к девушке свою вторую руку и сжал плечо, но не настолько сильно, чтобы ей было больно и она испугалась. Аккуратно и ненавязчиво, но с приятным наслаждением, он ощупывал ее ключицу, которую сейчас так хотелось сломать. Ткань рубашки несколько мешалась, но это ничуть не расстраивало. На секунду он все же решил остановился, оценивая реакцию Урараки. Не было никакой уверенности, можно ли ему продолжить. Может, он все таки немного переступает грань? Мидория не видел лица Урараки, но если она не высказывает протеста и не сбрасывает его руку, никак не сопротивляется, значит, все хорошо? Для нее это в порядке вещей? Надо же, она вся такая хрупкая, нежная, наивная - это подкупает, помогает чувствовать вседозволенность, а потому он стал понемногу подниматься пальцами выше. Аккуратными и умеренными движениями Мидория прикасался подушечками к хрупкой шее девушки. Ему хочется обхватить ее горло рукой и сжать… Сильно-сильно, чтобы увидеть, как Очако начинает дергаться, открывать рот в попытке ухватить немного воздуха.       Но эту фантазию портит ее причуда, которой та сразу же отправит парня к потолку.       Но если бы у него в руке оказался нож? Тогда все представляется ему уже в других красках. Мидория бы приложил лезвие к тонкой шее и потихоньку потянул его вверх к подбородку. Осторожно, поверхностно по коже, не убивая, только чтобы почувствовать ее участившийся пульс, колотящееся в груди сердце и частое дыхание, увидеть дрожащее от страха тело - все это невероятно приятно, приносящее ему неслыханное удовольствие.       А если бы он вонзил нож глубже? Тонкая кожа на шее легко бы поддалась, верхний слой эпидермиса разошелся, позволяя достичь мышц и щитовидного хряща. Тогда горячая кровь вынырнула бы веселым и красочным фонтаном на несколько метров. Чудесная… чудесная картина! Мидория всей душой желает насилия и кровопролития, и прямо сейчас никто бы ему не помешал осуществить эти желания. Почему же ему это так нравится? Когда нибудь это помешательство закончится тем, что он убьет Урараку. Как же тяжело взять себя в руки и успокоиться, когда Очако находится прямо перед ним, в его руках. Как же сложно ему устоять! Но пока он еще не перешел черту, ему лучше отвлечься. “Остановись, Деку!”, кричали ему мысли, “Она ведь может что-то заподозрить!” Сердце Мидории трепыхалось в груди, но он медленно выдохнул, зажмурившись, отгоняя кровожадные мысли. Представлять это, конечно, приятно, вот только еще и бессмысленно. Как бы ему не хотелось, но убить одноклассницу сейчас будет уж точно не лучшим решением. Он расслабил кисти, возвращая тело под контроль холодного бесчувственного разума.       - Тенья поступил как подобает настоящему Герою. Он привел учителей из Юуэй и тем самым спас множество жизней, - промолвил сдавленно Мидория, все еще пытаясь прийти в себя.       - Но какой ценой?       Вопрос показался Изуку дурацким, а потому его ответ был незамедлительным.       - Не ценой собственной жизни уж точно, Урарака. Исцеляющая девочка помогла Ииде, с ним все будет хорошо, - уже со спокойным безразличием сказал Мидория.       Злодей посмотрел на лежащего парня, негодуя. Тот всего лишь лишенный сил и без сознания, скоро очнется и все с ним будет хорошо. Почему Урарака так переживает за этого идиота?       - Тебе следует отдохнуть, - посоветовал Изуку, пытаясь казаться заботливым, - Уже достаточно поздно. Может, отправишься к себе?       - Его брату пришлось уехать по рабочим делам, - сообщила Урарака, устало вздыхая, - Но он должен скоро вернуться обратно. Тогда я уйду.       Мидория медленно кивнул самому себе. Пострадавшего Ииду должна навестить семья, это логично, но почему-то Изуку об этом даже не задумался. Он вспомнил об Ингениуме и стал серьезно размышлять, как ему следует поступить с братьями. Но Урарака ни с того ни с сего откинула голову назад и вылупила на него свои глаза.       - Мидория, ты точно в порядке?       - Конечно в порядке. Что-то не так?       Очако в обиде надула щеки и недобро сузила глаза, что показалось Мидории комичным. Он хмыкнул, закусил губу, слегка ухмыльнулся. Смотрел на девушку сверху вниз с любопытством, как на хомячка: маленького и милого, но смышленого.       - Эй, да что с тобой? - он для вида возмутился.       Очако неуверенно поджала губы. Изуку не пострадал, как говорили ей Герои, проводившие спасательную операцию, но она все же почувствовала неладное. Голос Изуку был каким-то севшим, его лицо выглядело обессиленным, еще и зеленые глаза какие-то померкнувшие. Но затем она обратила внимание на его перебинтованные руки и все встало на свои места.       Мидория заметил, как девушка переменилась в лице. Вдруг она резко подорвалась с места, но перед глазами у нее все закружилось тяжелым водоворотом. Мидория рефлекторно схватил девушку за плечи сильнее, усаживая ее обратно в кресло, чтобы та ненароком не упала.       - Ты лжешь, - сказала Очако с обидой.       - Возможно, - он не стал спорить, - Но ты тоже мне солгала. Тебе нужен отдых.       Не было смысла пререкаться. К тому же спокойный и ласковый голос Мидории немного успокоил Урараку, позволяя ей прийти в себя. Она заторможено моргнула, собираясь с силами, а затем медленно, больше не делая резких движений, поднялась с кресла. Мидории пришлось с сожалением отпустить ее плечи, он утратил недолгое ощущение приятной власти над ней.       Теперь Урарака стояла наравне с Изуку, выпрямив спину, устремив свои большие пытливые глаза на него. Она с грустью посмотрела на его руки, а затем укоризненно на парня.       - Что произошло с твоими руками? - Урарака аккуратно взяла Изуку за локоть, осматривая бинты. Неужели Герои ей солгали? Внутри разразилась злость на себя. Нельзя быть такой наивной и всем доверять. Нужно было во всем удостовериться самой. Вот же глупая, глупая Очако!       - Это просто царапины, - ответил с безразличием Мидория одной из своих старых фраз, заученных еще со школы. Злодей почувствовал себя странно. Сначала Тодороки прицепился к нему с расспросами и пялился на руки, а теперь еще и Урарака, - Тебе незачем переживать из-за подобного. Со мной все в порядке, - Мидория говорил убедительно, при этом неловкими, ломаными движениями пытался уйти от ее прикосновений.       Очако нехотя отпустила его руку. Хотелось потребовать от него честного ответа. Но ей оставалось только надеяться, что Изуку расскажет обо всем сам, когда будет больше доверять ей. Они же друзья.       Девушка долгое время молчала, прожигая его взглядом, из-за чего Мидории становилось только неприятнее. Им явно стоит сменить тему. Ну что же, видимо время пришло.       - Урарака, я хотел бы рассказать тебе кое-то очень важное, - Злодей опустил голову немного ниже, глядя на девушку в упор тяжелым взглядом. Он подметил, как одноклассница сразу же напряглась, - Мы с ребятами кое-что обсуждали и тебе тоже следует знать, что происходит, - Мидория выдержал паузу, вздохнул, и сказал: мы считаем, что кто-то из нас - предатель, работающий на Злодеев.       Очако сильно нахмурилась. Она сделала неуверенный шаг назад, как будто пыталась отгородиться от Изуку. Всего на миг мозг принял услышанное за ненастоящее, неудачную шутку. Злодею захотелось злорадно усмехнуться и намеренно сделать шаг к ней, но он удержал этот порыв. Незачем пугать бедняжку, достаточно и просто понаблюдать. Ее мысли, как на экране, четко отражаются на круглом нехитром побледневшем лице. Ну еще бы ей не быть шокированной.       - Предатель?       - Да, Урарака, именно так, - Мидория посмотрел на лежащего Тенью, пытаясь изобразить на лице сострадание, чтобы показаться перед одноклассницей более человечным, чем он есть на самом деле, - Я с ними согласен. Кто-то определенно слил всю информацию о наших способностях Злодеям, из-за чего многие… пострадали.       Между ними вновь повисло молчание. Урарака смотрела на Изуку своими большими глазами тарелками с отчаянным несогласием.       - Р-разве это возможно? - ее пухлые губы сжались в протесте, - Да чтобы кто-то из нас… “Еще как возможно!”, подумал Мидория, но не успел он что-то ответить, как внезапно Урарака заходиться слезами, как будто ее что-то осенило. Она в ужасе схватилась руками за лицо. Злодей задержал дыхание, весь напрягшись.       - Н-нет, Мидория, я не могу в это поверить!       Она плачет навзрыд, как будто все эмоции, что до этого пыталась держать при себе, вырываются из нее. Другие ученики хладнокровнее отнеслись к новости, с такими людьми разговаривать куда проще. Очако же полная им противоположность - чересчур эмоциональная и чувствительная. Но такая реакция была вполне ожидаема, она естественная, присущая нормальному человеку. Но сам Изуку себя нормальным не считал, а потому и без понятия, что теперь ему делать.       Как нормальный человек должен реагировать, когда видит, что кто-то плачет?       Что Изуку должен чувствовать в такой ситуации?       Какие эмоции изображать на лице и что говорить?       Она все продолжала плакать, а Мидория стоял напротив и не знал, как ему правильно действовать. Он сделал к ней один неуверенный шаг. Затем еще один. Теперь он стоял рядом с ней и шевелил своими руками, пытаясь заставить себя протянуть их к девушке и сделать хоть что-то. Но в итоге не решался и опускал руки.       Как выглядеть в ее глазах хорошим другом?       Урарака рыдала громко и навзрыд, тем самым вводя его в ступор все больше. Мидория смотрел на нее с непониманием, в какой-то момент ему даже стало неловко и стыдно: вдруг кто-то в коридоре услышит ее плачь? Все таки уже достаточно поздно, другие наверняка спят. Очако раздражающее чувствительная… Все воспринимает близко к сердцу, слишком мягкая.       Почему она такая слабая?       Мидория немного растерян, так как не может определиться. Внутри его что-то гложет. Это не было чувство жалости. Скорее он немного зол на себя, потому что не знает, что ему делать. Раньше ведь и сам много плакал, а теперь его жизнь так изменилась, что больше он не может выдавить из себя ни слезинки, не чувствует ничего. Как будто некоторые чувства ему более недоступны. И как долго Очако еще собирается плакать? Изуку надеялся, что слезы у "девочки бесконечности" не будут бесконечными и скоро прекратятся.       - Прости что мне приходится говорить тебе это, - пробормотал Мидория в надежде, что та не расплачется еще сильнее.       - И кто же по вашему этот… Этот предатель? - Очако едва ли смогла выдавить из себя последнее слово, - По чьей вине все это произошло?       Изуку захотелось рассмеяться ей в лицо. Как это по чьей? Это же он, Изуку Мидория, виновник торжества!       - Мы не знаем, - Изуку уже с талантом мастера изображал на лице грустную физиономию, поджал губы, нахмурился. Ой, как ему грустно, ой как печально, еще бы не засмеяться, - Но мы обязательно выясним кто это, слышишь меня, Урарака?       Ее румяное лицо, что обычно сверкает яркой и счастливой улыбкой, сейчас погасло в слезах мучений. Воспоминания о произошедшем всплывают раз за разом, отдают болью в теле, пытаясь пробить в груди дыру и грубо вырвать сердце. Она плачет так, будто узнала не о предателе, а о том, что весь мир рушиться и не спастись больше никому.       Внезапно Урарака очень сильно зажмурилась, поджала губы, как будто пыталась остановить свои слезы. Это заметно помогало. Мидория невольно увлекся, засматриваясь на ее попытки успокоиться и взять чувства под контроль. А затем она открыла глаза, одаривая Мидорию тем самым внимательным, цепким, выжидательным взглядом. Урарака стала серьезной, полной решимости, прямо как на уроке Аизавы перед своим забегом.       - Значит, теперь мы должны быть осторожны, - сказала она, всхлипывая, пытаясь подбодрить себя. Ее слабый кулачок лихорадочно вытирал слезы с лица. Те было трудно удержать, они все неустанно капали на пол. Но она и вправду старалась взять себя в руки.       - Да, так и есть, - Мидория все еще был ошеломлен чужой резкой переменой в поведении, - Теперь никому нельзя верить, - "естественно, никому, кроме меня", подумал Злодей, - Нам нужно держаться вместе и отныне быть бдительнее, - Мидория намеренно посмотрел с грустью на Ииду. Раз этот идиот ей так важен, сыграем на этих чувствах, - Нельзя допустить, чтобы пострадал кто-то еще.       Девушка утвердительно ему кивнула. А затем ее лицо скривилось и из нее вновь хлынули слезы, будто плотину прорвало. Она мгновенно обхватила руками Изуку, изо всех сил прижимаясь к нему и заплакала - на этот раз беззвучно, но все так же мучительно.       Мидория к своему счастью начал понимать, что успокаивающими словами тут уже не поможешь, а значит выдавливать из себя ему ничего не потребуется. Поэтому, переборов себя и смирившись с положением, он все же обнял одноклассницу в ответ. Возможно в ту ночь что-то внутри него шевельнулось, какое-то мелочное сочувствие, однако Злодей не позволил этой загадочной человечности проявиться.       Не будет жалости тому, кто продолжает жить во лжи.

