Калейдоскоп

      В первый день нашествия огромных чудовищ было ясно, что победу в этой войне люди одержать не смогут.       Созданные руками человека огромные машины помогли совершить прорыв, запустили новый виток в битве, которой не было конца и края.        Монстры против монстров — так выглядела иллюзия справедливости.       Маршал Джеффри Фаулер принес документы, где были внесены лучшие бойцы с высокой нейронной синхронизацией. Он просчитал риски, выдвинул решение команде специалистов и те единогласно приняли новый состав, ссылаясь на нехватку времени и невозможность медлить.

***

      Война — это слово давно приобрело смольный запах для Рида, в котором он ощущал гноящуюся тоску и зловонный страх. Шанс проявить себя во второй раз выпал ему неделю назад.       Гэвин неохотно принял на себя роль второго пилота правого полушария. Коннектится с кем-либо оказалось сложно. После гибели Коннора Гэвин не рисковал впускать в свою голову чужих, не желая делиться своей болью.       Горе утраты никогда не было слабостью, но в «Егере» приходится забывать о подобного рода переживаниях и ярких эмоциях.       Страх неизбежно настигнет и в системе "Егеря" начнется сбой, — это всего лишь вопрос времени.       Есть ты — и смертоносная сталь, с которой нужно стать одним целым.       Низко и тягуче гремели далекие выстрелы, и этот пустой звук скорее чувствуешь, чем слышишь. Те осколки, что пролетают мимо, издают высокий, чистый звон. От их воплей стучат зубы, и становится ясно: их цель — именно ты. Они глубоко врезаются в землю, выплевывая пылевую завесу, и та долго висит в воздухе, ожидая следующего выстрела, который прорвет ее.       Смерть приходит быстро, с одним ударом сердца. И ей все равно, кого забирать.       Солдаты, к которым смерть пришла мгновенно — до того, как они успели понять, что с ними случилось, — счастливчики.       Большинство умирают долго, мучительно, с раздробленными костями, разорванными органами. Они ждут в одиночестве, лежа в груде железа, пока смерть подкрадывается к ним со спины.       Если рай существует, то там холодно. И темно.       — Сержант Рид?       Гэвин обернулся.       Незнакомец протянул ладонь, широко улыбаясь. И Риду кажется, что эта улыбка — самое светлое, что они видел за последние несколько дней.       — Ричард. Ваш новый второй пилот.       Черт, — подумал Гэвин, видя в лице нового напарника нечто очень знакомое.       — Коннор — твой брат? — с места в карьер начал он, неуверенно сжимая чужую ладонь.       Ричард кивнул. И снова улыбнулся, только теперь натянуто и грустно.       «Я не сломаюсь», — в самую первую операцию заявил Рид и, видимо, проиграл самому себе.