- -

      - Как же здесь красиво!       Ночное небо над городом усыпанное звездами, сегодня оно было чем-то действительно невероятным. Немного другим оно кажется с крыши больницы.       - Ага, это точно, - ответил Эйджиро, опершись руками на бортик, подперев свои щеки.       На самом деле ему было безразличным темное синее небо, рубиновые глаза смотрели вниз. Множество людей даже в такое позднее время присутствует на улицах города. Они плывут между домами, ночными барами и закусочными, забегают в переулки, и каждый в своем направлении. Кто-то шел медленно, кто-то быстрее, неважно. Их жизни продолжаются, но Киришима и Каминари застряли в сегодняшнем дне и больше не могут думать ни о чем другом.       Рядом послышалось шуршание. Денки вытащил из внутреннего кармана куртки пачку сигарет. За этим они, собственно, сюда и пришли. Вернее пришел Денки, потащив Эйджиро за собой. Но им двоим все равно сегодня не спится.       - Уверен, что не хочешь попробовать?       Эйджиро посмотрел в сомнении на протянутую ему сигарету и отрицательно мотнул головой. Ну уж нет, будто в этой жизни ему больше заняться нечем. И кто вообще продал этому идиоту сигареты?       - Пф, ну, как знаешь, - Денки пожал плечами.       Тому явно было скучно и хотелось покурить с кем-то за компанию. К счастью одноклассник не стал настаивать на своем. Он зажал сигарету между зубов, поднес палец и поджог серый кончик желтой вспышкой молнии. Киришима наблюдал за этим завороженно. Ну и бывают же в мире полезные причуды.        Каминари сделал одну длинную затяжку и медленно с наслаждением выдохнул едкий дым. Желтые глаза покрылись какой-то электрической влагой, а грудь неровно подымалась - из этого можно было понять, что парень думает о чем-то неприятном, что его раздражает. Киришиме нетрудно было догадаться, о чем именно.       - Не понимаю, почему они сразу нам не поверили? - устало спросил Эйджиро.       Его изрядно беспокоило, что другие были то ли слишком добрыми, то ли наивными что ли. Признать правду, какой бы жестокой она ни была, одноклассникам оказалось слишком трудной задачей. Не мешало бы объединить усилия, чтобы найти предателя как можно скорее, но другие ученики, как выяснилось, не так решительны, как они с Каминари.       Светло тонкие брови Денки привычно сдвинулись друг к другу, желтые глаза сузились.       - Может, им трудно поверить, что кто-то нас предал?       - Почему? - Эйджиро раздраженно сжал свои острые зубы.       - Вот уже неделю мы общаемся, обмениваемся знаниями, впечатлениями. Даже успели подружиться друг с другом, - сухо и отстраненно говорил Денки, - А теперь выясняется, кто-то все это время нам лгал. Хах, - он вздохнул тяжело, с досадой, после чего сделал очередную затяжку.       Трудно поверить, что твоей сосед по парте может оказаться двуличной тварью, лижущей зад Злодеям. Как эти подонки там себя назвали? Ах, точно, Лига Злодеев. Всего лишь кучка сброда, желающего совершать преступления безнаказанно. Киришима надеялся, что Герои и полиция всех этих мерзавцев переловят и посадят надолго за решетку.       Парни стояли молча, никак не решаясь отпустить сегодняшний день. Киришима растирает ладони, ночью было ощутимо холодно. Улицы сияют яркими всполохами уличных фонарей, сигналов светофоров, зажженных лампах за окнами, пока мир продолжает тонуть во мраке ночи. Дым от сигареты противно щиплет ему нос. И что же приятного в курении? Он не понимал. От этого лицо Каминари превращалось в ухмыляющуюся маску. Жуть какая. К тому же эта вредная привычка на здоровье плохо сказывается. Киришима пообещал себе, что даже из любопытства никогда не закурит ни одной сигареты.       - Так ты... уверен в Бакуго? - поинтересовался одноклассник, которого Эйджиро уже мысленно прозвал пыхтящим паровозом.       - Мне не нравится в Бакуго его заносчивость и высокомерное отношение к другим.       На этот честный ответ Каминари промолчал, однако многое сказала его кривая насмешливая ухмылка на хитрой морде, мол, “Да неужели? А кому-то это может понравится?”. Но Эйджиро из-за этого не смутился. Он не станет скрывать своего отношения к другим.       - Но сегодня Бакуго доказал, что его слова - не пустое хвастовство. Он храбро сражался со Злодеями, не испугался врагов, бросился в бой первым. Это… вдохновляет. Мне нравится его решимость.       - Ва-ау, - протянул Каминари, фальшиво впечатленный его речью, - Да ты прямо-таки восхищен им.       Киришима не пожалел скепсиса, скорчил выразительную физиономию. Он даже не удивится, если Денки сейчас демонстративно захлопает руками перед лицом. Ну что за любитель драмы…       - Это, конечно, все очень здорово, но ты так и не ответил мне, - наигранное изумление блондина в мгновение ока исчезло с его лица, как пепел его тлеющей сигареты исчезает по ветру.       - Благодаря Бакуго мы спасли тебя, Аояму и Коду, по пути обезвредив еще нескольких Злодеев. Если бы не Бакуго… то кто знает, что бы произошло с вами, - с плохо скрываемой грустью признал Киришима. Вспоминать об этом не хотелось, но приходилось. И похоже придется еще не единожды, - У меня нет причин не верить ему.       - Что правда то правда, - согласился Каминари, - Но ты постарался и помог нам наравне с Бакуго. Не отрицай этого.       Киришима не ответил Денки, но мысленно с ним не согласился. На самом деле он считал, что не равен Кацуки. Тот по силе и навыкам его превосходит. Одноклассник очень храбрый и умело использует свою причуду. К сожалению, Киришима еще не настолько силен.       Денки заметил, как его друга начали поглощать неприятные, а главное ненужные мысли, поэтому заговорил о важном.       - Тем не менее, Бакуго прав как никогда: кто-то из нас в сговоре со Злодеями, - Денки раздраженно затушил сигарету, сдавливая бычок об цемент, - Пока вы с Кацуки к нам не пришли, Злодеи то и дело постоянно меня провоцировали, чтобы я использовал причуду на свой максимум. Вот только... - парень махнул перед лицом одноклассника своим указательным пальцем, - Вот только другие не могли знать, что от сильного заряда мой мозг замыкает, после чего толку от меня уже не будет. Об этом известно только всем из Юуэй. На людях, тем более посторонних, я никогда не использовал свою причуду на максимум, иначе для окружающих это могло бы плохо закончиться, - о последнем Каминари признался нехотя, с явным недовольством, - Кто-то сегодня показался тебе подозрительным?       От услышанного вопроса Киришима напрягся. Кожа на руках слегка затвердела, он сжал кулаки. Вместе они решили сами заговорить о предателе со своими одноклассниками, а не дожидаться завтрашнего допроса полиции. В итоге, как следователи, оба облажались.       - Нет, все вели себя как обычно. Разве что… - Эйджиро замялся.       - Мм?       - Разве что Тодороки рассказал всем, что одного из Злодеев поймали. Но как только я к нему подошел, тот сразу же спрятал свой телефон, ну знаешь, будто скрывает что-то.       Внезапно на крыше разразился смех.       - Ха-ха, ты это всерьез?       Денки захохотал, удерживаясь рукой за плечо друга, чтобы не упасть. Но этот смех скорее был истерическим, нежели веселым и приносящим радость. Каминари таким образом будто отпускал всю накопленную боль от обиды. Из-за этого Эйджиро почувствовал неприятный осадок где-то в груди. Чего тут думать, теперь их всех преследует чувство вины. Они стараются, действительно стараются утешить себя, зовут это "скорбью по усопшим", но как бы не пытались притворяться, выглядеть в форме, им было тяжело спрятать горечь от потери друзей.       - Тодороки просто прочел о Злодее в каком-то новостном канале. Ты хоть представляешь, как быстро сейчас распространяется информация в интернете? Тем более этот чувак - сын самого Ста-ра-те-ля! - Денки снова фыркнул, кажется, готовый вновь рассмеяться, но в этот раз он скорбно вздохнул и посмотрел на друга полными слез глазами, - Короче, кого-кого, а его в принципе нечего считать предателем.       Каминари счел его подозрения беспочвенными, из-за чего Киришима немного разочаровался, прямо как ребенок, которому родители не поверили, что он своими глазами видел монстра в шкафу.       - Хорошо, может ты и прав. Но Тодороки так и не назвал причины, почему считает, что среди нас предатель, - напомнил Эйджиро.       - Ой, да кому сдалась эта причина? - Денки махнул рукой, - Главное, он с нами согласен. А если он согласен, значит мозги у него работают как надо, - он вытащил из пачки уже следующую сигарету. Похоже так для него время так течет быстрее.       - Может, Тодороки знает что-то, чего не знаем мы?       Каминари от вопроса как будто в статую притворился. Он так и не зажег вторую сигарету, смотрел странно на Эйджиро, будто сомневался, а затем отвел свой взгляд в сторону. На этот раз Денки и сам серьезно задумался. Тодороки, возможно, что-то и утаивает ото всех, но из него и клещами не вытащишь ответа. Может попробовать поговорить с ним без посторонних? Или же…       - Точно! - Денки звонко щелкнул пальцами, так, что между ними на мгновение вспыхнула молния, как на бенгальском огне, - Не напомнишь мне, мой дорогой друг, с кем Тодороки оказался в Зоне Ненастоящих катастроф?       - Кажется с Минетой и Мидорией, - Киришима слегка недоумевал вопросу.       - Знаешь, я тут подумал, - Денки поджег сигарету и сделал затяжку, выдыхая сизый дым, - Может нам попытаться узнать ответ у Мидории?       Эйджиро широко раскрыл глаза, уставившись на друга с нескрываемым удивлением.       - Не пойми меня неправильно, - поспешил объяснить Каминари, - Мне кажется, Тодороки как раз таки можно и нужно верить. Но что если именно через Мидорию мы сможем узнать все, что нам требуется?       - Я не совсем понимаю, причем тут Мидория?       - Ну сам подумай! - цыкнул Денки, - Ты объединил усилия с Бакуго, благодаря чему вы вместе в ходе битвы пришли к выводу, что среди нас предатель. Что если Тодороки и Мидория тоже во время сражения вместе пришли к пониманию чего-то важного?       Мидория… Вспоминая образ одноклассника, Эйджиро на ум ничего существенного не приходило, как бы он не пытался. Парень как парень, ничего подозрительного.       - Не знаю, есть ли в этом смысл, - сомневался Киришима, - И если судить по твоей логике, мы можем спросить еще у Минеты.              - Смысл есть и еще какой! - Денки продолжал упорно настаивать на своем, - И ты помнишь, чтобы Мидория отрицал наличие предателя?              - Нет...              - Вот и я такого не помню, из них троих только Минета сразу не согласился с нами. Поэтому остается один Мидория.       Эйджиро задумался.       - Я бы не был так уверен насчет Мидории. Трудно сказать, известно ли ему что либо. Скорее всего он сам догадывался о предателе, но не был уверен. И чтобы Мидория и Тодороки объединились и что-то скрывали… Смелое предположение, Каминари, но я этих двоих не то чтобы друзьями, а даже хорошими знакомыми бы не назвал.       Денки скорчил грустную гримасу. Его энтузиазм тут же исчез. А все благодаря этому скептику Киришиме! Эх, а идея ведь хорошая: узнать ответы от Тодороки не напрямую, а через того, кому тот доверяет.       - Пустая трата времени, как по мне, - заключил Киришима, своими жестокими словами отправляя идею Денки в мусор,- Ты сам кого-то подозреваешь?       Каминари тут же вновь воодушевился, захлопал часто глазами, и Киришима знал: не к добру это. Ой, не к добру! Сейчас тот наверняка ляпнет какую-то глупость.       - Да эта бесячая Яойорозу - это просто что-то невообразимое и…       - Так, а сейчас замолчи, - перебил Эйджиро своего друга.       - Э?       - Стоп.       - Чт-       - Заткнись, кому говорю.        Блондин в шоке уставился на друга, раскрыв широко рот, что ему аж сигарета чуть не выпала. Эйджиро сложил руки на груди и сделал какое-то до жути серьезное лицо.       - Я все никак понять не мог, почему ты вообще к ней прицепился?       - А то, что наша староста, самая умная в классе, не смогла сама додуматься, что нас кто-то предал? - спросил с иронией Денки, смотря на друга с под полуоткрытых век.       - Да все она знала. Просто говорила так, чтобы не наводить паники, - попытался объяснить Эйджиро своему другу.       - Ну и?       - Что “Ну и”?       - Ну и с хера ли она тогда со мной спорила? - не прекращал возмущаться Денки.       - Яойорозу не вопила, как ненормальная, а рассуждала здраво, - Киришима искренне негодовал упрямству друга, - Ты уверен, что правильно ее понял?       Вопрос сбил с толку Каминари. Он скорчил лицо, будто наелся кислых лимонов. Кажется даже его глаза вновь загорелись желтым от злости.       - Оставь ты Яойорозу в покое, - потребовал Эйджиро, - Лучшее ответить, зачем панику наводил среди одноклассников, создавая такую… странную атмосферу?       Киришима даже слов подобрать не мог тому, что произошло. “Продолжать дружить, сделав вид, что никто не умер” - это же надо было такое сказать! Тогда Киришима чуть не поперхнулся от услышанного. Захотелось врезать другу по его недумающей голове.       - Потому что меня просто выводит из себя, что кто-то нагло нам врет! - последнее слово Денки ядовито выплюнул.       - Нужно знать меру! В будущем лучше следи за языком, иначе, если не другие, то я сам тебе врежу, - Эйджиро смотрел с неодобрением на одноклассника, от злости сцепил челюсть и сжал кулаки.       Каминари стушевался от угрозы. Да в Эйджиро будто бес вселился! Он бросил на друга сумрачный взгляд, в котором читалось какое-то сомнение и неуверенность, и опять вытащил сигарету, обидчиво бормоча что-то себе под нос.       Холодный ветер окутывал руки, но обоим парням было плевать на погоду. Денки снова уставился на небо, пытаясь отвлечься. И все же его мысли все шли в противоположном направлении, а вернее немного правее, к Киришиме. Он искоса глянул на одноклассника, что был темнее любой тучи в их сегодняшнем ночном небе. Похоже именно бой являлся для Киришимы единственный выходом всей его накипевшей злости, недовольству, и чувство ущемленности из-за поражения против Злодеев. Вот только сам Каминари драки не любил. Не его это стихия, размахивать кулаками, такой уж он был человек. А потому нарываться на драку ему отнюдь не хотелось.       От выкуренных сигарет пересохло в горле, перед глазами слегка начало все кружиться. Денки тяжело выдохнул, расслабил локти, опустил кисти вниз. Повисшее между ними тяжелое молчание сейчас было ему невыносимым.       - Прости, похоже я действительно переборщил, - Каминари нехотя признал вину, при этом все еще осторожно поглядывая на одноклассника. А вдруг тот опять взбесится? - И все же мы должны дать понять этому клятому предателю, что не собираемся сидеть сложа руки.       Некоторое время Эйджиро не отвечал, только дышал тяжело, будто собирая всю свою злость в одной точке. Вдруг он сжал руку в кулак и с силой ударил об свою ладонь, и сказал с твердой уверенностью:       - Думаю он уже понял, что недооценил нас.       Каминари хмыкнул и одобрительно кивнул.       - Уж я на это надеюсь! Крысеныш умный, но не настолько, как бы ему хотелось. Это дело времени, пока мы его найдем.       - Ага.       - Он за все заплатит! За каждого убитого и пострадавшего.       - Обязательно.       - Никто не забудет о произошедшем, - Каминари наклонился к нему, говоря заговорщицки, - Нам с тобой необходимо найти предателя и набить ему морду.       Эйджиро медленно повернул к нему голову, измерив одноклассника внимательным взглядом. Еще с начала их знакомства он заметил, что Денки всегда готов пойти на риск ради чего угодно, что может его заинтересовать. Сейчас же даже интереса не нужно, мотивации найти предателя предостаточно. Теперь тот ни за что не отступится от своего. И Эйджиро принял для себя решение, что не оставит друга одного с этой непростой задачей.       - Конечно, - Киришима улыбнулся, - Мы выбьем из него все дерьмо, а после отправим за решетку!       Эйджиро был настроен решительно. Ух, сколько злости в нем сейчас было! Его цели благородные и правильные - восстановить справедливость и наказать жестоких Злодеев. Ничто не могло заставить его усомниться в своем решении. Теперь Эйджиро переполняло так много энергии, что он был готов прямо сейчас отправился патрулировать улицы в поисках Злодеев. Ох, и откуда у него сейчас столько энтузиазма? Уже так поздно, им бы вернуться обратно и отоспаться как следует. Однако стоило Киришиме задуматься о завтрашнем дне, как он снова поник.       - Академию, вероятно, временно закроют, - с грустью признал он, - Сколько из нас переведутся в другие геройские школы? Страшно подумать.       - Ха, дружище, рассуждай шире - многие и вовсе могут передумать становится Героями.       Киришима тяжело вздохнул. Что же их ждет дальше? Одному только Богу известно. Но они должны держаться вместе, не падать духом, иначе никак не выжить. Каминари, вон, улыбается во все зубы, пытается казаться веселым, будто ему плевать на всех и вообще все проблемы он давно послал куда больше. Однако напускной безразличностью ему все равно не удавалось скрыть тоску в голосе.       - Эй, Киришима, - блондин затушил свою последнюю сигарету на сегодня.       - Что?       Эйджиро вопросительно на него посмотрел, после чего блондин слегка придвинулся ближе, наклонившись к нему, и заговорил тихо, почти шепотом.       - А что ты сделаешь, если предателем окажусь я?       Эйджиро посмотрел на одноклассника ошарашенно, будто перед ним не его Денки, а кто-то другой. Внутри все взметнулось от протеста и закричало: “Такого не может быть!”. Но тогда почему в одноклассника сейчас настолько серьезное выражение лица? Такого Эйджиро еще никогда у того не видел. Это не на шутку тревожило, так, что где-то в кишки будто воткнули нож. Он присмотрелся к другу в надежде увидеть в его лице намек на шутливость, задор, что угодно, что подскажет ему, что Денки над ним насмехается. И кажется он их нашел: едва заметные искры в глазах, почти невидимые. Или же Эйджиро сам себя в этом убедил, чтобы успокоиться.       - Ай! - Каминари скорчил лицо, потирая рукой затылок, - За что?       - Больше не шути так, придурок.       Каминари с обидой посмотрел на одноклассника, поджав губы. Само собой притворялся, Киришима не так уж и сильно его стукнул. Вот только теперь этот чудной пыхтящий паровоз заставил его всерьез задуматься: что сделает Киришима, если узнает, что предатель - один из его друзей?

- -

      Последующие события были протекали быстро, и уцепиться за что-то стоящее и вправду было бессмысленно. Так казалось Мидории на первый взгляд.       На следующий день он уже выписался из больницы и вернулся к себе домой. Сначала был серьезный разговор с матерью, что удумала забрать его документы из Юуэй, так как там, видите ли, опасно. Конечно, Инко не следует знать, что ее сын и является причиной опасности, а ведь так хотелось похвастаться этим достижением.       Одну женскую истерику Изуку недавно пережил, поэтому к слезам Инко отнесся с еще большим безразличным спокойствием. Подождал, пока та утихомириться, и все таки поговорил с ней, убедил старую женщину, что безопаснее находиться под защитой сильнейшего Героя, а не далеко от него. На своей мечте о становлении Героем Изуку мало концентрировался, так как Инко не захочет соглашаться с его целями и планами на жизнь. Опять таки, и как бы она отнеслась к тому, что Изуку собирается и вовсе уничтожить Геройское общество? Кто знает.       После этого Мидория только сделал для себя вывод, что его мать является его личным ограничителем в свободе действий. Например, из-за нее он не может покидать дом когда ему вздумается. Об этом даже объяснить в Лиге не получиться: “Простите, но мама не отпускает меня поздно ночью на улицу”. Стыд и позор. И как Изуку разузнать об Убийце Героев, чтобы найти какие нибудь улики? Ведь Злодей охотится только ночью.       Таким образом Изуку еще немного просуществовал в своей комнате, рассуждая о том, какая же у него занимательная злодейская жизнь, а после подумал обо всех возможных уликах, что могут привести прямиком к нему. Перед тем как отправиться в полицейский участок, где его и других учеников будут допрашивать следователи, Изуку необходимо быть полностью уверенным в себе. Он лег на кровать, закрыл глаза, и стал вспоминать поэтапно когда и что именно делал. Ко всем предметам прикасался в перчатках, нигде не оставляя своих отпечатков; следы борьбы с охранником Курогири зачистил, в этом сомнений никаких не было; все видеозаписи с камер в тот день Мидория успешно уничтожил, те никак не восстановить; Ашидо, которой не посчастливилось встретиться в зоне обвалов с Мидорией, он убил быстро. Девушка успела закричать, но никто не сможет обвинить в ее смерти Изуку, доказательств они не найдут.       Мидория радостно улыбнулся. Причины и последствия преступлений никак не смогут привести к нему, он в безопасности. Парень кивнул самому себе, поднялся с кровати и подошел к своему черному спортивному рюкзаку. Его одежда со следами крови все еще покоилась внутри. Конечно же полиция не имеет права проводить обыск в его квартире без нужных на то доказательств, однако ему следует избавиться от этой одежды при первом случае. Найти укромное местечко и сжечь ее к чертям собачьим. Нельзя оставлять никаких доказательств.       Изуку вытащил свою черную толстовку из рюкзака, сосредоточенно осматривая в нем дыру от пули. В тот момент он должен был умереть, но с его телом что-то стряслось. Парень приподнял свою футболку, посмотрел на живот, в котором не было ни царапины, даже следов после зажившей раны. Регенерации сработала с невероятной силой на все 100%, значит тело полностью приняло причуду, как свою собственную. Изуку улыбнулся, радостно, сжимая толстовку в руках. Регенерация - это причуда, принадлежащая ему, и точка.       Другое дело обстоит с Усилением. Жар и температура могут быть симптомами следствия борьбы организма против чужеродного. Возможно его тело отказываться принимать причуду. Но… об этом еще рано говорить, верно? Просто организму нужно больше времени, чтобы привыкнуть.       И, что хорошо, Поглощение урона работает как следует. Нужно только развивать ее усерднее, чтобы Изуку смог поглотить удар любой силы, даже если это будет удар по силе профессионального Героя.       Изуку осекся, даже глаза закрыл.       О чем он думает? Драться с сильнейшими из Героев - равносильно смерти. Черт, Деку совершенно не понравился ход его мыслей. Даже Ному, созданный против этого улыбчивого чудища в плаще, не справился со своей задачей и от удара кулаком позорно улетел к небу. Деку теперь силен и может защищаться, а не оставаться грушей для битья. Но он силен не настолько, чтобы драться с лучшими Героями. Для этого есть Злодеи посильнее, например такие, как Шигараки, у которого причуда будто как раз для этой цели и существует. Собственно, именно поэтому Мидория и вступил в Лигу Злодеев - чтобы стать частью тех, кто сможет победить.       Злодей пообещал себе впредь о подобном не мечтать и всегда четко осознавать собственные силы, не надумывать себе лишнего.       Ну что же, от одежды он избавиться без проблем. Но вот как следует поступить с ученическим пропуском Хитоши Шинсо? На лице расползлась злодейская улыбка. Можно в шутку подбросить пропуск кому-нибудь в рюкзак, например, Минете. Ох, и какой же спектакль тогда начнется! Все разнервничаются, засуетятся, пока Мидория будет умирать со смеху.       А если подумать всерьез, то стоит ли сохранить пропуск? Что если тот все же пригодится в будущем? Подумав совсем недолго, он решил избавиться от пропуска точно так же, как и от одежды - быстро и незамедлительно. Лучше не рисковать. А если ему будет необходим пропуск, то украдет еще один у кого-то другого. Для этого учащихся в Юуэй целое стадо, более чем достаточно.       Мидория полез рукой в карман толстовки, однако пальцы не нащупали в нем твердого пластика. Злодей насупился.        - Я уверен, что клал его сюда.       Он вывернул свою кофту и в недоумении захлопал глазами, немного растерявшись. Может, машинально спрятал в рюкзак? Злодей тут же стал проверять свою сумку, засунул руку поглубже, проверяя все потайные карманы. Но секунды уже превращались в минуты, а пропуска он так и не находил.       Изуку цыкнул со злости и перевернул рюкзак, выбрасывая из него все вещи, хоть тех и было не так много.       - Да куда он подевался?!       Сердце бешено заколотилось в груди, его трепыхания ощущались даже в горле. Мидория завел руки за голову, сцепил пальцы в зеленых кудрях, и принялся ходить туда-сюда. Он дышал часто, почти что задыхаясь, но старался не поддаваться панике.       - Хе-хе-хе...       Злодей криво улыбнулся, шагая по кругу комнаты, пытаясь зацепиться взглядом за что-то. Какая все-таки забавная ситуация получается! Он присел на корточки, сжал пальцами веки, медленно выдохнул. Надо успокоиться. Пропуск точно где-то лежит, просто Мидория, тупица, по невнимательности положил его не туда, куда следовало.       Он встал ровно и принялся проверить каждый карман рюкзака еще раз, теперь уже с особой внимательностью. После этого он проверил еще раз и свою одежду. Но поиски оказались тщетными - ученического пропуска нигде не было.       - Да какого хрена?! Он в гневе бросил рюкзак в другую часть комнаты и принялся лихорадочно осматривать все свои вещи, книги, тетради, рабочий стол, даже заглянул под кровать. Но где бы он не искал, ученического пропуска не находил. Сцепив зубы, стал судорожно рассуждать, куда подевался ученический.       Выбросил? Нет, он бы точно не выбросил пропуска, даже по случайности. Надо быть полным кретином, чтобы сделать нечто подобное.       Его забрал Курогири, когда убирался в комнате охраны? Нет. Если бы Злодей нашел пропуск, то сразу же об этом сообщил Мидории, после чего юному Злодею бы не поздоровилось.       Потерял? Изуку начал грызть зубами щеку. Если он потерял ученический, значит тот наверняка кто-то уже нашел. И даже если предположить, что отпечатки Мидории на пропуске давно стерлись, то его кровь с пластика исчезнуть волшебным способом никак не могла. И это.. ужасно. Нет, это не ужасно, это просто катастрофа! Он совершил ужасную, непростительную ошибку. Тот, кто нашел пропуск, уже вероятнее всего доложил обо всем полиции и сейчас Изуку может отправиться не на обычный допрос, а прямиком в ловушку представителей закона.       Изуку не мог поверить в то, что оказался таким безалаберным. Вот же тупая идиотина… Это конец! Изуку Мидория официально станет Злодеем и его посадят за решетку за пособничество и убийство.       Мидория от злости хотел сломать все вещи в комнате, разбить зеркало, окно, да разрушить всю комнату! Бесит! Как же его, блять, все бесит!       Ну уж нет, к черту полицию. Он направиться прямиком к Злодеям, если те, конечно, еще на своем старом месте. И тогда… А что же будет тогда? Да его назовут бесполезным, ни на что негодным тупым слизняком, отберут способности и вышвырнут на улицу.       Мидория остановился посреди комнаты, медленно выдохнул, пытаясь прийти в себя. Спокойно, не надо разводить паники. Ученический должны были найти вчера, но в его комнату еще не ворвалась полиция. Никто не знает, что кровь на ученическом принадлежит Мидории. Может, все обойдется?       - Изуку, ты уже готов? - послышался голос матери за дверью.       - Дай мне еще минутку!       Мидория сглотнул. Какой шанс, что он сможет убежать от полиции, если те все узнают и решат его схватить?       Страх, что его раскроют неимоверно пугал, даже вводил в какой-то ступор. Это же хуже смерти! Ну и ну, хотел проверить себя, чтобы на допросе быть спокойным, а в итоге выяснилось, что он тупее овоща. Мучаясь в тревоге, Мидория начал вновь анализировать свои причуды. В итоге сделал вывод, что у него есть все шансы спастись из полицейского участка, если на тот момент там не окажется Героев. А если все же не получиться, то…       Нет, он ни за что не отправится в полицию. Лучше оставить Инко и сбежать к Злодеям прямо сейчас. Они отнесутся к его ошибке с пониманием, правда?       Мидория уставился на дверь. Шаги Инко были слышны в коридоре, та уже одевала верхнюю одежду.       И тут он осознал, что его страх близок до грани глупости. Ну убежит он к Злодеям, но что если властям уже все известно и за Изуку ведется слежка? Тогда он приведет полицию и Героев прямиком к злодейскому логову. Ха... ну что за убожество? И он еще смеет называть себя Злодеем?!       В дверь постучали, после чего Инко аккуратно заглянула в комнату.       - Изуку, ты идешь?              - Да.              Мидория направиться в полицейский участок, несмотря на все риски. Будет что будет. Он ненавидит эту фразу, у него должно быть все строго по плану, и никакой спонтанности. Однако сейчас не было выбора. Вернее, выбор есть, но хуже вариантов не придумаешь.       В участке Мидорию некоторое время допрашивали в присутствии Инко, уточняли сведения. Он отвечал честно, как приличный ученик, всего лишь утаив некоторые злодейские подробности. В конце его попросили подписать письменные показания. Его рука дрожала из-за страха, но похоже полиция сочла это обычным волнением. Тогда все ученики так или иначе переживали.       Однако, что заставило Изуку чуть ли не завыть, это снятие отпечатков пальцев и проба на ДНК. Он держался стойко, действовал по чужой указке правильно, но чувствовал, что самостоятельно надевает на себя тюремную робу и наручники на запястья, а перед глазами у него уже красовалась будущая камера с решетками.       После того, как он вышел из участка, Изуку, кажется, был рад увидеть солнце, будто не видел того несколько лет. Весь день был как на иголках, боялся любого шороха, постоянно прислушивался, не приближаются ли чьи-то шаги к его квартире, выглядывал в окно, с подозрением косясь на перехожих. Мидория тогда не ложился спать, ждал полицию даже ночью.       Но ни в тот день, ни даже на следующий, полиция к ним не заявилась. Спокойное бездействие правоохранительных органов породило в Изуку только больше волнения, из-за того, что он не видел всей картины. Не может быть такого, что ученического пропуска никто не нашел, это исключено. Полиция наверняка тщательно обследовали каждый дюйм Зоны Ненастоящих катастроф, чтобы не упустить ни одной улики. И все же, несмотря на факты, ничего опасного не происходило. Сегодня планировались похороны, на которые соберутся ученики, их родители, и учителя Юуэй. И в самом деле, не собираются же они ловить предателя прямо во время похоронной церемонии?       Мидория переодевался в черное, смотря в зеркало на свое уставшее невыспавшееся лицо с синяками под глазами. Ну что же, выглядит он вполне естественно как для человека, убитого горем. И все же, пропуск… что с ним случилось? Эта фатальная ошибка и стала тем, что отныне не будет никогда давать покоя Мидории.

- -

      Город был потрясен новостью о нападении Злодеев на Геройскую академию. Информация попала на первые полосы газет, транслировалась на телеканалах, вирусилась в интернете, и сопровождалась множеством фотографий с эвакуации, тем самым привлекая еще больше внимания. Пресса всегда оставалась беспринципной, когда дело касалось трагедий, как эта.       Оджиро, Ашидо и Серо будут похоронены на одном кладбище. Около ям уже все было готово, чтобы опустить гробы. Но перед захоронением, само собой, Герои решили произнести речь.       На похоронах Изуку присутствует впервые, людей было так много, что ему становилось не по себе. Он стоял не среди всех, а немного в стороне, около заросшей мхом стены, где мог чувствовать себя в относительной безопасности.       Слова директора Юуэй Изуку пропустил мимо ушей, он все продолжал думать о потерянном ученическом. Глаза с подозрением осматривали окружающих. "Это точно кто-то из них", думал Мидория. Он мог подозревать любого, но особого внимания ни на ком не концентрировал. Ученический пропуск мог найти кто-нибудь из учеников, Героев или полиции. Последний вариант крайне маловероятный, в этом не было логики. Вот только особого смысла Мидория не видел и для остальных. Разве что предположить, что ученический случайно нашел кто-то из одноклассников и очень перепугался. Ведь из-за этого в шпионаже могут заподозрить его самого. Страх так сильно затуманил разум несчастного, что тот решил и вовсе утаить находку.       Изуку решил оставить для себя именно такой вариант развития событий. У него слишком мало информации, можно только и делать, что догадываться, что могло случиться с ученическим. Эта ошибка ему аукнется еще в будущем, он был в этом уверен.       Прощальную речь Всемогущего Изуку слушал, хотя без особого желания. Сначала слова звучали волнительно, но постепенно набирали твердости, обретали идеи направленности на нечто великое. Непонятно по каким причинам Герой вдруг стал говорить подбадривающее. Возможно, потому что здесь собралось большое количество людей, начиная от обычных студентов Юуэй и их родителями, и заканчивая Профессиональными Героями и уполномоченными представителями власти. Перед ними Всемогущему надо показать себя в лучшем виде. Герой говорит о молодом поколении, в чьих руках будущее мира, представителями которых были умершие, а также об их подвиге и героизме, а главное, об их самопожертвовании. Все это, по мнению Изуку, является неотъемлемой частью обычного Героя, и не должно считаться чьим-то достижением. Так же Всемогущий говорил о геройских идеалах, что все мы действуем в меру своих сил, о свободе от преступности, что рано или поздно настанет, и о том, что каждая подобная утрата, какой бы тяжелой она ни была, должна служить призывом к еще более радикальным действиям.       Мидория и сам не понял, как начал представлять, что стоит на похоронах Бакуго. Гнилые куски мяса отслаиваться от костей, пока могильные изголодавшиеся черви их пожирают. Личинки активно выгрызают в теле отверстия, оставляя за собой черные дыры по телу. Картины приятнее и представить трудно. От созерцания разложения трупа своего врага Изуку наверняка смог бы получить эстетическое удовольствие. Но, к сожалению, своими увлечениями он не сможет поделиться с окружающими.       Трогательная речь Всемогущего производит некоторое впечатление. Родители роняют слезы, у кого-то из Героев и учеников на лице полно решимости расквитаться со Злодеями. Изуку же стоит с безразличным видом, и не понимает, почему в адрес к столь мелким и незначительным личностям, что еще не успели ничего добиться в этой жизни, сказано так много громких слов.       После этого свои речи говорили родители умерших. Вдруг кто-то ни с того ни с сего начал с воплями обвинять Героев в смерти своего сына. Изуку наблюдал за чужой истерикой и переполошенными Героями, как за мелодрамой. Вроде интересно, но его совсем не цепляет. Скукота да и только. Правда шумиха быстро поутихла, родителей удалось успокоить, так как выяснять отношения на похоронах плохая затея, не приносящая никому облегчения от горя.       Изуку осматривался вокруг, находя взглядом знакомые лица. Кажется все оставшиеся в живых одноклассники были здесь. Он надеялся, что несколько из них не придут, так как более не захотят иметь с академий ничего общего. К его удивлению, это было не так. Пришли все без исключений, даже бедная лягушка Асуи, что получила травм больше всех и чудом спаслась из лап смерти в виде всепожирающего адского пламени из Зоны Пожаров. Все ее тело, даже милые крупные кисти, были обмотаны бинтами. Кроме этого красивее будет картина разве что с трупом Бакуго.       Но после взгляд Мидории остановился на другой особе.       Злодей пытался ограничиться исключительно обычным поведением, выразить на лице печаль и горе, в конце концов, притвориться плачущим, и не смотреть на Шото. Но сегодня тот интересовал его еще больше. Непонятно, чем это вызвано: тем, что образ одноклассника преследовал его последние дня три, или причина заключается в его уверенным в себе виде, но присутствие Тодороки вновь вызывает интерес в Изуку. Хотелось разузнать о нем как можно больше, потому что того, в отличие от других, понять достаточно сложно.       Шото ведь не глупый, наверняка понимал, что Шигараки и Ному не его уровня, и решение драться с такими Злодеями - настоящий идиотизм и верх безрассудства. Но вместо того, чтобы придумать план, как им вместе действовать, понять, где у Злодеев слабые места, Шото просто не думая побежал вперед спасать Аизаву… Это было странное решение, Изуку даже немного разочарован. Изначально ему казалось, что Тодороки рационален, рассудителен и всегда спокоен даже в критических ситуациях, но затем Злодей наблюдал совсем другое.       Тодороки - молчаливый одиночка, таким образом он уже является достаточно сложным человеком, чтобы таким управлять. К нему трудно подступиться. Чего уж тут, Шото изначально еще с первого дня в Юуэй держался ото всех на стороне. Отчужденный, тихий, скрытный. Он как интересная загадка, которую Мидории хотелось понять. Если за остальными одноклассниками Злодей хотя бы наблюдал, изучал повадки, манеры и какие-то особенности, из чего к ним можно было постараться найти правильный подход, то с Тодороки непонятно, как с таким вообще общаться. Мидория все обдумывал, пытался понять одноклассника как личность. Но в результате только пришел к выводу, что Тодороки Шото - избалованный высокомерный мерзавец, который действует только так, как сам этого хочет, и совсем не слушает советов остальных. Поэтому-то он всегда один. Ему никто не нужен.       Даже сейчас этот человек стоит в толпе, среди учеников, учителей, Героев, но выглядит настолько отчужденным, что Изуку начинает только больше брать интерес. Героя Старателя рядом не было. Может, одноклассник выглядит таким… потерянным, потому что рядом с ним сейчас нету его любимого отца?       Мидория презрительно хмыкнул себе под нос. Наверняка так оно и было. Кто такой Шото без своего небезызвестного отца, Героя №2, Старателя? Ха, да никто! Пустое место. Тодороки Шото - всего лишь тень Старателя, что пытается выделиться. Мидория слабо улыбнулся этой злой мысли. Но уголки его губ достаточно быстро опустились... ведь стоит признать, у Шото все же хорошо получается выделяться. Своим устремленным вперед взглядом, аккуратно застегнутом на все пуговицы пиджаком, ровной спиной и гордо задранной головой. Тодороки вызывает у Мидории смешанные чувства зависти и любопытства. Одноклассник обладает некой аурой величия, что есть у немногих, но это приковывает к нему взгляды окружающих. Некоторые как будто забыли, что они находятся на похоронах, и смотрели на Тодороки Шото с восхищением, а кто-то смотрел на того с опаской, но это не меняет очевидного факта, что Шото привлекает внимание к своей фигуре. Он делает это ненамеренно, но держится спокойно. Выросший в семье знаменитого Героя Старателя, он, видимо, привык к вниманию.       Изуку посмотрел на свои перебинтованные руки и зло сузил глаза. Ему хотелось, чтобы Шото, этого избалованного недогероя, постигла какая нибудь трагедия, после которой тот бы не смог оправиться. Подошла бы любая вселенская месть. Изуку просто достаточно узнать, что Шото страдает.       Гробы стали закапывать в землю и люди с грустью расходились, но Изуку пока не двигался, продолжая стоять на своем месте. Теперь он увидел мрачное лицо Тодороки, когда тот повернул голову в сторону выхода. Похоже одноклассник был все так же погружен в свои мысли. Казалось, если взгляд Шото упадет на него, тот все равно не заметит Изуку. Но гетерохромные глаза внезапно посмотрели в его сторону, из-за чего в Злодея мурашки пробежали по спине. Как будто Тодороки с самого начала искал глазами Изуку в толпе и сразу же нашел.       Мидория почувствовал, что снова впадает в бессознательное и всеми силами пытался бороться с гнетущими мыслями, мучивших его своего пустотой от горького поражения.       Отомстить. Мидория должен отомстить Тодороки за то, что тот ранил его. Он не отводил своего взгляда и смотрел Тодороки, словно тот был его якорем, не позволяющим утонуть в омуте бесконечной печали от проигрыша.       Отомстить!       Внезапно он слишком резко услышал усталый вздох Инко, шепот проходящих мимо людей, шум мотора машин, и звуки эти были слишком сильны и четко ощутимы, постепенно становились все громче и громче…       - Изуку, пойдем. После слов Инко, обращенных к нему, Мидория растерянно оглянулся на черные костюмы. Те окружили его. Сердце забилось в груди быстрее от осознания, насколько же здесь было много людей. Он стал в панике искать глазами Тодороки Шото, но одноклассник растворился в толпе, оставляя Изуку одного в пустоте.       В итоге печаль одолела его.

-

      После трагического события прошла неделя. Вечером, когда одиночество угнетает даже таких людей, как Шото (то есть тех, кого жизнь наделила лишь одиночеством), он как всегда полностью отдавался тренировкам, чтобы не позволить себе думать ни о чем. Парень остановился только когда руки пульсировали от боли уже далеко за гранью неприятного. Он осмотрел костяшки, исследуя отчетливые полосы на руках - от постоянных сильных ударов, в которые парень вкладывал всю свою обиду, злость и раздражение, Шото и не заметил, как содрал себе кожу. С тренировками на сегодня пришлось закончить. Эта неделя выжила из него всю энергию.       Тодороки поплелся в ванную, открыл аптечку и привычным движением стал обрабатывать свои раны. Тщательно протирает все перекисью, он шумно выдыхает и морщится, вздрагивая от каждого пощипывающего укуса на коже. Закончив обработку, выкидывает все ватные вещи в урну.       Вдруг послышались признаки жизни на кухне. Он задумался, заглянул в телефон - почти одиннадцать вечера. Шото вышел из ванной и тихими, почти что крадущимися шагами направился по коридору в сторону кухни. Но как только дверь открылась, он резко остановился и замер на месте, весь сжавшись, попытался слиться со стеной. Под ногами громко заскрипели половицы, Нацуо вышел из кухни. Он прошел мимо, ничего не сказав. Впрочем, так было всегда, будто и не признает существование своего младшего брата. Когда за спиной раздался звук закрывающейся двери, Шото медленно выдохнул, расслабляя кулаки. Он сделал еще несколько шагов и аккуратно выглянул из-за незакрытой двери. Фуюми убирала все с обеденного стола. Закинув тарелки в раковину, она сняла полотенце с крюка и оставила его на другом конце кухонного стола. Затем девушка вернулась обратно к раковине, включила горячую воду, взбила пену и принялась за посуду - мыла, споласкивала, ставила тарелки на стойку.       Парень наблюдал некоторое время за сестрой и убедившись, что здесь безопастно (хотя к их дому это слово никогда не было приемлемым), он вышел из своего укрытия. Шото молча взял полотенце в руки и принялся вытирать тарелки. Стоило Фуюми заметить брата, как уголки красиво очерченных губ опустились.       - Ты так и не пришел на ужин, - в голосе старшей сестры слышался упрек, - Твоя порция все еще на столе.       Парень на секунду подвис, обдумывая ее слова. Затем кивнул, этим самым коротким жестом выразив сестре благодарность, и продолжил заниматься делом. Он переходил от кухонного стола к посудному шкафу, в его движениях присутствовала давняя привычка и сноровка. Для них с Фуюми это было сродни их тайной и небезопасной игре, ибо одно из строжайших правил, установленных Энджи, гласило: юному Тодороки Шото запрещено общаться с другими членами семьи. Но в те дни, когда отец отбывал в длительные командировки, Фуюми нарочно откладывала посуду до вечера, пока не услышит, что Шото закончил со своими тренировками.       - И что бы я без тебя делала, - сказала Фуюми, уже смягчив свой голос.       - Пустяки, - Шото пожал плечами, - Невелик труд. А тебе так будет хоть немного легче после работы.       - Я не жалуюсь.       - Я знаю.       Шото положил одну из кружек на полку и случайно заметил, как Фуюми иногда поглядывает на него: искренне, ласково, слегка улыбаясь. Он впервые за долгое время позволил себе осмотреть целиком ее профиль. Фуюми очень хороша собой, красивая, обладает стройной фигурой. Иногда в чертах ее лица проявлялась строгость и суровость, но это не удивительно - девушка работала учителем в одной из частных школ. Однако у любого, кто заговорит с ней, не останется сомнений, что у нее мягкая натура и добрый характер. Она заслуживает хорошей и счастливой жизни а не… того, что имеет.       Фуюми выключила кран и устало перевела дух. Затем она взяла в руки другое полотенце и стала тоже протирать тарелки. Вместе с Шото они управятся куда быстрее.       - Тебе надо уехать отсюда, - сказал Шото прямо, - Уехать куда-то подальше и не возвращаться.       Его слова прозвучали странно. Человек, не знающий всей ситуации, наверняка бы подумал, что Шото хочет избавиться от сестры, выгнать ту из дома. Однако Фуюми понимала своего брата как никто другой.       - Пустые мечты, - она посмотрела со смутной тревогой на него. Шото недоволен своей судьбой, это неудивительно. Но у него эта обида прямо на лице написана, - Не перегибай палку и не воображай себе лишнего.       Шото остановился. Он слегка наклонил голову, свел брови к переносице, посмотрев на сестру заговорщицки и с подозрением. Девушка замерла перед ним, побледнела, и как-то растерянно оглянулась по сторонам. Руки ее то сжимали, то разжимали полотенце.       - Я серьезно, - настаивала она, - Прекращай. Такие мысли до добра не доведут.       - И что плохого в том, чтобы хотеть от жизни большего? - с искренним негодованием спросил младший из Тодороки, - Я желаю тебе счастья. По твоему лучшее плясать под дудку этого…       Фуюми мигом оказалась рядом с ним и прижала ладонь к его рту, чтобы Шото замолчал. Она задержала дыхание, от взгляда брата у нее мороз по коже подирает. В разноцветных глазах, устремленных навстречу ее бирюзовым, пылала затаенная обида, злость и даже ненависть. И когда эти чувства проявлялись слишком ярко, Шото становился слишком похожим на отца. Фуюми поджала губы, натянуто улыбнулась.       - Потому что для нас с тобой это невозможно.       Шото нахмурились в протесте, и все же медленно кивнул. Угрюмое и горькое понимание настигло его. Больше он не пытался возразить, поэтому Фуюми молча вернулась к работе, убрала оставшуюся посуду. Затем она подошла к обеденному столу, на котором в тарелке все еще лежала порция для Шото. Под внимательным взглядом брата, она притянула тарелку ближе к нему.       - Я не отпущу тебя спать, пока ты не поужинаешь, - строго заявила Фуюми, пытаясь унять волнение в голосе.       Шото молча пожал плечами, сел за стол и принялся есть. Девушка села напротив, смотрела на брата, и сердце ее сжималось. Шото - не такой как отец, они совершенно разные. И все же… иногда, в каких-то их действиях, словах, или привычках, они были чем-то схожи. Шото уже не маленький - он вырос, поэтому его неповиновение выражается ярче. Она уверена: ее братец боится отца не меньше, чем она, но если это и было правдой, страх Шото скрывал под маской непроницаемого, чуть хмурого спокойствия.       В младшего Тодороки от десятки воспоминаний из-за произошедшего кружилась голова, все было каким-то размытым и непонятным. Он не был уверен в том, что видел. Последнее что помнил, перед тем, как потерять сознание - Злодея с множеством прикрепленных к телу рук и с глазами, как у самого дьявола. И когда Шото резко очнулся и пришел в себя, увидел тянувшееся к нему руки Изуку Мидории и его глаза, горящие алым. Поэтому Шото рефлекторно и перехватил руки одноклассника, ранив его своей... второй способностью. Но после этого случая, сколько ни смотри, глаза Мидории всегда были самыми обычными, зелеными. Шото тихо вздохнул, устало сжал пальцами переносицу, потер глаза. Наверное ему тогда показалось, все таки он был не в себе.       Он продолжил есть, вспоминая такой навязчивый ему образ своего одноклассника. И ведь самым важным, что никак не дает Шото покоя вот уже сколько времени, это всего лишь одна фраза. Тодороки не намеревался подслушивать разговор, просто он сидел за соседним столом, так и получилось. И все же, фраза...       "Одним словом, тебе понравилась его игра в Героя?" Надо с ним поговорить. Но Тодороки и близко не догадывается, как это сделать.       - Фуюми, можно задать тебе вопрос?       Девушка тут же распахнула глаза, удивившись. Оправа очков безжалостно выдавила на переносице ярко-красные отметины. Она сама и не заметила, как задремала. Слишком утомилась, измотав себя.       - Д-да, конечно, Шото. Спрашивай.       - Как мне правильно заговорить со своим одноклассником?       От изумления Фуюми даже позабыла о своей усталости, только и смотрела на Шото большими глазами. Внутри всколыхнулось какое-то доброе чувство к своему младшему брату. Она задумалась на минутку, а затем слабо улыбнулась.       - Ты хочешь завести друга?       - Нет, - отрезал Шото, и сразу же нахмурился, - Просто хочу его кое о чем спросить.       Фуюми явно была в замешательстве. Она старалась казаться спокойной, но давалось ей это трудно, Шото намного лучшее с таким справляется.       - Так тебе трудно подойти к нему и спросить? - девушка ненадолго замолчала, будто ожидая от Шото объяснения своей проблемы, - Или твой вопрос личного характера?       - Вопрос о Героях.       От услышанного Фуюми застыла, лицо ее исказилось страхом, отчего парню делалось не по себе.       - Шото, послушай меня, - она заговорила пугающее тяжелым голосом, - До второго курса ни с кем не говори о Героях.              - Но он...       - Это даже не обсуждается! - крикнула девушка, отчего Шото весь сжался в кресле, уставившись на ту шокировано. Только что впервые в жизни сестра повысила на него свой голос. Но ей пришлось, только чтобы убедить его, только чтобы уберечь своего брата от несчастья. Его идея грозит плохими последствиями, - И дело не только в Героях. Среди твоих одноклассников есть человек, работающий на преступников. Даже не думай никому в классе говорить о нашем отце. Ты меня понял?       Шото долгое время молча смотрел на свою сестру и неуверенно кивнул. Фуюми облегченно вздохнула и опять с тоской подумала, что у Шото доброе, любящее сердце. На глаза девушки навернулись слезы. Она тут же поднялась с кресла и под порывом теплых чувств обняла брата, обуреваемая горькой нежностью.       - Спасибо тебе, Шото, - она шумно выдохнула, ее голос задрожал, а губы искривились в вымученной улыбке. Фуюми долго его не отпускала, уткнувшись носом в его волосы. Шото замер с палочками у рта в непонимании.       - За что?       - За то, что ты у меня есть, глупенький, - не успел Шото ее хоть о чем-то спросить, как девушка включила свою роль учителя, заговорив строго, - И как поешь, сходи обязательно в душ! - она заботливо чмокнула его в щеку, - Спокойной ночи.       Сестра быстро ушла из кухни под пристальный взгляд Шото. И как только парень услышал, как двери в ее комнату закрылись, он позволил себе слабую улыбку. Сестра чересчур о нем заботиться, наверное поэтому Шото так привязан к ней. Все же она была единственным чем-то хорошим в его жизни.       Дожевывая еду, он подумал, что уж лучше бы Фуюми и вправду уехала отсюда. Тогда Шото будет навсегда обречен на настоящее одиночество, но его будет утешать мысль, что любимая сестра где-то далеко и счастлива.       Шото убрал после себя, расставил тарелку и приборы с невероятной точностью, так, как это делает Фуюми. Если хоть на один дюйм посуда будет лежать неправильно, отец может это заметить и заподозрить, что сестра приготовила еду для Шото. Этого допустить нельзя. Шото разрешено есть только в одиночестве.       Он выключил свет на кухне, и направился в ванную. Принять охлаждающий душ после изматывающей тренировки ему как раз кстати. В такие дни, когда ты понятия не имеешь, что тебя ждет дальше, было тяжело уснуть, поэтому он тренировался как можно больше, чтобы затем лечь в кровать и отключиться наверняка. Шото приготовил мыло, гель для душа, нашел на полке свое чистое полотенце и уже протянул было руку к крану, как внезапно услышал звонок во входную дверь. Парень вытянулся струной, насторожившись. Затем половицы заскрипели - Фуюми вышла из своей комнаты, направилась по коридору к прихожей.       Кого могло принести к ним так поздно? Это гости к сестре?       Парень тяжело сглотнул, внимательно прислушиваясь к топотанию ног у прихожей, и знакомые голоса как молнией поразили его. Глухим эхом те отзывались в его черепе, из-за чего Шото почувствовал, как его начинает мутить. Это были три… нет, четыре человека. Шото тихими шагами аккуратно подошел к двери ванной, прислушиваясь к разговору. Герои Юуэй общались между собой очень громко и радостно, будто сегодня был праздник, о котором знали все, кроме Шото.       Половицы заскрипели снова, на этот раз Фуюми будто поторапливалась, хотела вернуться к себе в комнату как можно быстрее и спрятаться там. Возможно, так оно и было. Это заставило Шото заволноваться. Что происходит?       Герои продолжали говорить, громко и весело, как вдруг кто-то из них радостно сообщил, что академия Юуэй планирует возобновить свою работу. Но радости для самого Шото это принесло немного. Очевидно, Герои хотят вернуть его в свои ряды учеников, поэтому и пожаловали сюда. Непонятно только, почему так поздно, к тому же отца ведь еще…       - Вы выдающийся человек, - Шото распознал голос, это был директор Незу.       - Я польщен. Уверен, что таких много, если приглядеться, - ответил Старатель и внутренности Шото тут же похолодели, будто он проглотил льда.       Отец?       Шото всего затрясло, его ноги подкосились. Он стал бороться с самим собой против гнетущего страха, мгновенно им овладевшим. В ту самую минуту, пока Герои стали принимать решение о будущем Шото, он сам пребывал в напряженной и отчаянной борьбе с самим собой, пытался успокоиться, убедить себя: все это неправда. Отец не мог вернуться так быстро и внезапно. Осталось ведь еще два дня. Нет, нет и еще раз нет!       Невозможно.       Однако никто и ничто не могло заставить усомниться его в этом, даже он сам. Отец вернулся домой - это было несомненная и страшная правда, вводившая его в ужас. Шото схватился дрожащими руками за голову, прижал ладони к ушам - ему невыносимо слушать этот голос. Решалась его судьба, а самого Шото даже не позвали в комнату. За него уже давно все решили остальные. Шото давно принял это как должное, и продолжал молчать, отчаянно и громко.       Старатель, кажется, не совсем понимал, зачем его решили навестить лично, так как ответ был очевиден - Тодороки Шото продолжит обучение в Геройской академии Юуэй несмотря ни на что.              Парень сжал волосы в руках, сцепил зубы. Ничего другого от отца он не ожидал. И все же ненависть к этому жестокому деспоту накапливалась годами все больше и сейчас он четко ощущал ее.       В какой-то момент разговор Героев отчего-то поутих, стал намного тише, благодаря чему Шото начал понемногу приходить в себя. Он отпустил волосы, которые пытался чуть ли не оторвать от головы, и сам не заметил, что начал дышать медленнее, спокойнее. Парень случайно уловил ухом лишь одно слово, что заставило его содрогнуться вновь: “предатель”.       Шото прижался с любопытством к двери, будто таким образом сможет лучше услышать, о чем идет разговор. К сожалению, Шото не мог ни слова разобрать. Что же по поводу предателя? У них есть какие-то зацепки?       Неожиданно Герои начали прощаться, желая друг другу удачи и славной работы. Шото весь опешил. Разговор Героев Юуэй и Старателя был коротким, что странно. Обычно Герои любят долго болтать о своих личных и рабочих делах. Шото отлип от двери, медленно выдыхая, в ожидании грядущего. Услышанный им хлопок входной двери стал тем самым сигналом. Как только гости покинули дом, как только входная дверь закрылась, Шото по привычке начал считать.

Раз, два, три…

      Шото смотрел большими глазами на дверь. В доме воцарилась тишина, но та была отнюдь не успокаивающей. Она оглушала, не позволяла услышать ничего, кроме собственного несчастного сердца, что забилось дико в груди.

Четырнадцать, пятнадцать…

      Он считал секунды, пока тишина непрестанно мучила его, смеялась громко и красноречиво, кривя насмешливо свое лицо. От ее смеха у Шото заболели виски. Он поджал губы в сомнении, у него закралась слабая надежда. Пусть та была детской, глупой и наивной, но все же, он надеялся: а что если Старатель покинул дом вместе с Героями? Может, Шото сейчас в безопасности? Но надежда эта была разгромлена внезапным звуком - половицы заскрипели.       Шото тут же ошарашенно сделал шаг назад от двери, ощутив головокружение. Внутренности скрутились между собой. Грудь сдавливает камнем и заставляет дыхание задрожать. Он схватился рукой за футболку. Казалось, все в доме могли услышать как он дышит, и это его выдаст.

Сорок три, сорок четыре…

      Половицы скрипят, они все громче, и этот звук сводит Шото с ума. Он сделал еще два шага назад. Желудок скручивает до тошноты, конечности тревожно дрожат, и сердце все никак не успокаивается. Словно тело вывернули наизнанку, способности отобрали, и перед глазами только пелена из страданий. Он боится. Постоянно. Все время. Это никогда не прекращается. Половицы скрипят невыносимо громко и ему кажется, что любая следующая секунда его жизни может стать последней и в страхе он продолжает их считать.

Шестьдесят семь, шестьдесят восемь…

      Половицы скрипят, они неустанно кричат на Шото, не давая ему покоя, наказывая за непослушание. Дверь в ванную была его границей, создавала иллюзию безопасности. Но Шото в ужасе осознал, что та даже не заперта на ключ!       Он сделал еще два шага назад, упершись спиной в холодную плиточную стену. Бежать некуда, он в ловушке.

Семьдесят восемь, семьдесят девять…

      Внезапно половицы замолчали. В доме вновь воцарилась угрожающая тишина. Больше та не смеялась с Шото, лишь смотрела на него душераздирающе. Тревога в груди нарастает все больше, но он не в силах ни пошевелиться, ни заплакать. Шото знал: отец стоит за дверью. Нет, Шото был уверен в этом наверняка. Запах горелой ткани и чужая давящая аура ощущались даже отсюда. Казалось, будто двери, разделяющей их, вовсе не было.

Восемьдесят пять, восемьдесят шесть…

      Вдруг дверная ручка начала опускаться, медленно. Слишком медленно! Как будто тот, кто открывал дверь, пытался сделать это тайком. В висках Шото до боли пульсирует кровь, голова теперь кружится так сильно, что он боится потерять сознание. Хотя нет, было бы лучше, если бы он сейчас отключился.

Девяносто девять…

Сто.

      Энджи Тодороки открыл дверь. Он смотрел на Шото долго, не говорил ни слова, не делал никаких движений. Если бы отец начал кричать на него - было бы легче, но он молчал, что наводило только больше страха, потому что Шото не знает, чего от него ожидать. И отец это прекрасно знал.       Шото весь сжался, не двигая ни единой своей мышцей. Он не смел даже глаза поднимать на отца, покорно устремил те в пол, чувствуя на себе чужой, злостный и крайне недовольный взгляд. Из-за этого парень на мгновение пошатнулся, не удержавшись на дрожащих от страха ногах, но вовремя схватился рукой за раковину. В детстве, когда происходило такое же, у парня в тихом ужасе слезы рекой вытекали из глаз. Сейчас он даже плакать не мог. Ему, сыну Старателя, не было позволено ничего подобного.       Немногие знают, что из себя представляет настоящий Энджи Тодороки. И пусть никто Шото не подсказывал, он понял это интуитивно.       - Ублюдок, - процедил Энджи строгим голосом, - Отец вернулся домой, а ты даже не вышел поздороваться.       Поразительно, но внутри Шото разразилось какое-то чувство несправедливости по отношению к себе, отчего он даже осмелился поднять глаза на отца. Старатель смотрел на него, не дернув ни единым мускулом на лице, разве что только глаза у того от злости сузились. Но каким-то образом с каждой секундой лицо Героя становились всё мрачнее и мрачнее.       - Я слышал, ты потерял сознание прямо во время сражения. Объяснись, - от голоса отца у Шото волосы дыбом встали на затылке.       Шото приниженно опустил голову, не зная, что ответить, и стоит ли это делать вообще. Любым своим ответом он только спровоцирует мужчину.       Однако молчание сына явно не понравилось Старателю. Тот шагнул в комнату и медленно, невыносимо медленно пошел к Шото, касаясь пальцами бортика ванной. Шото почувствовал запах смерти, ее невесомое прикосновение к шее, отчего тошнота резко усилилась. Взгляд становится затуманенным, а мысли спутались, не позволяя поймать хоть одну адекватную.       Шото - это тень, привыкшая к мраку и тишине. Он - призрак, ищущий успокоения и мира. Он - мертворожденное дитя, что продолжает притворяться живым, пытаясь убедить в этом окружающих. Внешне выглядит хмурым, спокойным, будто его здесь не существует. Но отец видел его насквозь.       Мужчина остановился прямо перед ним, своей тушей закрывая единственный тусклый светильник в ванной, отбрасывая массивную тень на безрадостное лицо сына. Тень жертвы рассвета, мертвая и бездонная. Шото бросается в нее с воплем боли и отчаяния, пытаясь слиться воедино и спрятаться в ней. Он молчал, с осторожностью наблюдая, как лицо Энджи Тодороки продолжает меняться, становится как у рыбы с красным брюхом, расколотое широкой трещиной рта. Его языки пламени развиваются рядом со стеклянными жестокими глазами, не знающими любви.       Больше Шото не мог смотреть на отца. Он устремил свой взгляд в зеркало рядом, продолжая пытаться быть частью тени. Всё кажется ночным кошмаром, длинною в его жизнь. Горячее пламя Старателя несло жаром, режет кожу Шото, заставляет слегка морщиться от враждебности и злобы. На лбу его заблестели капли пота. Он смотрит всё на то же зеркало, а оно только наводит липкий страх неизбежности. Он хочет спрятаться, лишь бы не видеть собственного отражения и чудовища рядом. В такие моменты бессмысленность его существования видна ему ясно и четко.       - Даже сказать нечего? И ладно бы, просто проиграл какому-то злодейскому отродью, - говорил Старатель, пока его причуда заполняет гортань парня, и чем больше он дышит огнем, тем больше пепла надходит, - Этим тебе было мало опозорить нашу семью, так ведь?       Шото весь онемел, стиснул отчаянно руки и все сжимал их, не в силах ничего ответить, будто оказался в пустом пространстве, слепой и глухой. Но отец истуканом стоял над ним и ждал, ждал, ждал…       - Тебе надо было облажаться еще больше и позволить спасти себя именно Всемогущему.       Мир перед глазами пошатнулся. Шото не хотел слышать острых, словно бритва, слов правды. Он мог бы попытаться извиниться, пообещать отцу исправиться и стать сильнее. Но все слова застряли ему в глотке рыбьей костью. Контуры расплываются перед глазами, словно на картину опрокинули стакан с водой, и его веки сами по себе бесконтрольно закрываются, погружая сознание во тьму.       Шото проснулся от резкой боли, а через секунду он уже согнулся пополам. Реальность ударила его кулаком в живот. Боль была как взрыв, будто огнем прожгли все внутренности, зацепив ему даже кости. Шото изо всех сил прикусил нижнюю губу. От своей несокрушимой гордости он не позволил себе заплакать, от гнева такой несправедливости от не смел открыть глаз и посмотреть на отца.       - Позорище, сколько еще мне придется тебя учить?       Обрушился новый удар, на этот раз намного сильнее прежнего, точно сломав Шото хотя бы два ребра, отчего парень взвыл, весь сжавшись в комок. На этот раз огонь отдался выше, нестерпимой мукой пронзил до самого сердца. Кафель позади него потрескался паутиной.       - Только попробуй проделать что-то подобное еще раз. Ты меня понял?       Шото промычал в ответ, закивал. Спустя полминуты он все же отважился открыть глаза. Ванная. Тусклый свет от лампы. Открытая дверь. Он один.       Отец ушел.       Шото судорожно выдохнул. Ноги не удержали его, подкосились, и он опустился вниз, потрескавшийся кафель осыпался вслед за ним. Тело обессилено распласталось по полу. Он скорчился, закрыл ладонями лицо, сцепил зубы, задышал медленно и громко, но так и не заплакал. Вместо него в своей комнате тихо плакала Фуюми.